Суджата Масси – Принц в Бомбее (страница 12)

– Да как они разглядят машину? Перед нами еще десяток. Все будет хорошо! – Первин шагнула на тротуар, крепко держа в руке саквояж, обогнула кучку европейцев – они болтали и обнимались. На подходе ко входу в отель она миновала нескольких богато одетых парсов и детишек явно княжеской крови – в тюрбанах, украшенных драгоценными камнями, и сюртучках-акханах.

Мустафа последовал за ней, передал оба чемодана гостиничному носильщику в ливрее и приглушенно осведомился:

– Вы уверены, что больше вам мои услуги не понадобятся?

– Да, обещаю, что никуда не сбегу. Пожалуйста, будьте осторожны по дороге домой.

Первин попыталась сказать взглядом то, что здесь было неуместно произносить вслух: что Мустафа далеко не просто слуга, и, хотя он очень силен, она переживает, как бы с ним чего не случилось.

К стойке портье Первин пробилась не прежде, чем ее дважды оттолкнули англичане, пытавшиеся пролезть вперед. В первый раз она так опешила, что даже не смогла подобрать слов, но, когда то же самое повторилось, она пихнула нахала краем своего саквояжа и не двинулась с места.

Ну и неразбериха, подумала она: не только англичане, тут же и индийцы – торговцы всякими безделушками, местная аристократия и даже пес-грейхаунд, растянувшийся перед внушительной горой чемоданов с гербом какого-то махараджи.

До стойки из полированного дерева она добралась только через полчаса – за спиной у нее стоял какой-то англо-индиец. Стоило ей назвать свою фамилию, клерк кивнул:

– Вам регистрироваться не обязательно. Ваш отец уже забрал ключ от вашего номера. Триста пятый и триста шестой.

– То есть мой отец наверху?

– Не могу сказать точно. – Клерк уже смотрел ей за плечо, на следующего в очереди. – Коридорный проводит вас и поможет заселиться, если вашего отца нет на месте. Это весь ваш багаж?

– Мой сопровождающий уже передал багаж носильщику, – сказала Первин, слегка обиженная столь пренебрежительным отношением к ее изящному саквояжу от «Вюиттона». – В любом случае мы у вас только на одну ночь.

– Номера забронированы на больший срок, – натянуто произнес клерк. – Иначе нельзя, если вы бронируете номера-люкс во время общегородских праздников.

У кого-то, значит, праздник. У этих людей, с десятками чемоданов, в которых лежат элегантные наряды, шляпы и прочие причиндалы дней на пять светских приемов. А Первин только и надеялась, что беспорядки утихнут и она сможет вернуться домой.

Она встала в очередь к лифту – говорили, что это первый лифт в городе, работающий от электричества. Подъемный механизм изготовили в Германии – покойный мистер Тата с большим почтением относился к немецким механизмам. Именно в Германии самый знаменитый индийский бизнесмен и скончался в 1904 году по ходу визита.

Тяжко, наверное, пришлось его семье после его кончины так далеко от дома! Мысли Первин вернулись к Каттингмастерам – те-то как раз были совсем рядом, когда умерла их дочь. Но горе от этого стало лишь острее. Первин даже перестала досадовать на ночевку в отеле. В конце концов, они с отцом и братом вместе и в безопасности – да и за Гюльназ с мамой можно не переживать, они в надежной крепости, в доме у Банкеров.

Зазвенел колокольчик, возвещая о прибытии лифта, медные двери с изящным узором раскрылись. Изнутри хлынули хорошо одетые европейцы. Первин осталась ждать в стороне, пока последний пассажир покинет лифт, – и тут он, к полной ее неожиданности, к ней обратился:

– Мисс Мистри?

Потрясенная, она тем не менее узнала стройного молодого человека в очках в металлической оправе, с темно-каштановыми волосами чуть длиннее положенного.

– Мистер Сандрингем.

Колин Уайт Сандрингем был политическим агентом Индийской гражданской службы, в ведении которого находились дела независимого княжества Сатапур. Если не считать отца Элис, у Первин почти не было знакомых среди чиновников, однако некоторое время назад ее отправили в горы помочь Сандрингему разобраться с ситуацией, разрешить которую самостоятельно он не мог. Колин был необычным англичанином, ему очень нравилась служба в глуши, среди гор, и жизнь в старомодном бунгало. Первин сомневалась, что он добровольно согласился бы жить в «Тадж-Махал-паласе» посреди шумного Бомбея.

Появление Колина настолько выбило ее из колеи, что ноги будто приросли к полу. Мужчина, дожидавшийся лифта у нее за спиной, обогнул ее и случайно задел правую ногу Колина. Колин пошатнулся, и на ту секунду, которая ему понадобилась, чтобы снова поймать равновесие, Первин ухватила его за рукав.

– Ничего страшного! – объявил Колин, пожимая плечами. Она тут же пожалела о своем движении: ведь тем самым она напомнила Колину о его протезе, то есть поставила его в неловкое положение.

