Суджата Масси – Малабарские вдовы (страница 63)
– Если понадобится, они могут и задержаться. А нам остается только выдохнуть. – Щеки у Джамшеджи горели после пылкой речи, Первин заметила, что из-под парика стекают ручейки пота. Он представил совершенно уникальную аргументацию, при том что выступал без подготовки и в незнакомом суде. А еще он как-то сумел получить показания Гиты.
Какая-то женщина остановилась рядом с Первин, положила ладонь ей на предплечье.
– Я знаю, каково это – уходить в уединение. Очень надеюсь, что вас не отправят обратно.
Первин была ей благодарна за доброту.
– Спасибо вам. Я…
– Какие же теперь молодые женщины бесстыжие!
Их разговор прервал человек, в котором Первин признала того неприятного типа из агьяри, куда ходили и Содавалла. Впрочем, ответить ему она не успела – еще одна женщина дотронулась до ее руки.
– Приятно, когда адвокат защищает права женщин. Тем более если он отец истицы. – Дружелюбная дама улыбнулась Джамшеджи. – Дайте мне свою визитную карточку. Приведу вам массу клиенток.
Джамшеджи галантно поклонился.
– Чрезвычайно вам признателен, мадам, но моя фирма находится в Бомбее. Надеюсь, что это мое выступление в Калькутте станет первым и последним.
Когда их оставили наедине, Первин прошептала:
– Ты выбрал отличные аргументы, но я не знала заранее, насколько далеко ты зайдешь. Мне было очень неудобно.
Джамшеджи пристально на нее посмотрел.
– Прости, что поставил тебя в неловкое положение. Просто решил положиться на чутье. Нужно было доказать, что в браке ты постоянно подвергаешься опасности.
– Откуда ты узнал о причине смерти Азары?
– Нанял здешнего человека, который запросил медицинские карты на тебя и Сайруса. Сотрудник больницы случайно принес и карточку сестры Сайруса – она из той же семьи, проживала по тому же адресу. Увидев записи врача, я понял, что это может иметь колоссальное значение для твоей защиты; проблема состояла в том, что сведения были получены неофициальным образом.
– То есть их нельзя использовать в суде. – Первин помолчала, размышляя. – Но ты упомянул отчет коронера.
– Да. Коронер – государственный чиновник, в архивах Бенгалии документы хранят так же тщательно, как и в архивах Бомбея, – добавил Джамшеджи с довольной улыбкой. – Я вспомнил твои слова о том, что твоя айя работала в доме и на момент смерти Азары. Наш детектив выяснил у матери Гиты, Пушпы, что Содавалла уволили Гиту за то, что она не воспрепятствовала твоему уходу. Гита вернулась в родную деревню и там чувствовала себя в безопасности, поэтому и согласилась дать письменные показания.
Первин никогда не сможет отблагодарить Гиту за помощь. Как так вышло, что Гита оказалась способной раскрыть правду, а Сайрус – нет?
– Когда мы познакомились, Сайрус мне соврал, что Азара умерла от холеры. Интересно, почему он решил утаить от меня правду?
– Возможно, в семье сговорились рассказывать именно такую версию, – предположил Джамшеджи. – Упоминать о смерти Азары было рискованно, но я совершенно уверен, что присяжные теперь обязательно задумаются о том, что и тебе там находиться опасно. Люди становятся рассудительнее, когда сталкиваются лицом к лицу со смертью.
– Но ты говорил об этом так бесстрастно и этим больно ранил Содавалла. Я видела их терзания, – сказала Первин, вспомнив, как пожалела плачущую Бехнуш. – Они раньше как бы отмахивались от того, что повинны в гибели Азары. А теперь об этом знает вся община.
– Будем надеяться, что кто-то из ортодоксов поменяет свои традиции, – сказала, посерьезнев, Камелия. – В некоторых семьях женщин будут отправлять в уединение на день-два, а не на восемь. Твой отец прилюдно поведал про трагедию, и это знание может что-то изменить.
– А ты правда… – Первин осеклась, увидев, что Сайрус пробирается к ним сквозь толпу. Предупредить родителей она не успела – он уже оказался рядом.
– Как вы могли? Обесчестить мою семью – обвинить нас в гибели сестры? – Сайрус кричал прямо в лицо Джамшеджи, который был сантиметров на десять его ниже.
– Один ты видишь это в таком свете, – сурово произнес Джамшеджи. На них уже глазели все, кто проходил мимо по коридору. Вокруг мужчин образовался тесный кружок любопытных зевак, и Камелия оберегающим жестом обняла за плечи Первин – той же очень хотелось стать невидимой.
– Мерзавец! Вы заставили моих родных вспомнить про несчастье, о котором мы изо всех сил пытались забыть! – злобным голосом выкрикнул Сайрус, не обращая внимания на поспешавших к нему констеблей.
– Он вовсе не хотел тебя оскорбить, – возразила Первин; сердце ее громко стучало. – Это просто аргументация. Задача адвоката…
– Первин! – рявкнул на нее отец. – Ни слова больше.
