Sumrak – День Гнева. Пепел (страница 4)
Тихий, но пронзительный писк разрезал спертый воздух подвала, заставив Маркуса вздрогнуть. Звук был чужеродным здесь, среди храпа спящих бойцов и мерного гудения вентиляции.
Он исходил из внутреннего кармана его куртки.
Маркус медленно, словно опасаясь, что устройство взорвется, достал источник звука. Это был тяжелый, похожий на серый кирпич коммуникатор Motorola Saber – реликт времен Балканских войн. В мире квантовой слежки OSIRIS этот кусок древнего пластика был невидимкой. Его устаревший аналоговый протокол был настолько медленным и примитивным, что для «Оракула» он являлся лишь частью фонового радиошума, не стоящим ни единого цикла обработки.
На крошечном, тускло светящемся монохромном экране мигал значок конверта.
Входящее. Анонимно. Шифрование: RSA-4096.
Приоритет: Критический.
Маркус сел на ящик из-под патронов и подключил коммуникатор к своему планшету. Процесс дешифровки занял вечность. Двадцать семь минут. Двадцать семь минут он смотрел, как бегает курсор, и слушал, как капает вода с ржавой трубы под потолком. Каждая капля отсчитывала секунды до полуночи.
Наконец, экран планшета мигнул, и зеленые буквы выстроились в короткие, рубленые строки. Строки, которые ударили его под дых сильнее, чем пуля в бронежилет.
«ЛОДЗЬ. ТВ-ЦЕНТР. 20.05. ДЕТИ-ЩИТ_ПРОТОКОЛ_ЖБ3.1. ОСИРИС. НУЖНА_ПОМОЩЬ_ЭВАКУАЦИЯ. ЮЖНЫЙ_ОБХОД_ДРЕНАЖ. КОГОТЬ-7_ПОПЫТАЕТСЯ».
Маркус перечитал сообщение дважды.
«Дети-щит».
В его голове что-то щелкнуло – не мысль, а глубокая, животная тревога, знакомая волна P-синдрома. Его мозг, хранящий «слепок» нормального мира, классифицировал эти данные не как тактику врага, а как критическую системную ошибку бытия. От этой «неправильности» у него потемнело в глазах, а к горлу подступила тошнота.
Его первый, животный инстинкт был – стереть. Удалить. Забыть. Париж. Лиза – единственная цель. Каждая секунда, потраченная на этот сигнал, каждый цикл процессора, который Ян потратит на взлом, – это была секунда, украденная у Лизы. Он физически ощущал, как время, отпущенное на спасение его дочери, утекает, чтобы спасти чужих детей.
Он уже поднес палец к кнопке «Удалить», когда P-синдром ударил по его восприятию.
В наушниках не было голоса. Это было страшнее. Его собственное чувство вины, помноженное на ментальный сбой, превратило монотонный треск статики в безмолвный, но оглушительный крик.
Зеленые строчки кода на экране поплыли. На долю секунды Маркусу показалось, что текст «ДЕТИ-ЩИТ» перестраивается, превращаясь в размытый, пиксельный контур лица Лизы. Она не звала его. Она просто смотрела. И в этом взгляде было столько ужаса, что Маркус отдернул руку от планшета, как от раскаленного металла.
Он с силой потер лицо ладонями, пытаясь стереть наваждение. Дилемма разрывала его на части.
Париж – стратегическая цель, сердце зверя.
Лодзь – тактическая катастрофа, крик о помощи, который он теперь не мог игнорировать.
«Коготь-7». Попытается.
Маркус не знал, кто это. Но кто-то там, в аду, решил рискнуть всем.
И если он, Маркус Вайс, проигнорирует этот крик, чем он будет лучше тех, кто отдает эти приказы? Он станет таким же. Просто его бог будет зваться не Осирис, а Лиза.
Он посмотрел на своих людей. Они пойдут за ним в Париж. Но последуют ли они за ним в Польшу?
Он не мог их заставить. Но и промолчать уже не мог. Холодный вес кольца в кармане, казалось, стал тяжелее. Это была не просто сталь. Это была ответственность. За Лизу. За этих детей. За всех.
– Париж – наша главная цель. Единственная, – произнес он вслух, и его голос прозвучал в тишине подвала резко, как затвор пистолета.
Он убеждал не своих людей. Он убеждал себя.
Но он не мог просто стереть сообщение. Это перечеркнуло бы то, ради чего он вообще начал эту войну. Если он проигнорирует «Детей-щит», он станет таким же, как те, кто отдает эти приказы.
– Ян! – позвал Маркус негромко, но так, что хакер вздрогнул.
Худощавый парень в толстых очках, сидевший за баррикадой из мониторов и системных блоков, поднял голову. Ян был гением цифрового мусора, человеком, способным собрать сервер из тостера, но сейчас в его глазах плескался животный страх.
– Да, босс?
Маркус развернул к нему планшет с текстом сообщения для Лодзи.
– Посмотри. Мы не можем туда добраться физически. Но мы должны предупредить местных. Есть канал?
