Суджата Масси – Малабарские вдовы (страница 37)

– Я пойду с ними поздороваюсь. – Первин старалась встречаться с дочерями всех приятельниц Бехнуш – в надежде обзавестись близкой подругой. Девушки были милы, но не приглашали ее ни на экскурсии, ни к себе в гости. Ощущали ее подавленное состояние или считали избалованной девицей из дальних краев?

Нервничая, однако улыбаясь, Первин подала чашки чая с имбирем и лемонграссом миссис Банаджи, ее дочери Сайех и невестке Туран: каждая сидела перед маленьким ткацким станком.

– В чае маловато сахара. Принеси! – скомандовала, отпив, Бехнуш.

Первин нашла сахарницу, чайные ложечки, обошла всех женщин, а потом села на самый маленький стул в комнате.

– Я вам расскажу про кушти, – сказала миссис Банаджи, с неудовольствием посмотрев на Первин. – Нужно сплести семьдесят шесть очень тонких шелковых нитей. Плетение должно быть плотным, крепким, чтобы не порвалось.

– Похоже, это очень интересное занятие, но мне сказали, что я для него не гожусь из-за своего происхождения. – Первин решила объяснить, почему она не помогает.

Сайех хихикнула и обратилась ко всем:

– Ну естественно, зачем ей еще и плести! Первин – богатая наследница недвижимости.

– Она очень скромная, – с благожелательной улыбкой промолвила Бехнуш. – Мистер Мистри – юрист, а вот отец его построил половину Бомбея. Я видела их фамильный особняк.

Вот интересно: Бехнуш всегда критиковала их семью за состоятельность, а сейчас эту состоятельность выпячивает. Первин досадливо уточнила:

– Нашим фамильным домом была хижина в Гуджарате. Может, она и сейчас стоит, столько веков спустя.

Будто не расслышав ее слов, Сайех Банаджи заметила:

– Если англичане заплатили вашему деду за то, чтобы он построил половину Бомбея, вы, видимо, и правда из богатой семьи.

– Многие индийские подрядчики брали у англичан заказы. Дедушка был лишь одним из многих и в основном работал в 1870-е годы, – пояснила Первин. – А в нынешней фирме только один мой родственник – брат.

– Брат? – Глаза миссис Банаджи вспыхнули. – Сколько ему лет?

– Двадцать один год. – Первин заранее знала, каким будет следующий вопрос.

– Женат?

– Нет. Родители позволят ему жениться, только когда он займет в фирме более высокое положение.

– Ага! Возможно, именно ваш брат будет строить следующую разливочную фабрику Содавалла – и познакомится с одной из моих дочерей. Как бы это было замечательно!

– Ах, я бы очень обрадовалась, если бы он смог приехать и погостить здесь подольше. Но наша строительная фирма работает только в Бомбее. Представляете, как сложно будет перевозить цемент и…

– Да-да. – Миссис Банаджи закивала всеми тремя подбородками. – Ну, не приедут, пусть хотя бы за строительство заплатят.

– Понятное дело! – Бехнуш аккуратно надела ей пряжу на пальцы. – Наши сваты очень щедры. Мы им постоянно говорим, что нам ничего не нужно, а они дают нам всё больше.

Первин заледенела.

– О чем вы?

– О новой разливочной фабрике, – пояснила Бехнуш, закрепляя нити на станке.

Первин об этом ничего не знала. Наверняка Бехнуш преувеличивает. И тут у нее возникла новая, страшная мысль: Содавалла ждут одолжений в уплату за то, что сын их женился по любви.

– Что с тобой, Первин? Ты не следишь за работой! – укорила ее миссис Банаджи.

– Грезит наяву о своем красавце-муже! – хихикнула Турна.

– Мама Бехнуш, а вы или папа Бахрам писали моим родителям про эту новую разливочную фабрику? – Едва слова слетели с губ, Первин осознала их недопустимую прямоту. Все подняли глаза от работы.

Глаза Бехнуш раздраженно блеснули.

– Давай не будем обсуждать мужские дела. Сейчас время заводить знакомства и изучать наши религиозные традиции.

Однако сказано было достаточно, чтобы Первин наконец-то поняла: Содавалла позволили Сайрусу на ней жениться не потому, что их тронула его любовь, а потому, что она из богатой семьи.

