Стюарт Макбрайд – Ледяной дождь (страница 28)

– Он что, бил жену, изменял ей?

– Не знаю. Но старая ведьма рассказывает о нем так, будто он был сам Гитлер, правда, без особых личностных качеств.

– Просто замечательно…

В доме семейства Эрскин ничего не изменилось, кроме воздуха. Стены все так же были завешаны кошмарными фотографиями мамочки с сыном, обои были такие же гадкие, но накурено было так, хоть топор вешай.

В холле на кушетке сидела, раскачиваясь во все стороны, Элизабет Эрскин. Сидеть прямо и спокойно она уже не могла. В руке она держала большой граненый стакан с чем-то неразбавленно-алкогольным, изо рта торчала недокуренная сигарета. На кофейном столике стояла бутылка водки, к которой уже явно хорошо приложились.

Рядом в кресле сидела, скрючившись, подруга Элизабет – соседка, та, которая не угощает чаем полицейских. Она вытянула свою длинную морщинистую шею, пытаясь разглядеть, кто пришел. Как только она увидела знакомые лица, ее глазки-бусинки вспыхнули. Наверное, она надеялась, что Элизабет ожидают плохие новости. Только чужое страдание может доставить людям настоящее удовольствие.

Логан опустился на кушетку рядом с Элизабет Эрскин. Она взглянула на него мутным взглядом, длинный столбик пепла упал с ее сигареты на кардиган.

– Он умер, да? Мой маленький Ричард мертв? – Глаза ее налились кровью: слишком много слез и водки, лицо покраснело, четче обозначились морщины. Выглядела она так, будто за прошедшие десять часов постарела на десять лет.

Соседка в нетерпении подалась вперед, ожидая наступления момента истины.

– Мы этого не знаем, – сказал Логан. – Мне просто нужно задать вам еще пару вопросов, о'кей?

Миссис Эрскин кивнула и глубоко затянулась.

– Это касается отца Ричарда, – прибавил Логан.

Элизабет окаменела, как будто через нее пропустили тысячу вольт.

– Не было у него отца! – выдохнула она.

– Не женился на ней этот ублюдок, – сказала соседка с явным удовольствием. Конечно, это не так здорово, как если бы мальчишка оказался мертвым, но покопаться в болезненном прошлом – тоже неплохая замена. – Обрюхатил ее, когда ей всего пятнадцать лет было, а потом не захотел жениться. Засранец он был!

– Да! – Незамужняя миссис Эрскин отсалютовала быстро пустеющим стаканом с водкой. – Он был засранец!

– Конечно, – продолжила соседка, понизив голос до театрального шепота, – он еще и ребенка хочет видеть. Можете представить? Своим признать его не хочет, зато хочет брать его с собой в Дути-парк играть в гребаный футбол! – Она наклонилась и плеснула громадную порцию водки в стакан подруги. – Должен же быть хоть какой-то закон.

Логан резко повернул голову к старухе:

– Что значит он еще и ребенка хочет видеть?

– Я не позволяю ему приближаться к моему маленькому солдатику. – Элизабет Эрскин неуверенной рукой поднесла стакан к губам и одним глотком его ополовинила. – Он подарки присылает небольшие, открытки с письмами, а я их сразу выбрасываю.

– Вы сказали нам, что отец Ричарда умер.

Элизабет удивленно посмотрела на него:

– Я не говорила.

– Да и пусть бы он сдох, – вставила ее соседка, натянуто улыбаясь. – Туда ему и дорога.

И Логан понял, что произошло: констебль Ватсон сказала ему, что отец мальчика умер, а ей сказала эта мерзкая старая сука, соседка.

– Понятно, – сказал он, стараясь сохранять спокойствие. – Отцу сообщили, что ребенок пропал? – Уже второй раз в течение одного часа он задавал этот вопрос, и ответ был ему известен.

– Это не его поганое дело! – вскричала соседка Элизабет ядовитым тоном. – Лишился он всех своих прав, когда от ребенка отказался. Представьте себе этого ребенка – как бы он жил безотцовщиной? Да все равно этот засранец уже все знает. – Она указала на открытый экземпляр «Сан», лежавший на ковре. Заголовок вопил: «Чокнутый педофил нанес еще один удар!»

Логан закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Старый тупой боевой топор снова нанес удар по нервам.

– Вы должны сказать мне, как зовут отца Ричарда, миссис… мисс Эрскин.

– И с какой стати она вам должна сказать! – Старуха вскочила на ноги. Сейчас она исполняла роль благодетеля, защищавшего несчастную корову, сидевшую на диване. – Это вообще не его гребаное дело!

Логан повернулся к ней, бросил:

– Сядь и заткнись!

Она раскрыла рот, потом сказала:

– Вы… вы не можете так со мной говорить!

– Если вы не сядете и не замолчите, я вызову сюда одного хорошего констебля, отправлю вас в участок и обвиню в даче ложных показаний. Понятно?

Она села и замолчала. Логан снова посмотрел на мать Ричарда:

– Мисс Эрскин, мне нужно знать.

