Суджата Масси – Малабарские вдовы (страница 26)

– Я их знаю. – Первин в сильно урезанном виде рассказала о встречах с Сайрусом в Эльфинстоне и библиотеке Сэссуна, о том, что он был в их компании, ходившей в кино.

Камелия пристально взглянула на дочь.

– И это все? До меня дошли слухи, что тебя видели на станции Бандра с молодым человеком. Я сказала: такого не может быть, ты не гуляешь с мужчинами.

– Это было в тот день, когда он сделал мне предложение, – смущенно подтвердила Первин. – Он не мог объясняться при посторонних.

– Похоже, этот юноша невысокого пошиба! – Джамшеджи сжал губы, будто откусив кусок несвежей папайи.

– Вряд ли он такой уж безнравственный, если ищет невесту! – возразила Первин. Она как раз и опасалась поспешного неодобрения отца.

– Сперва я должен жениться – а это только через два года, верно? – Растом посмотрел на родителей, ожидая подтверждения своих слов.

– Старшему в семье положено вступать в брак первым, – подтвердил Джамшеджи, неотрывно глядя на Первин из-под нахмуренных бровей. – А с твоей женитьбой мы спешить не станем. Прежде чем мы найдем тебе невесту, ты должен занять в компании более высокую должность.

Дедушка Мистри откашлялся и добавил:

– Если младшую сестру выдают раньше старшего брата, все решат, что это по беременности. И тогда нашей репутации конец.

– Мы не такие. – Первин старалась, чтобы голос звучал ровно. – И что мне теперь с собой делать, если я больше не студентка? Мне только и остается, что выйти замуж.

– Кто яму роет, тот в нее и упадет, – мрачно заявил дедушка Мистри, а Растом фыркнул.

Камелия нервно стиснула ладони с наманикюренными ногтями.

– Ты всегда была такой славной послушной девочкой. Ценила то, что тебе дают, в отличие от многих других. Как ты могла так с нами поступить?

– Я вам ничего не делала! Его родители попросили о встрече. Пожалуйста, не отказывайтесь, окажите им хоть это уважение! – взмолилась Первин. – Неужели не лучше, если мы поженимся так, как принято в нашей общине?

– А какая альтернатива? Побег? – вскинулся Растом. – Если ты нас так опозоришь, я никогда не найду себе невесту!

– Я не хочу тебе вредить. – Первин понимала, что брат по-своему прав. – Но все должны знать: если меня принудят, я готова на все. И Сайрус тоже.

– Посмотрим, как тебе понравится жить на улице! – проскрипел дедушка Мистри. – Вот тогда и расскажешь нам, каково остаться без приданого.

Тут поспешно вмешалась Камелия:

– До такой жестокости мы никогда не опустимся. Мы только потому и поддерживали тебя в твоем желании учиться, что очень тебя любим – потому и хотим, чтобы ты пожила с нами еще несколько лет, а не выходила замуж такой молодой.

Нежные слова матери поколебали решимость Первин. Не хотелось ей жить пусть и замужем, но в разлуке с родней. Слегка поперхнувшись, она сказала:

– Вы все для меня сделали. Я вас тоже очень люблю.

Джамшеджи пристально посмотрел на дочь.

– Нужно съездить в отель и повидаться с этими Содавалла. Это не значит, что я даю свое согласие. Но и шанса их не лишаю.

– Тогда занимайся этим сам. Я не поеду. – Дедушка Мистри неодобрительно сложил руки на груди.

Это было печально, но хотя бы отец на ее стороне. Первин посмотрела на Джамшеджи с благодарностью.

– Я всего лишь прошу о короткой встрече. Спасибо, папа.

В «Тадж» они поехали в середине следующего дня. Пока они шагали по величественному лобби, Джамшеджи говорил вполголоса:

– Семья – такой же важный фактор, как и сам молодой человек. А я ничего не успел проверить. Просто позор.

– А что бы ты сделал? Нанял одного из своих детективов? – Первин фыркнула. Она была невысокого мнения о пронырливых сыщиках, услугами которых отец пользовался, чтобы выявить измену или другое мелкое преступление.

– Безусловно. Я знаю лишь то, что твоя мать выяснила у своих подруг: миссис Содавалла – троюродная сестра Хоми Вачи. Но Вача их почти не знают.

– Эстер нравится Сайрус.

– Хороша рекомендация, при том что ты терпеть не можешь Эстер Вачу, – проворчал Джамшеджи.

– Папа, ну не будь ты юристом. Обещай, что не станешь их допрашивать! – Зубы у Первин были стиснуты, но она не забывала улыбаться знакомым в лобби. Мистри знали многих из тех, кто работал в «Тадже» или часто здесь бывал. Дедушка Мистри когда-то даже приятельствовал с основателем отеля, мистером Джамсетжи Татой, одним из столпов общины парсов.

– Ладно, прекратите, – остановила их Камелия. – Давайте искать тех, к кому пришли.

Метрдотель провел их по общему обеденному залу, мимо целого моря столов под белоснежными скатертями, в самый угол.

– Очень рады вас видеть! – провозгласил Сайрус, невероятно красивый в белом костюме с воротником-стойкой. Он поднялся навстречу гостям и пробормотал: – Мистер и миссис Мистри, позвольте представить вам моих родителей.

