Sunny Greenhill – Розвинд. Тьма (Краткая версия) (страница 17)

Заглянув в шкаф, он выбрал стиль одежды «свободный отдых»: белая майка с короткими рукавами, бежевые льняные брюки и кремово-жёлтые туфли – достаточно респектабельный наряд, чтобы представляться копом тем, кто неделю ходит в одном и том же нижнем белье, и в то же время достаточно небрежный, чтобы не вызвать их раздражение излишней франтоватостью. Одевшись, Витти убрал список с адресами в небольшую кожаную борсетку и спрятал в её потайном кармашке удостоверение, после чего, оглядев себя и оставшись доволен увиденным, достал из ящика стола ключи от машины, закрыл квартиру и вышел на залитую солнцем улицу.

***

Щит «Вы въезжаете в Клоуверфилд» можно было и не устанавливать – многоэтажные дома сменились небрежной коттеджной застройкой с маленькими, через одну стриженными лужайками, окружёнными покосившимися, давно не крашенными заборами.

Улицы тут не имели названий, и разыскать дом номер пятьдесят три, в котором жил Фу Цзай, оказалось не так просто. Витти два раза пришлось уточнять у местных зевак, сидевших на крыльце с бутылкой пива или прогуливавшихся от безделья по району, дорогу, прежде чем он припарковался у опрятного белого коттеджа с серой черепичной крышей.

Номер пятьдесят три содержался в образцовом порядке: лужайку аккуратно подстригли, посыпанная гравием дорожка оказалась ровной и чистой, а подслеповатые узкие окна с плотными бархатными шторами не давали любопытному взгляду проникнуть внутрь.

Он вышел из машины и направился прямо к входной двери, не оглядываясь и стараясь выглядеть уверенно, соответствуя вымышленному образу служителя неумолимого закона.

Дверь в коттедж открылась почти сразу после звонка. На пороге стоял крепко сбитый босой китаец средних лет, своим нарядом из клетчатой байковой рубашки и синих потёртых джинсов старательно подражающий голливудской внешности американского работяги. На появление детектива он отреагировал спокойно, бегло изучил удостоверение и посторонился, пропуская Витти. Судя по всему, являясь владельцем дома в районе, где две трети населения живёт на пособие, к визитам полиции он уже привык. Внутренняя обстановка тоже ничем не выделялась, только фотографии улыбающихся во весь рот узкоглазых родственников на фоне пагод и дворцов выбивались из ансамбля простых крашеных стен и вязаных половичков.

Пригласив «детектива» присесть на небольшой диван с обивкой из флока, хозяин взял стоявший у окна стул и уселся напротив. Периодически кивая, он молча выслушал разъяснения о причинах визита и лишь тогда перестал смахивать на куклу с головой на пружинке. Немного подумав, он рассказал Витти немало не интересующих того подробностей о жизни семьи Шенг в Китае и Америке и о том, что сам работал на их семью с шестнадцати лет, сначала в Шанхае24 и Пекине25. Затем он перебрался в Розвинд, где какое-то время был поваром в ресторане у Джена, но год назад уволился, найдя более перспективную работу, хотя доверительные отношения между ними сохранились.

Витти, до этого умело притворявшийся интересующимся перипетиями жизни мистера Цзая, насторожился и, стараясь не выдать своего нетерпения, поинтересовался:

– А не просил ли мистер Шенг сохранить для него какие-то вещи, может быть, документы, конверт или пакет?

Оказалось, действительно, порой Джен оставлял у давнего семейного работника кое-какие вещи, а когда не мог забрать их сам, просил передать указанным людям. Витти сделал охотничью стойку, как фокстерьер, почуявший лису, и, чуть не искрясь от напряжения, задал вопрос, ради которого сюда и приехал:

– А не осталось ли чего-нибудь из принадлежавшего мистеру Шенгу у вас на руках?

После недолгой заминки Цзай радостно закивал. Поднявшись со стула, он направился к полированному секретеру, откуда, порывшись в его многочисленных ящичках, достал плотный заклеенный конверт, который и протянул Витти.

Осторожно взвесив конверт в руках, Витти прикинул, что там лежит стопка бумаг.

– Я бы хотел взять это с собой. Может быть, внутри находятся важные улики, которые помогут найти тех, кто убил ваших друзей. Вы сможете забрать его в полицейском управлении, когда закончится расследование.

– Джен и Нинг – единственные из семьи Шенг, кто набрался смелости начать всё сначала в чужой стране и кто мог бы за ним обратиться, так что пусть лучше он остаётся в полиции.

– Вы не вскрывали этот конверт?

– Нет. Он запечатан, а я слишком уважаю того, кто дал мне кров, работу и помог обустроиться в этой, полной возможностей, стране, чтобы пытаться раскрыть доверенный мне секрет, даже после смерти его хозяина. Но передать конверт вам – это правильное решение.

