Sumrak – Затерянные во времени: Лунный Ковчег (страница 2)

Спуск в Преисподнюю

Это был не коридор. Это была рана. Свежепробурённая шахта, уходящая вертикально вниз, в непроглядную тьму. Её стены были неровными, осыпающимися, испещрёнными следами от дезинтеграционного бура. Команда не шла – она спускалась.

Лия была первой. Её ботинки с магнитными подошвами гулко стучали по временным металлическим скобам, которые Таня спешно вмонтировала в стену шурфа. Страховочный трос, идущий от единственной лебёдки в Буровой Камере наверху, был её единственной связью с «Селеном». С каждым метром спуска она чувствовала, как странное притяжение, которое она ощущала на радаре, становится сильнее. Это было похоже на низкочастотный гул на грани слышимости, который ощущался не ушами, а костями. Она спускалась не просто в шахту. Она спускалась на зов.

Марк, спускавшийся за ней, боролся с другим чувством – с приступом клаустрофобии. Он смотрел вверх, на удаляющийся квадрат света Буровой Камеры, и думал о том, что этот тонкий трос – их единственный путь назад. Он вёл свою команду в ловушку без второго выхода. Его военная интуиция кричала об опасности, но научное любопытство Лии и приказы Крюгер толкали его вниз, в пасть неизвестности.

Любой обвал, любой сбой механизма – и они останутся запертыми внизу. Свет налобного фонаря Лии выхватывал из мрака слои реголита и базальта, миллионы лет истории, срезанные за несколько часов.

– Марк, ты видишь? – её голос в рации был приглушённым. – На глубине ста пятидесяти… слой спёкшегося металла. Это не природное образование. Это… броня. Мы пробили их внешнюю обшивку.

Через двадцать минут напряжённого спуска они достигли дна. Их ботинки, преодолевшие сотни тысяч километров космоса, наконец ступили на инопланетную постройку. Они стояли на крыше марсианской базы, в эпицентре варварского пролома, который сами же и создали. Отсюда не было другого пути наверх, кроме как по тросу, болтавшемуся над их головами, как тонкая нить паутины. Внизу, в нескольких метрах, виднелись обломки «Крота-7». А впереди, в стене, зиял проход – не дверь, а пролом, ведущий во внутренние помещения. Туннель, который они увидели, был не входом, а частью технического коридора верхнего уровня базы.

Живые Стены

Туннель, проломленный их буром, зиял под ногами, как горло древнего чудовища. Они вошли, и свет их налобных фонарей вырвал из мрака сюрреалистическую картину. Стены, пол и потолок были сделаны из гладкого, перламутрового металла, который, казалось, светился изнутри слабым, голубоватым светом.

В тот миг, когда ботинки Марка коснулись пола, стены ожили. По ним, как рябь по воде, пробежала волна света, и из глубины металла донёсся тихий, нарастающий гул.

– Атмосферная регенерация? – Марк недоверчиво посмотрел на датчики на своём запястье.

– Расконсервация, – поправила его Таня, её сканер жадно поглощал данные. Анализаторы в их шлемах показывали, как давление медленно ползёт вверх, а температура – с минус ста до минус сорока.

«Внимание, – сообщил безэмоциональный голос "Афины" в шлеме Лии. – Атмосфера разрежена. Состав: азот, аргон. Кислород – 1%. Температура: -38°C».

– Дышать нельзя, холодно, как в аду, – констатировал Марк.

– Дай ей пару минут, – сказала Таня, указывая на гудящие панели в стенах. – Система выпустила древний, законсервированный воздух и прогоняет его через каталитические фильтры. Он старше пирамид.

Они ждали. Пять минут превратились в десять, затем в пятнадцать. Напряжение было почти осязаемым. В гнетущей тишине они слышали лишь гул систем и собственное дыхание в скафандрах. Низкочастотная вибрация стен меняла тональность, словно древний механизм медленно и неохотно пробуждался от долгого сна. Спустя двадцать долгих минут, когда иней на их визорах перестал намерзать, "Афина" дала отбой: «Атмосфера стабилизирована. Состав: азот 72%, кислород 21%. Патогены не обнаружены. Рекомендация: воздух пригоден для дыхания, но отличается экстремальной сухостью».

Марк посмотрел на свою команду. Психологическое давление замкнутого скафандра было огромным.

– Хорошо, – принял он решение. – Снимаем.

Таня напряглась. "Капитан, это нарушение протокола карантина. Мы не знаем о возможных аллергенах или прионах…"

– Я знаю, – перебил её Марк, его голос был твёрд. – Но посмотри на эти скафандры. Это не боевые модели. Это громоздкие рабочие экзоскелеты. Периферийное зрение – ноль. Встроенные аудио-датчики улавливают лишь прямые звуковые волны, любой шорох сбоку – и мы его не услышим. Если там есть патогены, наши фильтры всё равно могут быть бессильны. Но если там есть физическая угроза, в этих аквариумах мы слепы и глухи. Я предпочитаю увидеть врага лицом к лицу. Это тактический риск, и я его принимаю.

