Суджата Масси – Лунный камень Сатапура (страница 16)

– В высшей степени странная просьба. Зачем? – Голос зазвучал жестко.

Первин, стараясь не выдавать обиды, пояснила:

– Мне предстоит посетить дворец по поручению Колхапурского агентства. На мой взгляд, кончина правителя и его преемника в течение менее чем одного года настораживает.

Доктор был мал ростом – метр шестьдесят с небольшим. Но тут будто вырос и посмотрел на Первин сверху вниз.

– Речь идет о конфиденциальных сведениях.

Таким тоном судья выносит порицание адвокату.

– Правительство поручило мне принять решение касательно будущего махараджи, – пояснила Первин. – Если существует вероятность того, что старшего брата убили, это веский повод отправить младшего за границу.

– Князя Пратапа Рао убил зверь, не человек. Разве Колин вам об этом не сказал?

– Сказал, но как вы объясните тот факт, что между гибелью махараджи и его сына прошло всего одиннадцать месяцев?

Как будто подчеркивая важность вопроса, Дези заскулил и поднял на доктора глаза.

– Обычное совпадение. – Доктор заговорил мягче: – Махараджа Махендра Рао заразился смертельной болезнью после посещения деревни, где как раз начиналась эпидемия холеры. От того же недуга погибли и двое слуг, которые за ним ухаживали. Переболели и другие слуги и члены семьи, но им помогли лекарства.

Первин пристукнула комара у себя на локте.

– Да, это трагедия. А что вы можете сказать о гибели старшего брата князя Дживы Рао? Мистер Сандрингем описал ее лишь в общих чертах, но я нашла в документах, которые он мне показал, несколько подробностей.

Доктор с укором сжал губы. Помолчав, сказал:

– Князя загрыз тигр или леопард. Про такое не рассказывают при дамах.

– Если тело было сильно изуродовано, как его опознали? У вас не осталось сомнений? – гнула свое Первин.

– А кто еще это мог быть? На молодом махарадже и его дяде, князе Сварупе, были одинаковые сапоги с княжеской эмблемой. Те же сапоги нашли и на теле. Одежды почти не осталось, но, судя по обрывкам ткани, речь шла о том самом ездовом костюме, который мальчик надел утром. Я знал и параметры его тела, и цвет кожи – я же был его врачом.

Первин вгляделась в темноту, подумав, что доктор говорит дело.

– Понятно. А какие обстоятельства привели к его смерти? Как так – леопард утащил ребенка, и никто не вмешался, не застрелил зверя?

– А так, что махараджа был очень своеволен. Участники охоты мне сказали: мальчик сильно переживал, что зверя может застрелить не он, а его дядя – опытный охотник. Махараджа устроил скандал и настоял на том, чтобы вооруженным на охоту ехал он один. Да, его учили, но много ли опыта у тринадцатилетнего ребенка? – Врач вздохнул, перекинул фонарь в левую руку – похоже, правая у него болела. – Все остальные обязаны были подчиняться его прихотям. Вот и пошли с голыми руками, хотя в седельных сумках было оружие.

– Дайте мне фонарь. – Первин протянула руку, и врач передал ей свою ношу. – Но ведь леопарды очень осторожные звери, верно? Почему этот вышел на открытое место?

– Мне кажется, мальчик слишком к нему приблизился. Зверь его увидел и разъярился.

– Кто сообщил вам все эти подробности? – спросила Первин, только сейчас заметив, что латунная ручка фонаря довольно сильно нагрелась.

– Тот же самый дядя правителя, о котором я вам уже говорил: князь Сваруп, который долго и безуспешно его искал. Подтверждение его рассказа я получил при отдельной беседе с мистером Басу, наставником князя, и этим типом, который исполняет роль придворного шута.

Металлическая ручка ощутимо жгла ладонь, но Первин ее не выпускала – не хотелось отвлекать врача.

– Какой ужас – смотреть, как ребенка тащит прочь зверь!

Доктор склонил голову набок, будто обдумывая ее вопрос.

– Свидетелей не было. Охотники поняли, что мальчик уехал вперед, а потом просто его потеряли. И аристократы, и грумы провели в поисках всю ночь, потом им на помощь прислали дворцовую стражу. На следующее утро князь Сваруп обнаружил останки мальчика. Именно он принес тяжелую весть во дворец. С тех пор я постоянно тревожусь за здоровье махарани Мирабаи.

– Какой кошмар. – Первин волновалась все сильнее, ручка фонаря становилась все горячее. – Если у махарани Мирабаи проблемы со здоровьем, об этом нужно сообщить властям. Она, по сути, регент после кончины мужа.

– Я уже два года ее не видел, но, судя по сообщениям, она страдает меланхолией.