У мистера Бахрама Фрамджи Содавалла были те же изысканные черты, что и у сына, но с возрастом он раздобрел, лицо поплыло. Из-под черной феты выглядывали седые волосы. Бехнуш Содавалла тоже была седой, но круглое лицо ее выглядело моложавым. Сари матери Сайруса говорило о достатке: из шелка-гара, с пышным шитьем. Сари у Бехнуш оказалось роскошнее, чем у Первин – из синего шелкового атласа с вышитой гладью каймой, – и тем более роскошнее намеренно скромного сари Камелии – из желтого шифона, расшитого золотой нитью.

Приветствия произнесли на формальном гуджарати. Родители Сайруса, как и он, говорили с легким акцентом. Первин находила его очаровательным, она даже подумала, что, может, и у нее выговор изменится, если ей повезет выйти замуж и переехать в Бенгалию.

– Садитесь, пожалуйста, – радушно пригласил Бахрам. – Я уже заказал виски – надеюсь, что вы не против.

– Мне маленькую порцию со льдом, – ответил, кивнув, Джамшеджи. Стоявший рядом официант тут же приблизился и налил ему из хрустального графина, а уж потом – Бахраму и Сайрусу.

– Мы с дочерью предпочитаем чай, – благовоспитанно произнесла Камелия, от чего Первин внутренне скривилась. – Дарджилинг; молоко и сахар отдельно.

Так, на английский манер, принято было подавать чай в «Тадже», дома же они его пили иначе. Видимо, Камелия не хотела, чтобы они с Первин чувствовали себя по-домашнему.

– Я обычно не пью, но муж убедил меня выпить немного виски со льдом. Я вся на нервах! – Миссис Содавалла хихикнула, неожиданно по-девичьи.

– Я тоже очень нервничаю! – не сдержалась Первин. – Но я страшно рада, что вы не отказали Сайрусу и согласились со мной познакомиться.

– Насколько я понимаю, познакомила их моя племянница Эстер, – бодрым голосом произнес Бахрам. – Я приношу извинения за нашу назойливость. Сайрус сказал, что вы пока не ищете дочери жениха.

– Да, поскольку она студентка, – подтвердила Камелия, отказываясь что-либо еще брать у разносчика, стоявшего рядом с серебряными вазочками, полными орехов и печенья.

– Была студенткой, – поправила Первин. – Я больше не учусь в Государственной юридической школе.

– Сайрус нам об этом сказал. Однако он не знает вашего точного возраста. Представляете себе? – Миссис Содавалла беспечно рассмеялась, внимательно рассматривая лицо, грудь Первин, да и все, что было видно над столом. Первин это не понравилось, хотя она и знала: женщина, собирающаяся взять ее в невестки, не станет поступать иначе.

– Мне девятнадцать. – Первин догадалась, что об этом Сайрус родителям не сказал, потому что тогда они, возможно, не согласились бы на встречу.

– В вашем возрасте у меня уже было двое сыновей. Наш старший, Нивед, женат и живет в Бихаре. Дома остался только Сайрус. И в доме слишком тихо! – Миссис Содавалла бросила на Джамшеджи и Камелию вопросительный взгляд. – Мы посетили ваш фамильный дом в Форте. Почему вы там не живете?

– В Мистри-хаусе я принимаю клиентов, – пояснил Джамшеджи, позволив миссис Содавалла снова наполнить его бокал на четыре сантиметра. – Жена предпочла перебраться в пригород, там воздух чище и не такая суета. Я быстро понял, что и мне нравится покой.

– Да, но старые городские районы хранят память о стольких людях и событиях – это прямо ощущается в кирпиче и камне! – Первин не хотела, чтобы Содавалла подумали, будто она не желает жить в старом городском районе, в каком живут они.

– Что скажете про ленч? – поинтересовался мистер Содавалла, обводя взглядом стол. – Разделим трапезу? Я приглашаю.

– Не уверен, что на это есть время, – ответил Джамшеджи.

– Мы, конечно, за последние несколько недель ели здесь уже не раз, – объяснил Бахрам Содавалла, как будто напоминая остальным, что они встречались со множеством потенциальных невест. – Мне очень нравятся телячьи эскалопы.

– Первин просто красотка, правда? – произнесла миссис Содавалла, с приязненной улыбкой глядя на Первин. – Такие густые темные волосы. Наверное, сразу две служанки помогают ей их расчесывать по утрам и вечерам.

– Я сама расчесываю волосы. – Первин вспыхнула. Ей не понравилось, что ее назвали красоткой, но по крайней мере это означало, что осмотр дал положительные результаты.

– Сайрус, расскажите нам о себе. – Голос Джамшеджи звучал несколько натянуто. – Я ничего не знаю, кроме того, что ваша семья занимается розливом напитков.

– «Эмпайр-сода лимитед», фирма, основанная нашим дедом, – третья по величине в Бенгалии и самая большая в Бихаре, где ею сейчас заправляет мой брат. Мы только что приобрели завод в Ховре, за рекой, напротив нашего дома. Мне не придется часто отлучаться из города, поэтому я смогу показать Первин Калькутту. Вам доводилось там бывать, сэр? – с искренним любопытством спросил Сайрус.