Он медленно, с явным сомнением, отстегнул свой шлем. Сделал осторожный, пробный вдох. Воздух был холодным и настолько сухим, что мгновенно вызвал першение в горле. Запаха не было. Было ощущение абсолютной, стерильной пустоты, как будто вдыхаешь дистиллированную воду.

– Пахнет, как в гробнице, – пробормотал он, имея в виду не запах, а это гнетущее ощущение древности и отсутствия жизни.

Лия уже игнорировала их. Её взгляд был прикован к рельефам, проступавшим на стенах. Спирали. Десятки, сотни спиралей, переплетавшихся с созвездиями, которых не было ни на одной звёздной карте. Одни напоминали галактики, другие – структуру ДНК, но сложнее, многограннее. Между ними змеились строки символов: угловатые клинья, как в шумерской клинописи, но с завитками, словно позаимствованными у майянских жрецов.

При взгляде на них у Лии возникло странное, почти неуловимое чувство… узнавания. Это было иррациональное, тревожное чувство. Она не читала слова, она… ощущала их назначение. Словно какая-то дремлющая часть её собственной биологии, её собственного ДНК, слабо гудела в ответ на эти узоры. «Это было не похоже на перевод, – подумала она. – Я не видела слов. Я смотрела на узор, и смысл, как вода, просачивался прямо в моё сознание, вызывая образы и эмоции. Это был не язык. Это был резонанс».

– Марк, посмотри, – Лия провела рукой вдоль резного орнамента. Металл под её пальцами был гладким и тёплым, словно живым. – Это не украшение. Мне кажется… это карта.

Капитан приблизился, его дыхание стало видимым в холодном свете фонарей.

– Карта чего?

– Всего, – ответила она, не отрывая взгляда от гипнотических узоров.

Врата

Они вышли к ней внезапно. Десятиметровая круглая дверь перекрывала туннель, как бронзовый щит. Её поверхность была покрыта одной гигантской рельефной спиралью, которая сужалась к центру, как глаз ненасытного хищника, следящего за их приближением. Витки сверкали изнутри расплавленным оранжевым светом, а между ними мерцали те же гибридные символы.

– Боже… – Джейкоб, молчавший до этого, отступил на шаг. – Это вход. Или алтарь.

Лия шагнула ближе. Символы на двери шевельнулись, словно стая рыб, уходя от её тени. Угловатые знаки перестраивались, образуя новые комбинации.

– Они динамичные, – прошептала она. – Реагируют на движение… или на наши биополя?

Её научное любопытство, её одержимость истиной пересилили страх. Она направила на символы свой портативный сканер.

– Лия, не надо! – крикнул Джейкоб.

Прибор завизжал. Экран заполнился каскадом непонятных глифов. Планшет не взорвался. Он просто умер. Экран погас, светодиоды потухли. Лия в недоумении нажала кнопку включения, но устройство не реагировало. Словно его пропустили через сверхмощный ЭМИ-разряд, обнулив всю электронику. Дверь ответила низким, вибрирующим гулом. Спираль на ней вспыхнула, и оранжевый свет залил туннель.

Зал Символов

Материал двери начал течь, как жидкий металл, открывая проход. Тьма Зала Символов поглотила их не как вода, а как чёрная дыра – беззвучно, необратимо, сжав пространство вокруг до размеров дрожащего круга света от их фонарей.

Пол был из чёрного, как космос, стекла, отражавшего их фигуры. Сводчатый потолок терялся во мраке. А в воздухе, словно живые созвездия, парили сотни голограмм. Спирали. Большие и маленькие, вращающиеся с разной скоростью. Некоторые напоминали галактики, другие – молекулярные структуры. Зал был наполнен их безмолвным, гипнотическим танцем.

В дальнем конце зала, почти теряясь во тьме, стояли три монолита из абсолютно чёрного, поглощающего свет материала, не похожего на перламутровый металл стен. На них не было ни символов, ни узоров. Они просто стояли, как безмолвные стражи, и от них исходило ощущение… отсутствия. Словно в этих точках пространство было чуть тоньше, чуть реальнее, чем всё остальное. Марк направил на них луч фонаря, но свет, казалось, просто утонул в их поверхности, не отразившись. Эти объекты не просто были здесь. Они наблюдали.

Лия сделала шаг вперёд, и голограммы вокруг неё отозвались лёгким изменением свечения, словно признавая её присутствие. Она шла через этот лес призрачных огней, чувствуя, как древняя тайна, дремавшая здесь эоны, начинает медленно поворачиваться в своём сне, готовая вот-вот проснуться.

Глава 3: Портал

Карта Бегства

Зал поглотил их, как капля росы – беззвучно и необратимо. Воздух дрожал от едва уловимой энергии, исходившей от сотен парящих, призрачных спиралей. В центре помещения из чёрного стеклянного пола вырастал пьедестал из того же голубоватого металла, что и стены туннеля. Над ним вращалась главная спираль, сотканная из чистого света. Её витки мерцали, проецируя в пространство две трёхмерные карты: Марс, ещё живой, испещрённый реками и зеленью, и Землю, закованную в лёд ледникового периода.