Сурен Цормудян – Ад уже здесь (страница 121)
И Николай улыбнулся.
— Очень скоро, Рана, я наконец смогу обнять тебя и быть с тобой. И никуда я уже тебя не отпущу.
Была ли девица на соседнем сиденье явлением самого ХАРПа или просто разыгравшимся воображением блаженного, уже не важно.
Он развернулся и побежал навстречу бегущему в его сторону огромному черному на белом фоне кремниевому псу-стражу. Они неслись навстречу друг другу. Пес, чтобы добить жизнь. А Николай… Он ведь морлок. А морлок бросился в пасть вожаку люпусов, чтобы сжать ему челюсти руками и дать своим соплеменникам покончить с тварью.
Он пожертвовал собой ради остальных…
Самолет завалился на правое крыло и стал резко разворачиваться. Только когда перед ним возникло красное сияние ХАРПа, он снова выровнялся и устремился вперед. Он принял решение. И все теперь решали минуты. Только бы хватило топлива и только бы не подвела любимая девочка Людоеда…
Атомная бомба.
Реквием
Ночь надежно держала в своих объятиях долину, и только всполохи энергии установки часто разрывали ночную мглу, поднимаясь вверх и окрашивая облака в красный светящийся цвет. Год за годом день сменял ночь и ночь приходила вовремя на смену унылому сумрачному дню. Но сегодня все было по-другому. Сегодня в долине вспыхнуло солнце. Ярчайшая вспышка белого раскаленного света мгновенно обрела размеры огромного шара, и грохочущий, кипящий невероятной температурой удар обрушился на пятнадцать гектаров антенн-излучателей, плавя их за доли секунды и испаряя прямо в ненасытную пасть освобожденной ядерной энергии. Страшный удар обрушился на землю, и всесокрушающая волна вздыбила свинцовые тучи, разгоняя их от себя ровным кругом. Врезавшаяся в землю ударная волна забурлила и со сверхзвуковой скоростью устремилась в разные стороны, взламывая корку иссушенного излучением ХАРПа грунта, огромные массы снега, погибшие в этой адской долине деревья. Нестерпимый жар ударил по окутавшему все холоду и погнал его прочь гигантской стеной клубящейся пыли и водяного пара. За предварительной ударной волной следовала не менее мощная, вторая, подгоняющая клубящийся ад и срывающая деревья с их законных мест. Но как только волна стала давать слабину, в образованную ею пустоту тут же хлынул окружающий воздух, увлекая за собой обратно к эпицентру камни, пар, пыль, обломки деревьев и пепел. И в центре всего этого клокотал и переливался яркими огнями адского пламени гриб, вздымающий в очищенное от туч ночное небо исполинскую огненную шапку.
Через двадцать лет после атомной войны в долине ХАРПа грянул запоздавший на долгие годы ядерный взрыв…
Тучи были где-то там, на горизонте. И это было непривычно. Утреннее небо был синим, похожим на разлитую на белом листе ватмана жидко разведенную водой гуашь. Местами оно было покрыто мазками небольших и с неясными очертаниями облаков. Серых и черных от свежего пепла.
Ветер дул на север, и можно было не опасаться, что радиоактивные осадки от ночного взрыва выпадут в этом крохотном уголке сохранившегося человеческого общества. Горная гряда загораживала восходящее солнце, но вот-вот оно поднимется выше и засияет всем своим позабытым людьми великолепием. И настанет долгожданный настоящий день…
А люди были в растерянности… Они стояли и в недоумении смотрели на небо… Все, кроме двоих…
Вячеслав Сквернослов стоял на коленях в снегу и прижимал ко лбу сжатые кулаки. Он плакал. Он никогда раньше так не плакал. Но сегодня он потерял своего младшего брата. Самого близкого и родного человека.
Варяг стоял рядом и, положив руку на плечо Вячеслава, опустошенным взглядом смотрел в снег. Как могло так выйти, что не он, единственный оставшийся летчик, повел самолет в бездну, а сделал это несмышленый юнец, который даже велосипед водить не умел. Он не понимал, почему ему, стареющему одинокому мужчине придется теперь жить, а молодой, начинающий жизнь Колька Васнецов испарился вместе с ХАРПом…
Рэймен вздохнул и с сочувствием посмотрел на своих убитых горем гостей. Сегодня ведь праздник избавления для всех людей. Но у этих двоих страшное горе, и это самое обидное. Обидно, что людям так и не удалось найти другого решения.
— Stupid idiots! — орал направляющийся к ним решительным шагом Хорнет. — Vi dobilis svoego! Fucking assholes!
Рэймен перегородил ему путь и остановил его.
— Зачем ты кричишь, Дональд. Теперь ничего не изменить. Но ты пойми, что они спасли нас всех. Точнее, он спас. Тот парень. Николай.
