Суджата Масси – Малабарские вдовы (страница 43)
– Если вы сообщите мне ее фамилию и адрес, я отправлю к ней посыльного.
Мумтаз продиктовала адрес, Первин его старательно записала. А потом Мумтаз сказала:
– Все, что случилось, так страшно. Я совершенно не понимаю, как кто-то мог войти в бунгало и Мохсен его не остановил.
– Мохсена у ворот не было, он отлучился по поручению Сакины-бегум, – пояснила Первин.
– Да, он выполняет наши поручения, – подтвердила Мумтаз. – И всегда оставляет себе немножко денег в оплату. Но разве у нас есть выбор?
Вдовы всю жизнь жили, подчиняясь воле мужчин, которые якобы должны были им служить, размышляла Первин после того, как вышла от Мумтаз и вступила в пятна света в коридоре зенаны. Она медленно дошла до конца, спустилась по лестнице. Внизу увидела Фатиму – та явно ее ждала.
– Что тебе? – спросила Первин. – Как там брат, в порядке?
Оглядевшись – видимо, чтобы убедиться, что их никто не видит, – Фатима прошептала:
– Да, я ему сказала, что вы нам поможете. Разия-бегум хочет поговорить с вами наедине.
Момент был неудачный – Первин хотела передать Вогану краткий отчет о том, что узнала от женщин.
– Я очень скоро вернусь и поговорю с ней, но сейчас…
– Разия-бегум хочет видеть вас срочно. Она ждет в вашей машине.
– В моей машине? – ошарашенно повторила Первин. Неужели Разия решила покинуть бунгало – и если да, возьмет ли она с собой Амину?
– Это я ей посоветовала ждать в машине, потому что она стоит совсем рядом со входом в зенану.
– Но мой водитель ничего не знает об обычаях женщин, соблюдающих пурду!
– А его там нет, – поспешно пояснила Фатима. – Я подошла к этому водителю и сказала, что ваш отец хочет с ним поговорить. Тогда он ушел в бунгало. Когда вернется, я ему скажу, что вы сидите в машине и пусть он подождет снаружи, пока вы его не позовете.
– Какая ты сообразительная, – похвалила Первин, погладив Фатиму по плечику. Совсем еще маленькая, а придумывает такие уловки. С другой стороны, такой талант вызывает подозрения.
Разия сидела на заднем сиденье «Даймлера», оконное стекло было поднято. Первин немного понаблюдала за ней с другой стороны пассажирского сиденья: склоненная голова, губы шевелятся. Глаза закрыты – судя по всему, Разия произносила молитву. Ее голова и лицо были почти полностью скрыты покрывалом. Первин решила, что так она защищается от взгляда Армана и других мужчин, которые могут оказаться поблизости.
Первин постучала по стеклу, решив не пугать Разию внезапным появлением.
– Это я. Мне войти?
Разия повернулась к окну и кивнула.
Первин открыла дверцу машины и заговорила шепотом:
– Здесь очень жарко. Можно я опущу стекло со своей стороны? Поблизости никого нет.
– Вы в этом уверены?
Первин обернулась назад, посмотрела по сторонам. Арман вышел с главной половины дома, но пока сидел на ступеньках – оттуда ему их не видно и не слышно.
– Все в порядке. Скажите, вы вышли ко мне в машину, потому что хотите, чтобы я увезла вас с Аминой отсюда?
– Нет. Я должна сказать вам одну вещь, которой не сказала раньше.
Лицо Разии лоснилось от пота – то ли из-за жары в машине, то ли от переживаний. Первин все сильнее подозревала, что между Разией и смертью Мукри существует какая-то связь.
Разия – вид у нее был совсем умученный – пробормотала:
– Я пришла сделать признание. Скажите полиции, чтобы они никого не допрашивали по поводу убийства Мукри-сагиба. Это моих рук дело.
19. Мошенник-управляющий
Первин набрала побольше воздуха в грудь, выигрывая время перед тем, как придется как-то отреагировать на ошеломительное заявление Разии. У той, безусловно, были веские мотивы для убийства управляющего имуществом – но трудно было поверить, что у нее хватит сил и умения совершить это страшное деяние.
– Кому вы об этом уже сказали? – спросила Первин – в вящей надежде, что Амина ничего не знает.
– Никому.
– Это хорошо. – Первин, стараясь сохранять спокойствие, открыла портфель, вытащила блокнот. Она сидит в собственной машине рядом с убийцей, сознавшейся в преступлении; через такое приходилось проходить многим юристам. – Давайте тогда вспомним последовательность событий. Когда Мукри-сагиб прервал мой разговор с Мумтаз-бегум, было около половины четвертого. Где вы тогда находились?
Слова так и посыпались.
– Я была на веранде с Аминой. Сквозь джали в саду мы услышали, что он на вас кричит.
– Он был сильно разгневан, – заметила Первин с полуулыбкой. – Потом я вышла из зенаны, подошла к главному входу и сказала Зейду, что хочу поговорить с Мукри-сагибом.
