Суджата Масси – Принц в Бомбее (страница 8)

– У меня такое же впечатление. Спасибо, Арджун, что сказал это вслух.

– Я схожу за полицией, – прозвучал голос из толпы студентов, и трое молодых людей направились к воротам.

Место происшествия того и гляди очистят от посторонних. Но пока есть время запомнить все подробности. Первин подняла глаза. В здании колледжа был просторный нижний этаж, над ним еще два. По второму и третьему этажу тянулась каменная балюстрада, за ней находилась открытая терраса. Балюстрада была довольно высокой – случайно не свалишься.

А вот если кому взбредет в голову спрыгнуть, с нее очень удобно это сделать.

Возможно, Френи решила пожертвовать собой, чтобы привлечь внимание к делу независимости Индии. Но в таком случае зачем ей было приходить к Первин и спрашивать, как провести протест и не попасть под отчисление?

– Мисс Хобсон-Джонс, я ничего не знаю про эту студентку. – Внутренний монолог Первин прервал сварливый голос Атертона. – У нее с головой в порядке?

– Безусловно. Причем она прекрасно умеет ею пользоваться – и, насколько мне известно, у нее нет никаких особых неприятностей. Мисс Каттингмастер посещает занятия по введению в математическую логику. Оценив ее способности, я предложила ей углубленно заняться математикой, но ее больше интересовала история. – Элис, как и ректор, говорила про Френи в настоящем времени, будто уговаривая себя, что та жива.

Из студентов-историков получаются замечательные юристы. Первин почувствовала укол боли, вспомнив разговор про женщин в суде. Френи не доведется понаблюдать за ходом судебных процессов, закончить курс юриспруденции, поработать клерком в юридической конторе, получить первую зарплату. Она погибла в восемнадцать лет, ничего из предначертанного не сбылось.

– Она была на перекличке в часовне. – Произнеся эти слова, достопочтенный Салливан нагнулся к мисс Дабу. – А теперь выясняется, что она не пошла с остальными на трибуны. Тем не менее вы не доложили о ее отсутствии. Как так?

– За студенток отвечала не только мисс Дабу. – К концу фразы голос Элис стал громче. – Пересчитать студенток – да, кстати, и студентов – мог любой. Нам не давали отдельных указаний проверять, все ли в наличии.

Брови у достопочтенного Салливана поползли вверх, он медленно покачал головой, будто предупреждая о нарушении субординации.

Элис была с достопочтенным одного роста, однако почему-то казалась выше и даже в помятом черном льняном платье выглядела подвижнее и энергичнее.

Первин отвела от них взгляд. Принялась рассматривать здание колледжа, заметила в дальнем углу галереи первого этажа двух босоногих молодых людей в лунги[16]. Первин заключила, что это слуги, объятые страхом. Они на момент смерти Френи находились на территории колледжа, а полиция по определению относится с подозрительностью к охранникам, слугам и уборщикам.

– Скверная ситуация. Вы правы, достопочтенный Салливан. – Дыхание у Атертона выровнялось, но Первин заметила, что белая рубашка под плотным костюмом мокра от пота. – Никому не давали разрешения находиться во время парада на территории колледжа. Это, безусловно, нарушение правил. Оставшись одна, она не могла рассчитывать на помощь или защиту. У нас крайне строгие правила, регулирующие поведение студентов женского пола.

– Существует соответствующая письменная инструкция? – уточнила Первин.

Атертон в ответ нахмурился, из чего Первин поняла, что, если и существует, лично он не в курсе.

К этому времени подтянулись новые студенты, они подступали всё ближе – им хотелось взглянуть на Френи. Многие девушки плакали. Первин пересчитала их про себя и подумала: всего одиннадцать. Может, в колледже заранее решили, что это подходящее число – мол, женское образование мы поддерживаем, но и ситуацию такая горстка не раскачает?

Преподобный Салливан решил воспользоваться представившейся возможностью. Он вышел вперед и произнес внушительно:

– Студентам собраться в часовне. Я прочитаю молитву за упокой души мисс Каттингмастер.

– Отличная мысль, – одобрил Атертон. – Попрошу преподавателей построить студентов в шеренги и проследовать в часовню. Начинайте без меня.

– И без меня, – нетвердым голосом добавила мисс Дабу. – Я останусь рядом с Френи.

Студенты начали строиться, преподаватели ожили, принялись отдавать распоряжения.

Через несколько секунд после того, как Элис и другие преподаватели отбыли вместе со студентами в сторону широкого готического арочного прохода в конце галереи, вернулся Навал и привел врача. Оба немного запыхались, так как бежали. Доктор, в фете на голове, заговорил с мисс Дабу на гуджарати; та сообщила Атертону, что это доктор Боман Пандлей, врач общей практики.

Врач вытащил из сумки стетоскоп, приставил к груди Френи – на этот раз мисс Дабу не протестовала. Слушал он лишь несколько секунд, потом отнял стетоскоп. Посмотрел на ректора Атертона, осведомился:

– Вы ректор?