– Благодарю вас, сотрудничество граждан с полицией – это основа порядка и справедливости, – а после этого выспреннего клише добавил уже вполне искренне: – Можете не беспокоиться, содержимое этого конверта будет использовано по назначению.

Он поднялся с дивана и протянул мистеру Цзаю руку, которую тот энергично пожал. Слегка поклонившись, Цзай встал, чтобы проводить гостя. На крыльце они сердечно попрощались, и Витти пошёл к своей машине, а дверь за его спиной тут же захлопнулась.

Пока он разговаривал с китайцем, из соседнего дома выполз и теперь, забравшись в продавленный гамак, покачивался на ветру обрюзгший небритый индивид в мятой белой майке с застарелыми пятнами.

Брезгливо поморщившись, Витти сел в машину и, захлопнув дверь, внимательно посмотрел в зеркала, проверяя отсутствие слежки; не потому, что почувствовал наблюдение, просто сработали отточенные за годы жизни в городских джунглях инстинкты.

Вскрыв конверт, он достал из него пачку распечатанных на принтере бумажных листов с какими-то фамилиями, названиями фирм и пометками, с особенным интересом пробежавшись по нескольким последним строчкам, благо перед каждой стояли месяц и год. Почти каждый месяц в году содержал как минимум две-три записи, а некоторые и больше десяти, но в этом месяце значилась только одна – «Сэм Рэдборн (закон об изменении застройки, коррупция)». И напротив – «Тони Сальмерра (10 000)».

Не требовалось быть Видоком26, чтобы понять: он держит в руках своеобразный гроссбух. Также не вызывало сомнений, что оба этих имени ему прекрасно известны. С покупателем он ужинал не так давно и получил у него работу, а вот первое имя заставило его брови изумлённо поползти вверх: если Шенг действительно раздобыл принадлежавшие мэру Розвинда грязные документы, где указывались будущие изменения в правилах городской застройки, то становилось ясно, почему он решил запросить за них больше. На его беду, Тони никогда не платит лишнего.

Шенг, очевидно, хотел использовать эту платёжную ведомость как страховку на крайний случай, поэтому и отдал её на хранение доверенному лицу, но никакая бумага не защитит от выпущенной в упор пули, в чём он запоздало и убедился.

Витти убрал тайную бухгалтерию китайца обратно в конверт и бросил его в бардачок, затем откинулся на сиденье, растирая левой рукой шею. Эта находка, конечно, помогла ему понять, что он ищет, но ни на дюйм не приблизила к цели. Единственный вывод, который с натяжкой можно из неё сделать, – вероятность обнаружить настолько ценный компромат у одного из знакомых Шенга превращается в незначительную, так как тот вряд ли доверил бы его кому попало. Тем не менее Витти доведёт запланированные допросы до конца – оставить неотработанной ниточку, даже если её важность сильно понизилась, – непростительная глупость, а это то, чего он себе никогда не позволял.

Достав из кармана список Мина и выбрав следующую цель, он завёл двигатель и быстро поехал обратно в город.

3.2. Войти в закрытую дверь

Если в этот раз во сне его и преследовали видения, он их не помнил. Отлично выспавшись и чувствуя себя достаточно отдохнувшим, чтобы решить любую проблему, которая может перед ним возникнуть, Лоднельт буквально выпрыгнул из кровати и, не успев приземлиться на пол, издал громкий боевой клич. Это удивило его самого: в прежней жизни выделывать подобные кульбиты ему не хотелось.

Ноги коснулись линолеума, словно лапы дикой кошки, настолько мягко, грациозно и бесшумно перемещалось его новое тело. Наслаждаясь силой и уверенностью, являющейся приятным бонусом к первой, он отправился в ванную, где принял долгий освежающий душ, а затем – на кухню, где выпил большую чашку крепкого кофе, после которой, окончательно проснувшись, ощутил себя живым, вышедшим из царства мёртвых.

В первую очередь Лоднельту предстояло решить проблему с одеждой, и сегодняшнее залихватски-разудалое настроение подбрасывало ему идеи одна безумнее другой. Постаравшись, чтобы разумная часть всё-таки одержала верх над необузданной эмоциональной, он отклонил варианты пробежаться голышом по крышам в поисках развешанного сушиться белья или сварганить из обрывков старых вещей костюм а-ля «пугало» и выдать его за последнее веяние моды.

И тут он задумался, а какие же способности прилагаются к сущности проводника… В основном о том, можно ли использовать их, чтобы одеться, не прибегая к экстриму и безумствам.

Однажды в каком-то фильме он видел, как сверкающий полированной лысиной монах искал все ответы с помощью медитации, и решил последовать его примеру. Усевшись на пол, он скрестил ноги, закрыл глаза и принялся глубоко дышать, старательно пытаясь извлечь знания о своих возможностях из подсознания, или четвёртого измерения, или откуда их там извлекают вообще.