Глаза Разии расширились.
– И вы совсем не боялись?
– Я о себе не думала. Меня очень тревожило, что он может выместить свой гнев на всех вас. Я попыталась ему напомнить, что мой долг перед вашим мужем – растолковать вам, какие у вас имеются активы, пояснить, как функционируют махр и вакф. Но мои слова его не успокоили, поэтому я ушла.
Она решила не говорить Разие, что Мукри ее едва не ударил. Это выставит ее человеком уязвимым, а она должна выглядеть сильной.
– Значит, видимо, сразу после вашего ухода Мукри-сагиб позвонил в колокольчик на втором этаже. – Увидев озадаченное лицо Первин, Разия пояснила: – С обеих сторон джали висят колокольчики; так мы вызываем друг друга на разговор.
– А как вы узнаёте, кого именно зовут?
– Это обязанность Фатимы – сходить и выяснить, кого он приглашает. Я услышала звон колокольчика, но осталась в своей комнате и стала молиться, чтобы он вызвал не меня. Пришла Фатима и сказала, что идти нужно мне. – Разия сглотнула, потом добавила: – Я прямо умирала от страха. Перегородка-джали на деле – это дверь с замком, и я была уверена, что у него есть ключ.
При этих словах Первин почувствовала холодок страха.
– А он к вам когда-то входил?
Разия пожала плечами.
– Насколько мне известно, нет. В старые времена джали всегда была закрыта, но не заперта. Наш муж проходил сквозь нее, мы тоже ходили на другую половину, если в этот момент в доме не было других джентльменов.
– Понятно. Что было потом? – Первин поглубже уселась на сиденье, так чтобы следить за изменениями выражения лица своей собеседницы.
– Я подошла к перегородке, на той стороне мне было видно очертания его фигуры. Он спросил, почему я изменила свое решение по поводу того, чтобы передать махр в вакф. Я не решалась высказать свои подлинные чувства – что я не хочу, чтобы он распоряжался средствами из нашего вакфа. – Разия резко втянула воздух, как будто без этого не могла продолжать. – Этот человек сказал, что я продемонстрировала свою недееспособность, что я должна написать письмо и снять с себя обязанности мутавалли. Я должна написать, что после смерти мужа утратила способность здраво размышлять.
Мукри решил приписать ей помешательство – одна из немногих причин, по которой можно лишить мутавалли прав. И даже если бы Разия отказалась ставить свою подпись, он бы нашел тех, кто подтвердил бы ее недееспособность.
– Как вы на это отреагировали?
– Я сказала, что должна подумать, что такое письмо сразу не напишешь. На это он ответил, что, если бумага не будет готова через час, он… – Разия качнула головой. – Я даже повторить не могу.
– Я должна знать.
Вдова продолжила, голос ее дрожал:
– Он сказал, что, если я не передам ему эту бумагу, он отправится прямиком на Фолкленд-роуд и найдет там мужа для Амины.
План был ужасный, но мистер Мукри, как управляющий, имел полное право выдать замуж любую из женщин в семье – как дочерей, так и вдов. Первин сказала, качнув головой:
– Какая страшная угроза.
– Я застыла на месте, обмерев от ужаса, а он мне сказал, что разговор окончен. Велел мне привести Мумтаз, с ней он тоже поговорит. Наверняка он и для нее придумал что-то ужасное. – Разия облизала губы и нервно взглянула на Первин. – А она спала в своей постели. Я несколько раз ее звала, но она так и не очнулась. Я ушла, решив, что мне и своих забот хватает.
Мукри мог приказать неграмотной Мумтаз поставить крестик на заявлении о помешательстве Разии. Первин не сомневалась, что он на такое способен. Ее теперь мучил один вопрос: почему столь мудрый человек, как мистер Фарид, нанял такого негодяя в качестве управляющего делами семьи. Но сейчас не следовало прерывать Разию, которая продолжала рассказывать:
– Я вышла, свернула в следующий коридор и увидела свою дочь. Она слышала слова Мукри-сагиба и страшно испугалась, что ее насильно отдадут замуж. Меня к себе она не подпустила – расплакалась и убежала в сад. – Разия и сама утерла глаза. – Я пошла к своему письменному столу. Мне всего-то и нужно было составить простой документ и отказаться от своей должности мутавалли. Мне этого не хотелось, но я понимала: если я его разгневаю, он будет мстить.
– Совершенно верно. Он все равно мог выдать Амину замуж, мог и вас запрятать в лечебницу для душевнобольных. – Перспектива страшная, пугающая. Первин вспомнила свой недавний разговор с Аминой и подивилась, почему девочка и об этом не упомянула.
– Тогда мне пришла в голову одна мысль. – Разия смотрела на собеседницу в упор. – Идея безнравственная, но я не видела иного способа спасти Амину и всех нас. Я решила ввести его в заблуждение: мол, я подготовила заявление об отказе. А потом, открыв щель, чтобы передать ему бумагу, я просуну в нее что-нибудь острое и попаду ему в горло.