– Исполняющий обязанности, только на этот учебный год. Я не… У меня нет опыта работы с несчастными случаями подобного рода. Большое вам спасибо, что пришли.

Пандлей пристально всмотрелся в него:

– Да. Должен с сожалением констатировать, что молодая женщина мертва.

Атертон склонил голову, Первин тоже. Она и так знала, что Френи умерла, но теперь не нужно было больше скрывать слезы. Мисс Дабу продолжала нараспев произносить молитвы, но теперь громче.

Их скорбное уединение нарушили три констебля, стремительно вошедшие на территорию вслед за мистером Гуптой.

– Что случилось? Нужно вызвать скорую помощь? – спросил самый рослый из них.

Доктор Пандлей поднялся, отряхнул с ладоней пыль, воспользовавшись собственным носовым платком.

– К сожалению, девочка не подает признаков жизни. Нужно перевезти ее в морг в клинике сэра Джи-Джи.

Констебль, говоривший от имени своих коллег, прокашлялся и негромко обратился к доктору Пандлею:

– Доктор-джи, возьметесь ли вы выписать свидетельство о смерти?

– Да, если мне дадут ручку и чистый лист бумаги. – Доктор Пандлей перешел на английский и посмотрел на мистера Атертона: – Я составлю официальный документ согласно просьбе констебля.

– Гупта, принесите, пожалуйста, необходимое, – распорядился Атертон. Потом снова повернулся к доктору Пандлею, вид у него был явно обеспокоенный: – Речь ведь идет о несчастном случае? Что вы собираетесь написать?

– Я изложу все медицинские факты, как они мне видятся. Причину смерти установит судебно-медицинский эксперт по ходу вскрытия в морге. – Пандлей снова перешел на гуджарати и сказал старшему констеблю, что необходимо вызвать следователя и его помощника, а также муниципальную повозку, чтобы отвезти Френи в морг.

– Сперва мы должны собрать улики, – решительно заявил констебль. – Не могли бы вы перевернуть тело, доктор?

– Ни к чему ее переворачивать. Я и так вижу, что она мертва! – ответил Пандлей, но констебль все же нагнулся, взял Френи за плечо, перевернул.

– Только парсам можно! – взвизгнула мисс Дабу, выбросив вперед руку. – Сэр, вам нельзя ее трогать!

– А кроме того, полагаю, эксперты предпочтут, чтобы все оставалось как есть… – И тут Первин осеклась. Нижняя часть правой щеки у Френи была размозжена, из-под кожи торчали осколки костей. Речь шла либо о падении с большой высоты, либо о сильном ударе.

Зрелище было ужасное, никому не пожелаешь. Но Первин все же нашла в себе силы произнести:

– Давайте не будем ничего трогать на месте преступления. Пожалуйста.

Услышав ее слова, Атертон обернулся и произнес:

– Я об этом позабочусь, мисс Мистри. А теперь попрошу вас покинуть территорию.

Его приказание Первин не удивило – он пытался избавиться от посторонних, но ей очень не хотелось уходить, слишком уж небрежно констебли обращались с уликами, которые впоследствии будут использованы в суде.

– Могу я остаться еще ненадолго? Я никому и ничему не препятствую. Но я должна дать свидетельские показания, когда прибудет следователь.

– В колледже есть штатный юрист, мистер Аластер Джонсон. Прошу вас.

Тон у Атертона был резкий, а упоминание имени Джонсона вроде как говорило о том, что он подозревает ее в попытках получить заказ на защиту интересов колледжа. Он явно считал ее чужой и назойливой.

– Я знакома с мистером Джонсоном, – невозмутимо произнесла Первин. Этот поверенный имел репутацию пьяницы, но пусть уж Атертон сам докапывается до всех подробностей. – Я уйду, однако хотела бы попросить разрешения сперва помолиться вместе с остальными.

Тут она попала в точку – ректор миссионерского колледжа не мог никому запретить молиться. Он указал в направлении, в котором ушла Элис.

– Безусловно, мисс Мистри. Часовня находится в конце коридора.

Первин медленно двинулась по галерее, взгляд скользил по черным и желтым плиткам в технике энкаустики – она искала, нет ли где следов падения чего-то еще, вместе с Френи. Пол по краям коридора выглядел на удивление чистым, как будто его тщательно вымыли с утра, а вот посередине отпечатались следы – их оставили студенты по дороге в часовню. В северном конце коридора находилась лестница, но Первин чувствовала, что ректор все смотрит ей в спину. Подняться наверх он ей точно не позволит.

Первин открыла тяжелую деревянную дверь часовни, тихо закрыла ее за собой; в помещении стояли скамьи из тикового дерева. Сквозь красные, золотистые и зеленые стекла витражей струился свет. Библейские сюжеты на окнах Первин рассмотреть не удалось – окна были открыты, чтобы обеспечить циркуляцию воздуха.