Сугралинов Данияр – Дисгардиум 13. Последняя битва. Том 2 (страница 25)
Мой друг вдохнул полной грудью, его лицо осветилось странной смесью изумления и наслаждения. Он сделал несколько шагов, едва не пошатываясь, как младенец, который только учится ходить.
– Мать вашу… Сколько же я был заперт там, – прошептал он.
Морена и Жнец молча осматривались. Воплощенные в телах нежити, они были не столь эмоциональны, но я чувствовал, что и их затронули эти простые радости: тепло солнца, шум листвы, запах свежего хлеба из таверны. Старым богам не чужды радости смертных. Даже тем, кто олицетворял смерть.
Остров кипел активностью – десятки разумных двигались в одном направлении. Неписи всех рас и возрастов прибывали отовсюду.
– Что происходит? – спросил Большой По, наблюдая за процессией.
Оглядевшись, я не увидел никого из друзей.
– Хм… Ага, вот. В клановом чате пишут, что Дьюла построил храм, все идут посмотреть на посвящение. Ладно, пойдем и мы туда же.
– Храм? Новый храм Спящих?
– Нет, храм Старого бога воздуха, Лавака. Помнишь, я рассказывал про него – наши отыскали и освободили его в инстансе.
– Не помню, – хмыкнул Большой По.
Мы присоединились к потоку, двигаясь в направлении, противоположном таверне, к восточному склону горы. С каждым шагом толпа становилась плотнее. Здесь собрались, кажется, все жители Кхаринзы.
Вскоре мы достигли новой храмовой площади, и я убедился, что Дьюла уже давно не тот низкоуровневый строитель, каким я его помнил. Его уровень вырос неимоверно.
Перед нами возвышался небольшой, но очень красивый храм, который, казалось, парил в воздухе. Желтоватый камень отражал солнечные лучи, придавая строению золотистое сияние. Три шпиля уходили ввысь, их обвивали стеклянные спирали, напоминающие застывшие вихри.
В центре храма располагалась восьмиугольная площадь, по ее периметру были установлены странные трубчатые конструкции. Когда через них проходил даже легкий ветерок, они издавали музыкальные звуки – что-то среднее между пением флейты и колокольным звоном.
Счастливый и довольный Дьюла стоял у входа в храм, вытирая пот со лба. Рядом с ним был Ояма в светлых одеждах, необычайно торжественный и нарядный в своих бело-лазурных одеяниях. Недалеко от них, в первом ряду зрителей, были мои друзья.
– Скиф! – воскликнул Дьюла, заметив нас в толпе. – Успел-таки! Ну разве не чудо?
Присутствующие расступились, давая нам пройти. Я чувствовал, как взгляды толпы перескакивают с меня на моих спутников. Особенно на Большого По – даже тем, кто не знал его историю, было очевидно, что перед ними существо не совсем обычное.
– Чтоб я провалился! – выругался Бомбовоз. – Это же чертов Большой По!
– Вонючка! – завопила Тисса. – И ты здесь! Неужели больше не воняешь?
– Привет, Уэсли! – помахала ему Ирита.
– Добро пожаловать, Уэсли-сан! – сказал Гирос и поклонился. Он был своего рода фанатом Уэсли, считая его, кхм-кхм, «по-настоящему большим человеком».
На несколько минут Ояма и посвящение храма ушли на второй план. Тисса и Бомбовоз начали мять, тискать и щипать за бока Большого По, а тот довольно их подставлял, гордясь телосложением и внешностью. Ирита смеялась, а Гирос слушал хвастливые речи Ядра развесив уши.
– Какого черта? – тихо спросил у меня Краулер.
– Если коротко: я прокачал Ядро, теперь он может покидать логово и принимать человеческий облик. Скоро у нас будет не просто Чумной мор в союзниках, а Чумной мор на стероидах.
– Легаты?
– Жрец, Морена, Магвай и Айлин. Последние двое божатся, что на нашей стороне. Но По теперь может принять новых, так что есть о чем подумать.
– Понял, – сказал Краулер. – Ладно, потом поговорим, а то Ояма уже смотрит угрожающе…
Мой наставник прервал веселье решительным жестом, дождался тишины и громогласно объявил:
– Пора начинать церемонию!
Он поднялся на возвышение перед храмом. Толпа замерла.
– Сегодня мы собрались здесь, чтобы освятить храм Старого бога воздуха, Лавака, – начал Ояма негромко, но его голос разносился по всей площади. – Его сила пронизывает наш мир от вершин гор до глубин пещер. Его дыхание – в каждом шелесте листвы, в каждом дуновении ветра…
Пока Ояма говорил, я заметил, как ветер вокруг храма начал усиливаться. Музыкальные трубы зазвучали громче, сливаясь в гармоничную мелодию.
