Суджата Масси – Малабарские вдовы (страница 50)
– Мне ничего не просили передать? Вы не слышали, они собирались ехать домой или ждать поблизости? – спросила Первин у рядового. Она могла себе представить, что ее нетерпеливый отец велит ехать домой, а потом пришлет за ней Армана снова.
– Не знаю. Может, они где-то дальше или на углу Си-Вью-роуд. Я бы там ждал, это ближе, – ответил рядовой, указывая во тьму – туда, где, по представлениям Первин, находилось пересечение улиц.
– Я пойду посмотрю. Скорее всего, вернусь обратно. – Не нравилась ей мысль, что придется бродить по пустынным улицам в темноте.
– Прошу прощения, что не могу вас сопроводить, мадам, но я на службе.
Первин вздохнула и зашагала вперед. Улица, на которой жила Элис, была неприятно темной – освещали ее только газовые фонари у ворот особняков и многочисленные звезды над головой. Никто по улице не прогуливался, а вот животные наверняка могли встретиться. Зловеще ухали совы, и Первин гадала, на кого они охотятся – на мангустов или на змей?
Она внимательно вслушивалась, не раздадутся ли сзади шаги – вдруг кто-то подойдет со спины. Но вместо этого услышала рокот мотора. Она сделала шаг назад, прижалась к ограде бунгало, чтобы не попасть под колеса. Ни один водитель не заметит ее в такой темноте.
И тут до нее дошло, что это очень странно: машина едет по улице с выключенными фарами. Как будто не хочет, чтобы ее заметили.
Незнакомый бенгалец и Сайрус слились в ее воображении воедино, а еще перед мысленным взором встало окровавленное тело Мукри. Первин почувствовала, как в груди нарастает паника. Куда ей прятаться? Ворота всех бунгало заперты. Метрах в полутора она увидела толстый ствол дерева и бросилась к нему – и в этот миг машина остановилась.
Зажглись фары, залили ее светом – она как раз пыталась забраться на дерево.
– Первин, да что ты такое делаешь? – во весь голос выкрикнул Джамшеджи, опустив стекло.
– Спасаюсь. Вы почему так едете – без света, без сигнала? – крикнула она в ответ. Сердце неслось вскачь, потому что страх разом отхлынул – и она тут же соскользнула со ствола, на который успела вскарабкаться почти на метр.
Арман уже остановился, выскочил, распахнул дверцу.
– Простите, мемсагиб. Мы ехали без света, чтобы к нам не приставали эти гхельсаппы, которые караулят бунгало вашей подруги. Они нам даже подождать не позволили!
– Ждать бы и не пришлось, если бы Первин вовремя вышла и сама ждала нас, – угрюмо заметил Джамшеджи. – А все потому, что эти англичане думают, что они лучше других.
– Элис не такая, – возразила Первин.
– А вот о ней я вообще больше не желаю слышать, – отрубил Джамшеджи. – У меня разболелась голова, и нам давно пора домой.
22. Птица на веранде
Когда они добрались до дому, дурное настроение Джамшеджи как рукой сняло. Он принял предложение Растома выпить шерри в гостиной. Вскоре двое мужчин уже дружно смеялись.
Первин прошла на кухню и увидела у плиты Гюльназ. Та прокаливала на огне семена кумина с луком – готовила тадку[73], чтобы вылить ее сверху на желтый дал, который помешивала мама Первин.
– Пахнет вкусно, но где же Джон? – удивилась Первин.
– Уже очень поздно, мы его отпустили, сказали, закончим сами, – пояснила Камелия.
– Я вообще люблю готовить, – заявила, пожав плечами, Гюльназ. – Вы чего так поздно?
– Я была в бунгало у Фарида, а потом в гостях у своей подруги Элис, – ответила Первин, наливая себе стакан воды. – Папа заехал за мной в девять, но мы немного разминулись. Простите.
– Многовато ты в последнее время якшаешься с англичанами! – Судя по тону, Гюльназ ее поддразнивала, но Первин тотчас же ощетинилась. Их с Гюльназ отношения переменились после того, как Первин неожиданно узнала, что ее бывшая однокурсница помолвлена с Растомом. Первин, видимо, завидовала Гюльназ – у той получился такой беззаботный и счастливый брак по сговору. Первин полагала, что и Гюльназ ей кое в чем завидует: трем годам в Англии и карьере, позволяющей каждый день уходить из дому. В результате они часто болтали, но та задушевность, которая связывала их в женском салоне Эльфинстона, исчезла без следа.
Первин это огорчало, поэтому она решила хоть что-то сказать.
– Мы с Элис хотим завтра вечером пойти в кино. Может, и ты с нами?
Гюльназ ответила не сразу:
– Даже не знаю. Как мы будем сидеть рядом с англичанкой? У них в зале свои места.
– Элис не из таких. Она уж точно сядет с нами. – Первин помолчала. – И потом, разве не ты говорила, что с ней будет полезно познакомиться?
– Да, но… – Гюльназ не закончила фразу. Первин понимала, что ее невестке этот план не по душе, но уж что поделаешь.
