Sumrak – ПРОТОКОЛ «ОМЕГА» (страница 1)
Sumrak
ПРОТОКОЛ «ОМЕГА»
Часть 1. Прибытие в ад
Глава 1. Зерна Кармы (Системный лог: Сбой)
Эпизод 1: Инициализация. Трещина в коде (1998).
Прошивка началась на берегу Байкала, где ветер пах вечностью и гниющими водорослями. Двенадцатилетний Артём Гринев получил первый баг-репорт: в голове беззвучно щёлкнул счётчик вероятности, показав траекторию падения сухой ветки угрожающей его восьмилетней сестре Лиде. Он изменил её траекторию, шагнув наперерез. Это привлекло внимание системы в лице Доржо – бывшего физика, ставшего системным администратором кармы. Доржо дал ему два инструмента отладки: камень с дырой («замочная скважина в другую комнату») и первое предупреждение. Через камень реальность заглючила: Артём увидел рваные, повреждённые кадры будущей катастрофы – ржавый бампер, алый шарф, звук удара. Первая плата за просмотр – тёплая кровь из носа. Вкус дешёвого бензина и собственной крови смешался во рту, оставшись химическим осадком сбоя в памяти системы.
Эпизод 2: Компиляция. Чёрный песок и старый компьютер.
Доржо обучил его основам интерфейса: мандала из песка. Чёрный монацитовый песок – «исходный код», архив ошибок вселенной – реагировал на его эмоции, транслируя в систему мусор. Отец, инженер-связист, дал ему другую операционную систему: логику. Старый, пожелтевший компьютер стал тренажёром. Артём научился видеть не пиксели, а код за ними, находя баги в скриптах игры. Он понял, что его дар – это одно и то же: чтение ошибок в коде. Просто здесь цена ошибки – пиксельная смерть. А там, снаружи, – настоящая.
Эпизод 3: Исполнение. Скрипт «Алый шарф» (сентябрь 1998).
Предупреждение стало реальностью. Скрипт, увиденный у костра, запустился на исполнение. Грузовик. Алый шарф. Визг тормозов. Удар. Мир для Артёма стал раскадрованным, пиксельным. Тишина после удара – SYSTEM HALTED. Его дар не смог предотвратить сбой. Он лишь позволил увидеть его в деталях. Смерть Лиды стала первородным багом, КРИТИЧЕСКИМ СБОЕМ: PROCESS_SISTER_TERMINATED. Код ошибки: 0x0000001A (MEMORY_MANAGEMENT), который нельзя было отладить. Семья – первая система, разрушенная его даром. Мать вынесла ему безмолвный приговор, отец капитулировал перед аномалией, не в силах починить то, что сломано.
Эпизод 4: Каскадный сбой. Кармический долг и разрыв.
На похоронах Лиды дар сработал снова. Артём спас монаха от падения флагштока. Это было не спасение. Это было первое насильственное вмешательство в код. Система ответила немедленно. «Ты создал новую переменную, – сказал Доржо. – Теперь она будет пытаться восстановить баланс. За счёт тебя». На плече Артёма остался багровый след от хватки ламы – первая метка кармического долга. Доржо изгнал его, назвав «опасной, непредсказуемой переменной». Разрыв с учителем завершил уничтожение его детского мира.
Эпизод 5: Режим подавления. Инженер (2005–2018).
Артём попытался запереть дар в клетку логики. Он стал инженером в Чите, строя стену из сопромата и чертежей. Но система нашла его. Он спас однокурсника Сергея от поезда, но система лишь «передала долг другому коллектору» – через месяц Сергей погиб под колёсами машины. Карма не прощала долгов. Артём стал изгоем, «проклятым». Он спас пятерых рабочих от падения крана, но заплатил за это не просто кровью, а первым сбоем в работе самого дара – его «приёмник» начал давать помехи. На стройке он встретил Ольгу Соколову – инженера, которая увидела в нём не сумасшедшего, а аномалию, подлежащую изучению.
Эпизод 6: Внедрение. Елена и «Проект Феникс» (2018–2024).
Отношения с Ольгой – попытка построить убежище на проклятой земле. Её беременность запустила новый, трагический скрипт. Артём увидел смерть их будущего сына и потребовал прервать программу. Ольга дала сыну свою фамилию – Соколов – как последний щит. Артём почувствовал это решение как холодный клинок, разрезающий последнюю нить, связывающую его с миром «нормальности». Это была не обида, а акт самоампутации с её стороны. Разрыв. В этот момент его нашла Елена Черниговская, дочь профессора, погибшего при загадочных обстоятельствах. Она заговорила с ним на языке его проклятия и завербовала в свою лабораторию в Санкт-Петербурге, обещая не лечение, а «калибровку». Там он узнал о проекте «Феникс», реакторе «Анатолия» и дате 22.07.2025 – точке сингулярности, в которой сходились все нити. Он понял, что он не просто участник. Он – детонатор.
Эпизод 7: Фатальная ошибка. Обнуление (2024–2025).
