Суджата Масси – Принц в Бомбее (страница 16)

– Очень предусмотрительно с твоей стороны, – похвалила Первин. Она не стала добавлять, что ехать в одной машине с человеком европейской внешности, которого легко принять за англичанина, было очень опасно.

– Когда мы вернулись в отель, Джей-Пи умчался к себе в номер и давай стучать на пишущей машинке. Собирался отправить сообщение телеграфом. Его поместят в завтрашней газете.

– А Арман поехал обратно в гущу событий? Ты подверг его большому риску.

– Он был сильно потрясен, – признал Растом. – Я дал ему денег на гостиничный номер поблизости, но он сказал, что Мустафа позволит ему переночевать в Мистри-хаусе.

Там, где хотела ночевать Первин.

– Ты сообщил папе, что машина повреждена?

Растом покачал головой:

– Папа крепко спит. Не хочется будить его плохими новостями.

– Но ты делал полезное дело. Он не осудит тебя за то, что…

– Даже если он и не разорется – а он наверняка разорется, – не видать мне в ближайшее время его машины.

– Про лобовое стекло он всяко узнает, – заметила Первин.

– Арман обещал сделать для меня все возможное. – Растом помолчал. – Ладно, пойду умоюсь, пока все не встанут.

Первин подумала:

– Не ходи. Напугаешь кого-нибудь своим видом.

Мужская и дамская ванные комнаты находились на пересечении двух коридоров, где располагались номера; завернувшись из соображений приличия в большую шаль, Первин отправилась туда, прихватив пару чистых полотенец. На пути ей то и дело попадались тела – множество слуг крепко спали на ковриках под дверями номеров своих хозяев. У некоторых имелись одеяла, у других нет.

Первин прекрасно знала, что богатые люди путешествуют в сопровождении слуг, но что эти слуги в буквальном смысле валяются по ночам в гостиничных коридорах, увидела впервые. Порадовалась, что Мустафа не поехал с ними, – ей было бы мучительно сознавать, что их величавый домоправитель поставлен в подобное положение, тем более что он привык спать в удобном гамаке, причем длиннее обычного – под его рост.

Дамская комната оказалась безупречно чистой, с мягким электрическим освещением; Первин воспользовалась ею по назначению, потом выпила воды, намочила полотенца и отправилась обратно – приводить брата в порядок.

– Спасибо, – сказал Растом, когда Первин осторожно смыла ему кровь с лица. – Да, Гюльназ лучше вообще ничего не рассказывать. Она сейчас такая нервная.

Первин обдумала его слова – с Гюльназ она встречалась каждый день и ничего такого не заметила.

– Ты хочешь сказать, что она ждет ребенка?

Растом тихо ахнул, будто сестра его шокировала. Чуть помедлив, ответил:

– Столько лет ничего не получалось – и вот мечта наша близка к осуществлению.

Первин окатила волна счастья – прекрасная новость и прекрасное доказательство силы ее интуиции.

– Я знала, что это случится! На каком она месяце?

– Примерно на пятом. Малыш родится в апреле.

– Мне просто не терпится стать теткой. – Первин улыбнулась брату в темноте, понимая, что он только что открыл ей еще одну весомую причину того, почему Гюльназ и Камелии лучше переночевать дома, в колонии.

Растом на цыпочках ушел к себе в комнату, Первин снова легла, но сон не шел. Ее брат, удачливый во всех делах, скоро еще и станет отцом, Гюльназ – матерью, а она – тетей.

1922 год положит начало новому поколению их семьи. Кроме того, судя по этому ночному разговору, у них с Растомом складываются новые отношения: в них больше теплоты и взаимной терпимости, несмотря на политические разногласия.

Тем не менее к радости по поводу скорого рождения долгожданного младенца примешивалась грусть. Беспорядки в городе возвещают непростое будущее. Какие опасности и невзгоды ждут нового отпрыска семейства Мистри?

9

Противостояние

В седьмом часу Первин проснулась от назойливого карканья. Сообразила, что все-таки провалилась в сон после разговора с Растомом. Вороны не унимались, она вылезла из великолепной кровати и подошла к высоким окнам, чтобы их отогнать.

Черные крылатые толстухи полетели навестить ворон на ближайшем балконе, а Первин невольно стала гадать, одна это семья или нет. Из романов она знала, что появление ворон может также возвещать об убийстве, а это совсем ни к чему. Известно также, что питаются эти птицы решительно всем, от рыбок и мышей до объедков. Грызуны и вороны сыграли прискорбную роль в распространении бубонной чумы, которая обрушилась на Бомбей в конце 1890-х годов.

Именно из-за этой заразы те, кому это было по средствам, уехали из центра и обосновались в местах повыше. В результате начался бум строительства новых районов, таких как Кафф-Парад, Кемпс-Корнер, Кумбала и Малабарский холм.