Первин жестом предложила ему выйти из толпы – они направились к столу в центре главного холла, на котором стояла пышная композиция из лилий и стрелиций. Композиция была высокая и вполне могла заслонить их от гостей, дожидавшихся лифта.

Колин подошел, и по приветливому выражению его лица Первин поняла, что прощена за свою незваную помощь. Он негромко произнес:

– Какая удача, что мы здесь встретились.

Первин никак не могла назвать этот день удачным. Произошла трагедия. Но эта случайная встреча хотя бы позволит ей отвлечься.

Колин продолжал, тихо и торопливо:

– Я надеялся, что вы приедете в Сатапур на церемонию передачи полномочий регенту. Не увидев вас там, заподозрил, что случилось что-то очень неприятное.

Грудь ей сдавило, говорить стало тяжело. Тем не менее она заставила губы зашевелиться. Одно хорошо – говорить она будет чистую правду:

– Мне пришлось отменить поездку в самый последний момент. У отца начался важный судебный процесс, на меня и на всю фирму обрушился огромный объем работы.

Рука Колина подобралась к композиции, он поправил скособочившуюся стрелицию.

– Это я понимаю – порой работа разрушает самые тщательно составленные планы. Но как, скажите, вы оказались в этом отеле?

– Мы с отцом и братом решили здесь переночевать из-за беспорядков.

Колин явно удивился:

– Каких беспорядков? Я слышал только о протестах на фабриках.

– Протесты распространились. Здесь мы в безопасности, но, по словам моего отца, пожар распространяется.

– Прискорбно это слышать. Вам, скорее всего, совсем сюда не хотелось. – Голос его звучал натянуто.

Как хорошо он меня понимает, подумала Первин.

– Да, здесь очень много народу, и все, похоже, приготовились праздновать целую неделю.

Колин помолчал, а потом произнес негромко:

– Мы могли бы немного поговорить в спокойном месте, а не спрятавшись за букетом?

Первин заколебалась. Она с радостью поговорила бы с ним подальше от чужих ушей. Но где? С одной стороны за холлом находился узкий проход с лавочками для туристов, в конце его – парикмахерская. Она произнесла совсем тихо:

– Идите за мной по главному коридору. Только, пожалуйста, на некотором расстоянии.

7

Обещание принца Эдуарда

Первин шагала по коридору, чувствуя, как у нее натянуты все нервы, но пытаясь изображать из себя благопристойную женщину, которая понятия не имеет, что за ней следует англичанин. Она прошла мимо парикмахерской и шагнула в альков, достаточно просторный для двоих. Колин остался снаружи, в проходе. Сказал ей:

– Вам со мной будет тесно.

– Спасибо. – Она ответила ему с улыбкой. – Как я уже сказала, здесь же, в отеле, мои отец и брат. А единственная женщина-поверенный в городе должна вести себя безупречно. Ну, рассказывайте. Вы приехали на празднества по поводу прибытия принца?

Он чуть помедлил с ответом:

– Не совсем.

– У вас в Бомбее какие-то деловые встречи? – Первин было любопытно, потому что в обязанности Колина как государственного служащего входило поддержание взаимоотношений с несколькими независимыми княжествами, расположенными далеко в горах западной Индии.

– Колхапурское агентство[24] тут ни при чем. – Колин понизил голос и добавил: – Я получил временное задание – оказывать принцу содействие по ходу его поездки.

– А почему именно вы? – Вопрос прозвучал грубовато, но Колин, похоже, не обиделся.

– Эдди учился в колледже Магдалины, мы были немного знакомы в первый университетский год, еще до войны. Он увидел мое имя в списке государственных служащих и попросил своего секретаря связаться с главой нашего агентства. Он хочет, чтобы его сопровождал кто-то из сверстников.

– Вам обоим по двадцать восемь лет. – Первин попыталась представить себе их обоих в колледже. – Он учился в Магдалине, а вы в Брейзноузе. Вы познакомились на лекции?

– На вечеринке, – ответил Колин. – Он услышал, как кто-то окликнул меня по фамилии. А у королевской семьи, как я понял, есть какое-то поместье в деревне под названием Сандрингем. – Говорил Колин скованно, будто понимал, что Первин настороженно относится к принцу. – Он спросил меня об этом, я ответил, что всю жизнь прожил в Лондоне, хотя, возможно, кто-то из предков и обитал в этой деревне.

– Парсы часто брали фамилии по месту жительства, – заметила Первин. – Значит, вы подружились благодаря общему происхождению?

Колин качнул головой:

– Это нельзя назвать дружбой. Но потом мы снова увиделись во Франции – он приехал с визитом в полевой госпиталь. Здорово было немножко посмеяться, вспоминая оксфордские деньки. Он пообещал, что после войны мы обязательно увидимся в каком-нибудь месте повеселее. Может, даже вспомнил это обещание, когда потребовал, чтобы меня включили в его свиту, – но этого я наверняка не знаю, мы с ним пока не разговаривали.