— Ты хоть понимаешь, что будет теперь? Нам нужен был ХАРП!
— Это ты так думаешь или это внушил тебе сам ХАРП? — Морган усмехнулся.
— Да иди ты…
Варяг растер ладонью по своему лицу скупые слезы.
— Пошел ты на хрен, Дональд. Пошел-ка ты на хрен…
— Мистер Хорнет, сэр. — К Дональду подбежал один из его ополченцев.
— Да, — рявкнул тот в ответ.
— Можно вас на минутку?
Они отошли в сторону.
— В чем дело? — Хорнет продолжал хмуриться.
— В этой суматохе мы взяли Линча и Раковски. Что делать с ними теперь?
Дональд хмыкнул.
— Линча я судить хотел. Но после того как русские уничтожили ХАРП, у Линча прибавится сочувствующих, считающих, что мы позволили русским нанести по Америке очередной ядерный удар и лишить нас электричества. Сделай так, чтоб он был застрелен при попытке к бегству. И по-тихому. Без него его фракция распадется.
— А Мадлен Раковски?
— Живая она бесполезна, но при этом ее надо кормить. Ты будешь делиться с ней своей едой?
— Сэр, но я…
— Вот и делай выбор, — перебил его Дональд.
— Я понял, сэр. А русские? Что с ними будет?
— Рэймен их опекает. — Хорнет задумался. — Вообще, дайте им оружие и самый передовой рубеж. Стражи будут скоро здесь. Если русские погибнут как герои, защищая Хоуп-Сити, это будет неплохо. Русские герои в Америке… Это символично и удобно для торга с Россией. Тем более они пока единственные, кто в стычке со стражами вышел победителем. Это вдохновит наших солдат.
— А если они и в этот раз выживут?
— Если выживут… Что ж, живые русские герои облегчат нам контакт с Россией. Тоже неплохо.
Дональд стал уходить обратно в город, но ополченец снова окликнул его:
— Сэр, а зачем нам вообще контакт с этой Россией?
Хорнет остановился и, обернувшись, взглянул на своего бойца.
— Знаешь, Майкл, почему мы с тобой все еще имеем возможность ходить по этой планете и вот так разговаривать?
— Почему, сэр?
— Потому что ни Америка, ни Россия не израсходовали в ту войну и половины своего ядерного арсенала. Они нам нужны. Во всяком случае, на данном этапе.
Эпилога не будет
Берингов пролив трещал по швам. Огромные блины льдин толкались и рычали недовольно, расплескивая вокруг холодные темные волны. Впервые за столько лет шумело море. Оно проснулось. Прошло всего полтора месяца после уничтожения ХАРПа, но планета уже просыпалась после долгой спячки в плену у льда и смертельно опасной установки. Планета зевала и потягивалась, ощущая свободу и строя планы на будущее. От ее зевоты дули пронзительные порывы ветра, подгоняющие ворчащий и взламывающийся лед. По небу плыли тучи, но они теперь не были связаны в свое многолетнее мрачное единство. То и дело в них виднелись большие просветы, через которые проглядывала синева неба и подмигивало планете яркое солнце.
— И что нам теперь, по льдинам перепрыгивать до самой Чукотки? — недовольно проворчал Сквернослов.
— Дурной? Искать будем другой путь, — ответил Варяг, поправляя на плече автомат.
— Какой другой? Это самое короткое расстояние до России.
— Самый короткий путь не самый простой и достижимый. Будем искать. На юг пойдем.
На вершине ближайшей сопки показался белый медведь с желтоватым отливом шерсти. Он увидел людей и стал издали наблюдать за ними, нюхая воздух.
— Глянь, Славик, это не наш старый знакомый, что на крыше лунохода катался?
— Да пойди ж ты разбери. Эти медведи все на одно лицо.
— Да нет. Он это. Цвета такого шкура у него. Как грязный. — Варяг улыбнулся.
Медведь издал громкий рык, и рядом с ним возникла крупная белоснежная самка.
— Точно он. Узнал нас, — засмеялся Яхонтов.
Вячеслав сдернул с плеча автомат и приготовил его к стрельбе.
— Славик, не надо. Они же сидят там и просто наблюдают.
— Ага, наблюдают, когда мы спиной к ним повернемся.
Возникший с той стороны сопки белый комок промчался между взрослых хищников и попытался вырваться вперед, но мамаша сгребла его лапой и усадила перед собой. Медвежонок почесал ухо, покрутился на месте. Зевнул и уставился на людей. Отец семейства снова издал рык.
— Ты только посмотри, Слава, у них детеныш. Здоровый. Ты понимаешь?
— Что я должен понимать? — мрачно проговорил Сквернослов.
— Жизнь продолжается. Вот что.