– …И пусть каждый, кто войдет в этот храм, найдет покой в его стенах и силу в его учениях. Да будет этот храм местом, где стихия воздуха обретет голос, а наши молитвы – крылья!
Последние слова Оямы потонули в неожиданном порыве ветра. Пыль с площади взвилась, закручиваясь в вихрь. Он рос, уплотнялся, пока не стал похож на смерч. Затем начал принимать форму – сначала размытую, затем все более четкую.
Перед нами предстал высокий мужчина в одеждах, которые казались сотканными из самого воздуха. Его длинные седые волосы и борода колыхались, будто под водой, несмотря на то что ветер утих.
– Лавак, – выдохнул кто-то из толпы.
Я взглянул на наставника – тот не выглядел удивленным, лишь почтительно склонил голову перед божеством.
– Мой верный Ояма, – голос Лавака звучал как шепот ветра, – не думал, что вновь встречу тебя, да еще при таких обстоятельствах. Ты станешь моим первожрецом, и вместе мы принесем справедливость и обновление в этот израненный мир.
Ояма поднял голову и с волнением ответил:
– Для меня честь служить тебе, Неутомимый Лавак.
Бог ветра провел рукой над головой Оямы, и на мгновение его фигура окуталась серебристым сиянием. Когда оно погасло, одежды Оямы изменились: теперь они были сине-серебристыми, с узорами, напоминающими воздушные потоки. На его голове появился тонкий обруч с крошечным вихрем посередине.
Судя по тому, что я знал о богах, в этот момент они еще и мысленно пообщались. Возможно, Ояма вводил бога ветра в курс дел.
– Отныне ты мой голос и мои руки в этом мире, – произнес Лавак и повернулся к толпе. – Пусть все знают: Старый бог ветра вернулся, и его дыхание вновь наполнит паруса судов, разнесет семена по плодородным землям и смоет скверну с лика Дисгардиума!
Толпа разразилась восторженными криками. Некоторые кланялись, другие просто смотрели с благоговением. Особенно были поражены дикие расы – кобольды и трогги. Рыг’хар в экстазе не отрывал глаз от Лавака.
– Он вообще в курсе про Бездну? – скептически прошептал Краулер. – Похоже, нет.
Тем временем взгляд Лавака остановился на нас. Его глаза походили на два крошечных торнадо; не отрываясь, он изучал меня и моих спутников.
– Скиф, инициал Спящих, – проговорил он. – Мой первожрец рассказал все о тебе и о том, что происходит в мире… Да и за Барьером говорят о тебе. Ты тот, кто объединяет перед лицом истинного Врага…
Краулер хмыкнул:
– То есть он все же знает о ней.
Лавак же перевел взгляд на Морену и Жнеца и продолжил:
– Включая даже тех, кого я не ожидал здесь увидеть, считая развоплощенными.
Морена выступила вперед, и над площадью разнесся ее голос – тихий, но властный:
– Лавак, старый друг. Мы со Жнецом временно обитаем в этих
Лавак склонил голову в знак уважения.
– Рад видеть, что даже развоплощение не властно над вами.
Между ними произошел какой-то безмолвный диалог – я заметил, как изменилось выражение глаз Лавака, как чуть подрагивали его пальцы, словно он отвечал на вопросы, которых я не слышал, и сам задавал их Морене и Жнецу.
Наконец, он вновь обратился ко мне.
– Скиф, на этом острове я чувствую особую силу, – сказал он. – Здесь слабее Барьер, отделяющий нас, Старых богов, от Дисгардиума. – Он обвел жестом остров. – Не создать ли нам здесь Санктуарий, где мы сможем собираться и восстанавливать силы? Когда придет время, мы встанем с тобой плечом к плечу против Врага.
Не успел я и рта раскрыть, как в моем сознании прогремел голос Бегемота:
Это я понимал и без подсказки Спящего, поэтому развел руками и сказал:
– Лавак, прежде чем ответить, мне нужно понять, о чем именно идет речь. Ты предлагаешь построить храмы для всех уцелевших Старых богов? Один на всех или каждому свой? Боюсь, у нас не хватит последователей. Таких, как мастер Ояма, – единицы на весь мир.
Лавак рассмеялся, словно листва прошелестела.
– Нет, дитя. Речь не о храмах. Санктуарий – это место, где Барьер тоньше всего, где мы можем появляться в Дисгардиуме без риска попасть в поле зрения Бездны… Мы ничего не отнимем у Спящих – просто Кхаринза станет местом, куда мы сможем приходить без риска быть развоплощенными. И не тратя много сил на поддержание своих аватаров.
В моей голове вновь прозвучал голос Бегемота, но теперь уже спокойнее:
– В таком случае я согласен, – сказал я. – Кхаринза может стать Санктуарием для Старых богов.