В 1915 году фирма «Мистри и сыновья» получила подряд на строительство жилых домов к северу от города – там решили основать колонию для состоятельных парсов. Осознав все выгоды этого места, брат Первин убедил отца совместно вложить деньги в участок земли, где впоследствии и был построен семейный дуплекс.

Растом жил в правой части дуплекса, там имелось четыре спальни. Родители Первин – в левой, с той же площадью и планировкой, только на месте одной из спален устроили библиотеку. Здесь дополнительных жилых комнат не требовалось – детей уже не прибавится.

Глядя в окно на Аравийское море, Первин думала про те четыре года, что прошли с момента, когда ей присудили раздельное жительство с мужем, Сайрусом Содаваллой, за которого она так неосмотрительно вышла замуж вопреки желанию родителей в возрасте восемнадцати лет. Прожив в этом катастрофическом браке полгода, Первин сбежала от мужа и могла лишь благодарить судьбу за то, что родители пустили ее назад к себе в дом и позволили использовать девичью фамилию.

Парсийский брачный суд отказался расторгнуть брак – в результате Первин оказалась в том же чистилище, что и кружащие в небе вороны. Она могла жить нормальной жизнью в качестве дочери своих родителей, могла стать тетушкой детям Растома и Гюльназ, но никогда ей теперь не выйти замуж, не построить собственной семьи.

Муж Первин, с которым она больше не общалась, страдал неизлечимым заболеванием, и вот уже несколько лет родители выхаживали его в Калькутте. Первин знала, что и сами Содавалла, и все в их кругу считают ее бессердечной женщиной, бросившей супруга в беде. Тем более что замуж за него она вышла по собственной воле. Почти никто не знал об издевательствах и изменах, которых столько было за их краткий брак.

Двойной скандал – ее замужество по любви, а потом уход от мужа – сильно сотряс семейство Мистри. Поэтому теперь Первин приходилось проявлять особую осмотрительность при общении с мужчинами. И если сесть в одно такси с пожилым человеком вроде мистера Вадьи еще было можно – в силу его возраста и дружеских отношений с ее родными, – то из-за разговоров с англичанином в отеле могли поползти неуместные сплетни.

Зачем ей рисковать? Ей очень нравилось поприще поверенного. Прорабатывая контракт на аренду недвижимости или решение делового спора, она способствовала строительству Бомбея. Ее чувство долга перед родным городом было почти так же сильно, как и чувство долга перед семьей.

Глядя вниз на променад рядом с гаванью, Первин заметила нескольких человек, вышедших на раннюю прогулку. В этом районе, безусловно, было безопасно – и когда еще у нее появится возможность погулять вдоль берега Аравийского моря?

Первин быстренько оделась, умылась, оставила на столе записку о том, что вышла погулять, но вернется к завтраку в половине девятого.

Сама спустилась вниз на лифте, радуясь такой самостоятельности.

За стойкой портье стоял тот же англо-индиец, который раньше ее регистрировал; он прочистил горло:

– Мадам, могу я спросить, куда вы направляетесь?

Ее задела его назойливость.

– На прогулку.

– Одна? – спросил он с нажимом.

Она дала выход раздражению, ответив не менее резко:

– А постояльцам-мужчинам вы тоже задаете этот вопрос?

Портье расправил плечи и бросил на нее презрительный взгляд:

– Мы предупреждаем всех гостей, что наши дурваны охраняют только территорию рядом с отелем. При нынешнем положении дел в городе мы рекомендуем всем оставаться в их поле зрения.

Эти слова напомнили ей о том, что произошло накануне: незнакомые мужчины сперва рассматривали ее, потом бросились в нападение. Первин слегка запрокинула голову, чтобы смотреть портье прямо в глаза, и сказала:

– Я просто пройдусь по променаду, посмотрю на море.

– На участке, где стоят скамейки, вы в безопасности.

Сильны ли были беспорядки прошедшей ночью? Первин взглянула на стопку газет на стойке. Выбор был велик, не только «Таймс оф Индия» и «Интернэшенел геральд».

– Газеты бесплатные?

– Да. Коридорный принесет их в номер вашего отца в течение получаса.

– Скажите… а могу я одну взять прямо сейчас?

Портье приподнял брови, будто сама мысль о том, что женщина может читать газеты, показалась ему неподобающей. Но тут, видимо, вспомнил девиз отеля – «Гость ваш Бог» – и кивнул:

– Разумеется, мадам.

Первин взяла свежую «Таймс оф Индия» и «Интернэшенел геральд» и пошла к морю.

Вчера, когда она приехала, вокруг царила суета, она не успела оглядеться, зато теперь гавань раскинулась перед нею во всю ширь, поблескивая в свете раннего утра. Самые разные суда уходили в море, в основном за уловом. Ворота Индии – монумент, возведенный к приезду принца, – все еще были украшены лентами и гирляндами; некоторые, впрочем, оторвались и хлопали на ветру.