– В каком смысле? – не без скепсиса спросила Первин. Меланхолией принято было объяснять все, от алкоголизма до необщительности, особенно если речь шла о женщине.

– До смерти мужа она ездила в гости к другим княжеским семействам, пользуясь пурда-каретой. Появлялась на официальных мероприятиях – разумеется, под вуалью. Теперь – нет. Говорят, что она не отпускает от себя ни князя Дживу Рао, ни княжну Падмабаи. Не принимает посетителей, даже не ходит молиться в дворцовый храм. Я слышал, что отношения со свекровью у нее натянутые.

– А откуда у вас все эти сведения? – Эти слова Первин произнесла торопливо, потому что ручка стала совсем уж горячей, а кроме того, она услышала, что кто-то еще вышел из бунгало и расхаживает по веранде.

Врач кашлянул и ответил:

– От Оуэна Маклафлина, последнего сатапурского агента. У него были тесные связи с рядом придворных, в том числе и с нынешним премьер-министром князем Сварупом, которого он и назначил на эту должность.

У Первин осталось множество вопросов, но время почти истекло.

– А существует какое-то современное лекарство от меланхолии? Я бы отвезла его во дворец.

– Если бы! – ответил врач. – Нет такого лекарства, как и лекарства от холеры.

Первин поставила лампу на дорожку, понимая, что более доктору ее помощь не нужна. Похоже, руку она все-таки обожгла.

– Может, еще появится.

Врач перевел взгляд с лампы на нее и качнул головой.

– Не привыкли вы к тяготам жизни в мофуссиле. Тревожно мне, выдержите ли вы это путешествие. – Он помолчал. – А руку обмотайте тканью, смоченной в холодной воде.

Первин задели его слова, а еще она ругала себя за то, что все-таки слишком долго продержала в руке лампу.

– Ожог несерьезный.

– Получите серьезный, если будете задавать слишком много вопросов. Это то, что мне сказали по ходу последнего визита во дворец. – В тихом голосе звучала зловещая нотка.

Это что, угроза?

– У юристов работа такая – задавать вопросы. Именно поэтому меня и наняли в Колхапурское агентство.

Врач запустил руку в переметную сумку и вытащил оттуда маленький незажженный фонарик – ручка была обмотана кожей. Отодвинув шторку, он достал изнутри свечку и прижал фитиль к нагревшемуся фонарю, стоявшему на земле. Когда фитиль вспыхнул, врач пробормотал:

– Очень сомневаюсь, что в Сатапурском дворце вы узнаете больше, чем узнал я.

Видимо, и он задавал вопросы касательно этих смертей – и ему указали на дверь. Вот откуда его обиженный тон. Отбросив все нараставший скепсис, Первин произнесла:

– Благодарю вас за этот разговор. Спокойной ночи, доктор Эндрюс.

– Спокойной ночи, мисс Мистри. – Он с неожиданной легкостью вскочил в седло, жестом попросил ее передать ему его фонарик. – И как бы оно там ни было – удачи!

8

Между строк

Доктор ускакал, и ночь черным шелковым покрывалом сомкнулась вокруг Первин. Внутри всколыхнулся былой страх – она заперта в тесном темном пространстве, дыхание перехватило. Первин подумала, каково было князю Пратапу Рао, когда он нагнал леопарда, которого собирался убить, и сам оказался добычей. Может, зверь ласково его облапил на миг, прежде чем погрузить в плоть зубы? Она слышала, что крупные кошки так поступают, чтобы жертва успокоилась и не трепыхалась.

От мыслей про все эти ужасы Первин отвлекли перестук каблуков и голос Ванданы.

– Первин, если вы там, откликнитесь! – Вдалеке запрыгал свет фонаря. – Мы вас повсюду ищем!

– Тут я! – Выкрикнув эти слова, Первин поняла, что ведет себя как школьница.

– Выходит, доктор уехал? – спросила Вандана. Рядом с ней стоял Язад, Первин обратила внимание, что в руке у него такой же металлический фонарь, но держит он его перчаткой.

– Да. – Хорошо еще, что они не прервали их напряженный разговор.

– Вот и отлично. Утром завтракаем вместе. Приезжайте в любое время – главное, не забудьте!

– Хорошо. – Первин решила, что заранее продумает, какие вопросы задать. – Темнота какая. Вам не опасно ехать домой?

– Дорогу мы знаем, и грум из гостевого дома пойдет впереди с фонарем. Правда, может, он уехал с доктором.

– Нет. Доктор Эндрюс был один.

Мохит, мальчик, который утром помогал ей сесть верхом, вышел из тени и вежливо обратился к ним на маратхи:

– Сагиб, мемсагиб, привести вам лошадей?