Мысли неслись вскачь. Может, и Сайрус стал за ней ухаживать только потому, что Эстер Вача упомянула между делом про состояние Мистри? Первин вспомнила, как он разглядывал Мистри-хаус, когда они вышли от Яздани. А потом он привел туда своих родителей – туда, а не в современный дуплекс ее родителей в парсийской колонии.

Но они с Сайрусом давным-давно любят друг друга. Между ними возникла такая дивная связь – есть и страсть, и взаимопонимание.

Вот только что реально дал ей этот брак? Мужа, который осуждает ее за строптивость. Заражение гонореей. Четверть каждого месяца в зловонном уединении.

Первин уставилась на ткацкий станок свекрови и подумала про незримые нити, которыми обвита она сама – будто силками, которые не разорвешь.

– Добрый вечер, папа Бахрам. А где нынче Сайрус? – спросила Первин у свекра в семь часов, когда он вернулся домой один. Ей хотелось поскорее увидеть Сайруса и избыть свои страхи.

– Он работает допоздна, – сказал Бахрам, снимая фету. Первин повесила ее на высокую стойку для шляп в прихожей и прошла за свекром в гостиную.

Мохит уже поставил бокал виски с содовой на столик рядом с креслом Бахрама, а теперь заводил граммофон. У свекра была привычка каждый вечер выпивать по хайболу под музыку Бетховена. Первин знала, что он предпочитает проводить этот ритуал в одиночестве, но на сей раз дело у нее было неотложное. Нужно было выяснить ситуацию с разливочной фабрикой.

– Что такое? – с рассеянным видом спросил свекор.

– Простите меня, папа Бахрам, меня беспокоит одна вещь. – Первин присела на краешек кушетки напротив. – Мне нужно задать вам вопрос.

Свекор снисходительно улыбнулся:

– Да, дорогая. Но сейчас у меня время музыки и коктейля.

– Я вас долго не задержу. Сайрус сразу после помолвки упомянул, что вы купили уже существующую фабрику.

– Ты имеешь в виду ту, которая за рекой, в Ховрахе.

– И вы хотите построить еще одну фабрику?

– Да, в Ориссе. А почему это тебя интересует?

– Мне интересно, не обсуждали ли вы строительство фабрики в Ориссе с моим отцом.

Он ответил угрюмо:

– Да, безусловно.

Подозрения ее всё крепли.

– Вы просили моего отца ее профинансировать? Или собираетесь попросить?

– А, ты хочешь в этом помочь, – произнес Бахрам с понимающей улыбкой. – Деловые вопросы и разговоры оставь мне. А твое дело – помогать маме, ладно? До Навруза всего несколько дней, она говорит, работы еще очень много. Она очень устала, а ты тут сидишь и болтаешь со мной. Ты должна быть с ней рядом.

– Да, папа. – Согласие она пробормотала исключительно из учтивости. При этом внутри все кипело. Не собирается она идти на кухню и вымаливать у Бехнуш разрешение помочь ей с готовкой. Вместо этого пойдет и отыщет Сайруса.

Всем известно, что женщине, не сопровождаемой мужчиной, небезопасно брать рикшу или тонгу. Можно нарваться на нечистого на руку возницу или столкнуться с уличными преступниками. Однако Первин уже давно подметила одного горделивого пожилого сикха, тонга-валлу. Он поджидал пассажиров на Саклат-плейс и выглядел чрезвычайно благонадежно.

Он тоже обратил на нее внимание.

– Вы новая невестка Содавалла, – сказал он в ответ на ее просьбу отвезти ее в Ховрах.

– Да. И я хочу съездить на разливочную фабрику.

Он посмотрел на нее серьезно:

– Ваши родные согласились отпустить вас одну?

Первин поняла, насколько подозрительно выглядит такая поездка.

– Я просто должна отвезти мужу одну нужную ему вещь.

Помолчав, возница кивнул.

– Ладно, тогда я вас отвезу. Мне случалось возить одного из ваших родственников, когда другой куда-то уезжал на машине. Дорогу знаю.

Было начало восьмого, всходила луна. Ее бледный свет и тусклые уличные фонари служили единственным освещением тонге, которая уверенно двигалась прочь из центра Калькутты.