Она допила все, что оставалось в стакане, и, покачиваясь, поднялась на ноги. Ее сначала качнуло влево, она постояла и направилась к серванту; достигнув цели, долго копалась в нижнем ящике, выбрасывая на пол клочки бумаги и маленькие коробочки.

– Вот! – гордо произнесла она, вытаскивая картонную папку с потрепанными краями и золотым оттиском на обложке в виде ленточек с узелком. Такие папки обычно получают выпускники школ. Она вручила папку Логану.

Внутри была фотография подростка, на вид лет четырнадцати с небольшим. Он обладал парой густых бровей и слегка косил, но сходство с пропавшим пятилетним мальчиком сразу бросалось в глаза. В нижнем углу над логотипом фотографа старательным детским почерком было написано: «Моей дорогой Элизабет. Буду любить тебя вечно. Даррен. XXX». Яркое выражение чувств человека, достигшего половой зрелости.

– Он был вашей школьной любовью? – спросил Логан, вертя в руках коричневую папку. На ней была наклейка с именем фотографа, его адресом и телефоном и еще небольшая белая бумажка с надписью: «Даррен Колдвелл, третий год обучения. Академия „Феррихилл“».

– Он был у-блю-док! – снова подала голос соседка Элизабет, с удовольствием по слогам произнеся последнее слово.

– Вы знаете, где он живет?

– Все, что я о нем знаю, с тех пор, как он научился к девчонкам подкатывать, это то, что он уехал в Данди, черт бы его взял! В Данди! – Старуха сунула в рот очередную сигарету и прикурила. Глубоко затянулась, отчего кончик сигареты ярко вспыхнул, и выпустила дым из носа. – Этот маленький паскудник ждал не дождался, как бы слинять поскорее, ага. Я что говорю, у него здесь сын подрастает, а он в Данди улепетывает при первом удобном случае. – Она еще раз глубоко затянулась. – Должен же быть какой-то порядок, черт бы его побрал!

Логан спокойно дослушал старую соседку Элизабет Эрскин. Поскольку Даррену Колдвеллу не разрешали видеться с сыном, было уже не важно знать, где он живет. Вместо этого Логан спросил у Элизабет, может ли он оставить у себя фотографию Ричарда.

– Да хоть сожгите ее, – ответила она.

Логан вышел.

С неба все так же лило, и грязный BMW по-прежнему стоял напротив дома. Прикрыв лицо рукой, Логан побежал к своей машине. Уселся, включил обогрев на полную мощность и поехал обратно в штаб-квартиру.

Напротив входа в серое бетонное здание стояла куча телевизионных камер, перед ними стояли очень серьезные репортеры, внимательно в них смотрели и делали весьма серьезные заявления относительно качества работы полиции Грэмпиана. Женщина-констебль, с которой Логан говорил по телефону, не обманула: Змеюка Сэнди поднял целую бурю.

Логан загнал машину на парковку, проскочил никем не замеченный через проходную и направился в комнату для оперативных совещаний.

Там все опять было вверх дном. Только на этот раз в центре событий находилась взволнованная женщина-дежурная из Отдела по связям с общественностью. Она стояла, прижав к груди папку, и что-то пыталась выяснять у четырех дежурных офицеров, как только замолкали непрестанно звонящие телефоны. Увидела Логана, и ее лицо оживилось. Наконец-то появился тот, с кем можно было разделить весь этот стресс.

– Сержант… – начала она, но Логан жестом попросил ее подождать и схватил трубку одного из замолчавших телефонов.

– Только одну минуту, – сказал он, набирая номер регистрационного отдела.

Ему сразу же ответили.

– Пробейте мне Даррена Колдвелла по базе данных автовладельцев, – сказал он, быстро производя в уме нехитрые математические вычисления. Даррен трахнул Элизабет Эрскин, когда той было пятнадцать, плюс девять месяцев беременности, да еще ребенку пять лет. А если предположить, что они учились в одном классе, когда у них случилась «вечная любовь», получается, что Даррену сейчас должно быть года двадцать два. Плюс-минус несколько месяцев. – Ему двадцать с небольшим, может без регистрации проживать в Данди… – Он несколько раз кивнул, когда сотрудник на другом конце провода повторил все детали запроса. – Да, все правильно. Когда сможете мне сообщить? О'кей, я подожду.

Женщина из пресс-службы стояла напротив него с таким видом, будто ей в трусы засунули живую селедку.

– Вся пресса на нас набросилась! – торопливо заговорила она, пока Логан дожидался результатов проверки. – Этот гребаный Шипящий Сэнди, юрист хренов, каким только дерьмом нас ни пачкает! – У нее было красное лицо, свекольный оттенок распространялся вниз от светло-русой челки до шеи, как загар. – Мы можем им что-нибудь сказать? Ну хоть что-нибудь? Чтобы мы могли выглядеть так, будто движемся в нужном направлении?

Логан прикрыл трубку ладонью и сказал дежурной, что расследование идет по нескольким направлениям.

– Не нужно мне это! – Она чуть не лопнула от ярости. – Эту лапшу я им на уши вешала, когда у нас совсем ни хрена не было! Я не могу это им опять повторять!