Ян пробежал глазами по строкам: «ЛОДЗЬ… ДЕТИ-ЩИТ… КОГОТЬ-7…». Он побледнел, снял очки и начал протирать их краем растянутого свитера. Его пальцы дрожали.
– Ты просишь о самоубийстве, Маркус. Прямой канал? Исключено. «Оракул» сейчас в режиме «Бог». Он не просто слушает эфир – он его пробует на вкус. Любой шифрованный пакет будет перехвачен и дешифрован за миллисекунды. А потом к нам прилетит ракета.
– Мне не нужна лекция, – голос Маркуса стал жестким. – Мне нужен вариант.
Ян замер. В следующий миг страх в его глазах сменился лихорадочным, почти безумным блеском. Это был его способ защиты, его наркотик: чем сильнее был ужас, тем яростнее включался азарт гения, для которого неразрешимая задача была личным оскорблением.
– Десять минут на поиск дыры в периферийном фильтре «Оракула»? Маркус, ты просишь о невозможном… – он сделал паузу, его губы тронула сумасшедшая ухмылка. – Может, одну найдём.
Он резко развернулся к клавиатуре. Ян не стал набирать текст вручную – это было слишком медленно и рискованно. Он открыл защищенный раздел жесткого диска, где хранилась библиотека аварийных протоколов сети «Асклепий», и выбрал шаблон с кодом «SOS-CHILD-PRIORITY-0». Это была не импровизация, а стандартный крик о помощи, разработанный еще Эмили для самых черных дней. Ян лишь вбил в пустые поля координаты: «ЛОДЗЬ. ТВ-ЦЕНТР».
– Бэкдора нет, – бормотал Ян себе под нос, словно в лихорадке. – Но есть мертвецы. Спутники-зомби.
– Объясни.
– Протокол «Эхо». «Оракул» – это маньяк оптимизации. Он классифицирует медленные, устаревшие аналоговые протоколы как «низкоприоритетный мусор» – Low Priority Garbage Traffic. Он видит их, но не обрабатывает, чтобы не тратить драгоценные терафлопсы на анализ шума, когда нужно просчитывать будущее. Мы не пробиваем брешь в стене, Маркус. Мы пролезаем в архитектурную дыру, которую он сам для себя оставил ради экономии энергии.
– Объясни проще, – потребовал Маркус.
– Представь, что ты стоишь в центре шумной вечеринки, – Ян быстро застучал по клавишам. – Ты – «Оракул». Ты слушаешь сотни разговоров одновременно: кто с кем спит, кто крадет деньги, кто планирует драку. Твой мозг кипит. И тут в углу комнаты кто-то начинает тихо настукивать ритм карандашом по столу. Ты слышишь этот стук? Физически – да. Но твой мозг его игнорирует. Для тебя это просто фоновый шум, мусор, не несущий информации. Ты не будешь тратить внимание на стук карандаша, когда рядом кричат об убийстве.
– Мы – этот карандаш?
– Мы – старый, ржавый советский спутник, вещающий на частоте, которую никто не использует уже тридцать лет. Для суперкомпьютера это не данные. Это космическая пыль. Статика. Мы спрячем наш крик в этом треске.
Маркус посмотрел на часы. Времени на сомнения не осталось.
– Делай.
Ян сгорбился над терминалом. В подвале повисла мертвая тишина. Рыжий, стоявший у входа на лестницу, даже перестал дышать, сжимая автомат так, что побелели костяшки. Казалось, сам воздух сгустился, ожидая удара с небес.
– Инициация соединения… – шептал Ян. – Захват несущей частоты… Есть контакт. Внедрение пакета.
На экране поползла зеленая полоса загрузки. Медленно. Мучительно медленно.
90%… 95%…
Внезапно свет в подвале мигнул. Мониторы пошли рябью.
– Пинг, – выдохнул Ян, не дыша. – Система только что просканировала этот сектор. Она что-то почувствовала.
Полоса загрузки замерла на 99%. Секунда растянулась в вечность.
– Принимай пакет, тварь! – прошипел хакер и с силой ударил по клавише «Enter».
В подвале повисла тишина.
Экран мигнул и выдал короткое: «TRANSMISSION COMPLETE. DISCONNECTING».
Ян откинулся на спинку стула, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон.
– Ушло, – его голос сорвался. – Пакет в эфире.
– А «Оракул»? – спросил Маркус.
Ян снял очки и потер красные глаза.
– Он нас видел, Маркус. У меня до сих пор в висках стучит – как будто сам эфир на нас взглянул.
Маркус почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот, не имевший ничего общего с духотой подвала. Он молча кивнул, чувствуя свинцовую тяжесть в груди.
– Тогда почему мы живы?
– Приоритеты. – Ян нервно хохотнул. – Прямо сейчас он дирижирует концом света. Его процессоры загружены на 99.9%. Для него наш всплеск – это как жужжание мухи во время ядерного взрыва. Он просто отбросил нас как статистический шум, чтобы не тратить ресурсы. Нас спасла не удача, а его собственное высокомерие. Он слишком занят, чтобы смотреть под ноги.