– Адвокаты – самые бессердечные существа на земле. Нелюди. – Сайрус злобно кривился. – И, уж конечно, ты, Первин, хочешь стать одной из них!
Джамшеджи откинул голову назад и заговорил, глядя Сайрусу в лицо:
– Ты показал под присягой, что согласен на раздельное жительство. А твой вакил сделал лишь одно: нарисовал портрет жены, плохо исполняющей обязанности по хозяйству. Присяжные никогда не развели бы вас на столь малозначительном основании. Нужен был аргумент поубедительнее, вот я его и привел.
– Вы назвали моих родителей убийцами. – Сайрус шумно дышал, будто тяжкий груз тянул его под воду. – Заявили, что я болен. Сказали, что мне было все равно, умрет Азара или нет…
– Если не хочешь разбираться с прошлым, подумай о будущем, – произнес, скрипнув зубами, Джамшеджи. – Великим ли для тебя будет счастьем, если моя дочь проживет с тобой следующие сорок или пятьдесят лет? Ты думаешь, за эти долгие годы у вас будет хоть один счастливый день?
Сайрус ответил тестю, но при этом не сводил глаз с Первин:
– Если присяжные отправят ее жить с нами, она заплатит за всю ту грязь, которой вы нас поливали сегодня в суде. А если она добьется раздельного жительства, счастливым оно не будет. Я превращу вашу жизнь в ад.
Прозвенел звонок, возвестив о возобновлении судебного заседания. Председатель жюри присяжных передал судье Муди несколько листов бумаги, а тот без всякого выражения зачитал вердикты. Жене, муж которой поселил в общей спальне проститутку, присудили раздельное жительство и алименты. Женщина, муж которой спал с двоюродной сестрой, получила развод. Кроме того, присяжные аннулировали брак мужчины, жена которого не исполняла супружеских обязанностей. Настал черед Мистри.
– «Содавалла против Содавалла». – Судья Муди прищурился, как будто с трудом читал то, что написано на бумаге. Первин почувствовала, как в груди у нее леденеет: она была уверена в дурном исходе. – По поводу этого дела присяжные отмечают особо, что не одобряют появления жены на рабочем месте мужа. Однако Содавалла злоупотребляли традицией женского уединения – весьма почтенной, но требующей всеобщего согласия, – из чего логически вытекает вопрос о безопасности жены. Шесть голосов за раздельное жительство. Без алиментов.
Судья еще что-то бубнил, но Первин уже ничего не воспринимала. Она услышала одно: «за раздельное жительство».
Она победила. Она останется женой Сайруса, но никогда его больше не увидит. Каждый день месяца теперь – в ее распоряжении. Она хозяйка своей жизни.
Сотрясаясь от рыданий, Первин обняла свою мать. Увидела, что у Камелии лицо тоже мокро от слез.
– Да, – сказал Джамшеджи и обнял обеих женщин своими руками, сильными, точно ветви дерева. – Мы ее не потеряли. Слава богу.
Однако Первин не поддавалась безрассудству радости. Она помнила, что сказал Сайрус в перерыве.
– Папа, а право на раздельное жительство можно оспорить?
– Можно, но вряд ли они станут, – обнадежил ее отец. – Это слишком дорого и хлопотно.
– Но Сайрус нам угрожал. – Он тогда посмотрел на нее, и ненависть в его взгляде была слишком очевидной.
Джамшеджи вытащил носовой платок и утер Камелии слезы.
– Пусть угрожает, сколько ему вздумается, но, сдается мне, вся его мстительность испарится за те три года, которые ты будешь учиться в Англии.
– Если меня примут…
– Экзамены ты сдала давным-давно, – напомнил отец. – И у тебя есть все необходимые документы.
Документы на въезд в Англию отец подал за нее сразу после того, как два года назад она успешно сдала оксфордские экзамены. Правда, соответствующие бумаги были выписаны на имя Первин Джамшеджи Мистри – именно это имя отец велел ей поставить на заявлении в университет. Никто еще никогда не слышал о том, чтобы замужняя женщина училась в Оксфорде, – и проверять, примут ли ее в таком качестве, было слишком рискованно. Да и, собственно, учиться под девичьим именем не означало лгать, учитывая вынесенный присяжными вердикт о раздельном жительстве.
И все же необходимость представляться незамужней женщиной сильно терзала Первин на протяжении месяца, который ушел у них с Камелией на сбор багажа. Отец ее все это время пытался взять билет на один из немногих пароходов, которые все еще ходили между Индией и Европой. Мест было мало, и кончилось тем, что вместо второго класса пришлось оплатить первый. Первин переживала, зная, что большинство студентов-индийцев, которые едут в Англию, получили стипендии, покрывающие расходы на переезд и проживание, и, следовательно, не обременяют своих родных финансово. Она продала драгоценности, которые родители подарили ей на свадьбу, но денег хватило на оплату лишь года обучения.