Болезнь Максима прогрессировала. Во время встречи с отцом шестилетний мальчик интуитивно нарисовал на асфальте схему активной зоны реактора «Анатолия». Артём понял, что его дар инфицировал сына. Эксперимент с чёрным песком в лаборатории Елены подтвердил: ключ ко всему – в Турции, на АЭС «Анатолия». Ультиматум от Олега Крутова, теневого куратора проекта, и спровоцированная им смерть лаборанта-предателя поставили Артёма в безвыходное положение. Финальным, отчаянным щелчком мыши, инициировавшим SYSTEM_EXECUTE скрипта, стала трагедия в парке: случайное прикосновение Артёма к «проклятой» бусине из его чёток, оказавшейся у Максима, вызвало у мальчика системный коллапс – тело выгнулось в немой судороге, из ушей выступила алая роса, – и кому. Раздавленный виной и не имея выбора, Артём принял предложение Елены и полетел в Турцию, в самое сердце тьмы, чтобы спасти сына. Перед отлётом он сжёг свои дневники, пытаясь стереть прошлое, но система не позволила уничтожить всё, подсунув ему уцелевший обрывок со схемой «Северного моста». Игра была окончена.
Начинался протокол «Омега».
Глава 2. Виза в ад
Системный запрос: инициировать протокол [Сотрудничество_Елена].
Внимание: Уровень доверия к оператору – 3.7%. Вероятность враждебных действий – 89.4%.
Выполнение…
Свинцовое небо над АЭС «Анатолия» давило нещадно. Пепел сожжённых дневников ещё не остыл в его душе, а пропавшая тетрадь жгла его невидимым клеймом. Он знал, что Елена её нашла. Это было очевидно по тому, как изменился её взгляд, по той новой, хищной уверенности, которая сквозила в каждом её жесте.
Она появилась в его унылой служебной комнате без стука, словно материализовавшись из теней. В руках она держала его же пропавшую тетрадь и тонкую папку.
– Я прочла, – начала она без предисловий, её голос был ровным, но в нём слышались триумфальные нотки. – Твои догадки о «Северном мосте»… они поразительны. Ты видишь структуру там, где другие видят лишь хаос.
Артём молча смотрел на неё.
– Крутов использует тебя как слепой инструмент, – продолжила она, подходя ближе. – Он никогда не поможет твоему сыну. Его интересует только грубый контроль, подавление. Но я… я предлагаю тебе другой путь.
Она положила свою папку на стол. Рядом с его тетрадью. Два архива. Два варианта судьбы.
– Это не виза в другую страну, – её губы тронула слабая, хищная усмешка. – Это твой пропуск в самую суть. Предложение о сотрудничестве. Как с партнёром. Мы можем вместе использовать «Анатолию». Я – чтобы завершить дело отца. Ты – чтобы найти способ действительно помочь Максиму. Отец видел истину: этот песок – не архив, это компилятор. Направь его резонирующим сознанием, и он не просто читает код реальности… он его переписывает. Мы можем исправить ошибки, Артём. Начиная с твоего сына.
Артём смотрел на папку. Сотрудничество. Партнёрство. Теперь это звучало как единственный выход из тупика.
– И какова цена? – спросил он глухо.
– Твой дар. Твоя уникальная связь с этим песком, – ответила Елена, её глаза сверкнули. – Вместе мы сможем не просто реагировать на аномалии, а… направлять их.
Мучительные сомнения терзали его. Предостережения Доржо… Но что ему оставалось? Крутов держал его на коротком поводке. Бездействие убивало его так же медленно, как болезнь – сына. Елена предлагала риск, но и призрачный шанс.
– Крутов… он не позволит.
– Крутов не всесилен, – усмехнулась Елена. – Особенно здесь. И он не знает всего, что знаю я. И что теперь знаешь ты.
Она кивнула на папку.
– Прочти. Подумай. Но времени у нас мало. Мы должны действовать первыми.
Она вышла, оставив Артёма наедине с папкой и его разрывающими душу сомнениями. Он открыл её. Сложные схемы, которые теперь выглядели более понятными. Формулы. Выдержки из дневников профессора Черниговского, полные безумных, но притягательных идей. И между строк Артём чувствовал колоссальный риск, бездну, в которую ему предлагали сделать шаг.
К утру решение созрело. Тяжёлое, выстраданное, полное дурных предчувствий, но единственно возможное. Он найдёт Елену. Он примет её предложение. Он шагнёт в эту бездну.
«Виза в ад» была принята. >> PROTOCOL [COOPERATION_ELENA] INITIATED. AWAITING FURTHER INSTRUCTIONS… AND SYSTEM_FAILURE.
Глава 3: Прощание с прошлым
Решение, принятое под свинцовым небом «Анатолии», не принесло облегчения. Оно легло на плечи бетонной плитой. Каждый день, проведённый в расшифровке безумных теорий отца Елены, лишь усиливал ощущение, что он ступает на территорию, откуда нет возврата. Шёпот Доржо о «реакторах, меняющих карму» звучал в его голове уже не предостережением, а приговором.