Камелия повесила фартук на крючок:
– Завтра делайте что хотите, а сейчас ступайте мыть руки. Ужин готов.
Ужин оказался отменным: карри из ягненка с фенугреком и картофелем, кокосовый дал, карри из курицы с помидорами, вкусное рисовое пулао. Первин ела и постоянно поглядывала на отца. Ее слегка тревожила мысль, что обсуждать с ней события дня в машине он не стал потому, что хочет отстранить ее от дела. Возможно, сейчас он подсчитывает допущенные ею ошибки. А то, что она отправилась в темноте бродить по Малабарскому холму, могло окончательно перевесить чашу весов.
Но когда ужин со стола убрали и Первин собирала в кухне в миску остатки фруктов и овощей для Лилиан, отец сказал, что скоро придет к ней на балкон.
– Боже, храни королеву! – возгласила Лилиан, увидев хозяйку и хозяина. – Матарам!
– Решила угодить сразу всем политикам? – улыбнулась Первин, открывая клетку.
– Да уж, умная птица. – Джамшеджи уселся в ротанговое кресло, водрузил рюмку с портвейном на широкий подлокотник. – Рассказывай всё.
– Ладно. Но это долгая история.
Первин объяснила, как, узнав недостающие факты, все три женщины усомнились в своем решении отказаться от махра, а потом поведала, каким неприятным образом Мукри прервал ее беседу с Мумтаз. Уповая на то, что отец не сочтет ее слишком наивной, она созналась:
– Это было ужасное потрясение. Я и помыслить не могла, что нас кто-то слышит, тем более что мистер Мукри мне раньше сказал, что уйдет на работу.
– Вроде бы в домах, разделенных на две половины, можно рассчитывать на приватность, но порой оказывается, что как раз там не сохранить никаких тайн. – Джамшеджи пригубил портвейн. – Именно из-за наличия стен и перегородок у людей разыгрывается любопытство.
Лилиан перелетела из клетки на спинку стула Джамшеджи, ухватила его за волосы. Он поморщился и отмахивался от нее до тех пор, пока она не упорхнула в сад.
– Разия-бегум умудрилась сохранить в тайне от Сакины-бегум, что именно она является мутавалли вакха, – заметила Первин. – А такую тайну поди сохрани. По ее словам, они с мужем вместе решили, что занять это место должна именно она.
Джамшеджи вздохнул.
– Фарид-сагиб был человеком предусмотрительным. Мне кажется, он пытался достичь гармонии: чтобы у каждой жены было занятие по душе.
– Я уже упомянула, что у меня состоялся разговор в «Даймлере» с Разией-бегум. – Первин во всех подробностях поведала отцу про признание в убийстве и про то, как с помощью двух вопросов об одежде вывела притворщицу на чистую воду.
– Ты могла ошибиться. Не слишком ли активно ты защищаешь Разию-бегум? – спросил Джамшеджи, пристально вглядываясь в дочь.
– Мне кажется, это классический пример матери, которая берет вину на себя из страха за ребенка. Теперь я должна оберегать ее от контактов с полицией, пока мы сами не узнаем побольше. Сейчас она просто в панике.
Джамшеджи кивнул.
– Возможно, нужды защищать Разию-бегум попросту не возникнет, ведь полиция уже задержала дурвана. Не исключено, что против него есть улики.
– Нет, комиссар Гриффит хочет проверить и женщин.
Увидев, что отец поднял брови, Первин пояснила:
– Я узнала от Элис, что к ее отцу приходил комиссар полиции – обсудить убийство мистера Мукри. Комиссар считает необходимым взять у женщин отпечатки пальцев и обыскать зенану.
Джамшеджи пристально посмотрел на дочь.
– И что решили мужчины?
– Сэр Дэвид не велел комиссару это делать. Вместо этого дал совет: пусть полицейские проверят тех, кто недавно освободился из тюрьмы. – Увидев на лице отца сомнение, Первин добавила: – Я совершенно не хочу доставлять вдовам лишние неприятности, но еще хуже, если преступником объявят невиновного. Или допустим, что на Си-Вью-роуд живет неопознанный убийца, – тогда в опасности абсолютно все. Необходимо, чтобы этого человека поймали.
– Задержали – и обошлись с ним по закону, – поправил ее Джамшеджи.
– Да, – согласилась Первин, отметив, что лицо у отца очень серьезное.
– Ладно, давай я тогда расскажу, что сам сегодня узнал, – сказал Джамшеджи, вновь поднося бокал к губам. – Я съездил на текстильную фабрику Фарида и, на свое счастье, застал там исполняющего обязанности директора, двоюродного брата мистера Фарида – Мухаммада. Я сообщил ему о кончине Файсала Мукри.
– Как он отреагировал?
– Сказал все, что положено в таких случаях, но, похоже, особо не горевал. – Джамшеджи бросил на дочь сардонический взгляд.
Вот и в доме 22 по Си-Вью-роуд тоже не ощущалось горя – только страх и потрясение из-за того, что в бунгало произошла какая-то дикость.
Первин спросила:
– А он знает, где Мукри жил до того, как перебрался в дом Фарида?