Стюарт Макбрайд – Колыбельная для жертвы (страница 52)
Хитрюга снова включил микроволновку:
– Это неправильно. Элис…
– Будет в полном порядке. Все как по часам. Поедем туда в… Что еще?
Хитрюга покраснел:
– Да так, проблема небольшая. Нам нужна другая машина.
– А что случилось с «мондео»? Я думал, ты…
– Я припарковал ее за углом вчера.
Нет, это просто замечательно.
– Ты ее в Кингсмите оставил?
– А откуда мне было знать?
– Это же Кингсмит!
Он поковырял ногтем этикетку на бутылке с пивом. Уставился в пол:
– Ну да.
Глубоко вдохнул несколько раз. Ладно… Жизнь на этом не кончается.
– Угоняем другую машину. Приезжаем туда. Отключаем сигнализацию, вырубаем собак, хватаем эту мерзкую тварь, увозим, лес, мелкая могилка, машину сжигаем – и обратно домой.
– А что, если…
– Все будет как надо. Поверь мне.
Вторник
25
Я моргнул в потолок. Сердце бухало, как кирпич в стиральной машине. И где, черт возьми…
Точно. Квартира в Кингсмите. Не тюрьма.
Пора с этим завязывать.
Закрыл глаза. Уронил голову на подушку. Выдавил из себя длинный дрожащий вздох.
Из радиобудильника донеслось бренчание гитары, резкое и дисгармоничное. Потом мужской голос:
Вот и наступил этот день. Сколько времени прошло.
С противоположного конца кровати ухмыльнулся Боб-Строитель.
Последний день миссис Керриган на этой земле.
Грохот в груди сменился тупой ноющей болью.
Одно дело фантазировать, что убиваешь кого-то, другое дело – планировать и готовиться к убийству… Но исполнять его?
Вот так вот просто взять и приставить дуло пистолета к затылку и потом нажать на курок?
Не смог сдержать улыбку.
Конечно же миссис Керриган заслуживала чего-то более медленного и, несомненно, более интимного. Чего-нибудь с пассатижами и электродрелью… Но ведь Паркера это не вернет, правда? Конечно же не вернет.
Давай, Эш. Встаем.
Не стал вылезать, под пуховым одеялом тепло.
Пистолет холодит мне руку, яркая вспышка – это пуля направляется прямо ей в лоб, и грохот выстрела сливается с мокрым разрывом в затылке, когда он всем своим содержимым разлетается по полу.
Нет, сначала отстрелим коленные чашечки.
Послушаем, как она начнет молить о пощаде.
Да и не заслужила она ничего…
Песня закончилась. Началась другая. И потом еще одна.
К утренней молитве спешить не надо. Первый раз за два года я могу оставаться в постели столько, сколько мне заблагорассудится.
Я сел, спустил ноги на пол.
Я повертел ступней. Ее обожгло огнем, потом что-то хрустнуло. Я снова завращал, пока не заболело еще сильнее. Стыдно признаться, но с ребрами было не так плохо. Кожа была лиловая, синяя и черная, вдоль всего правого бока, от подмышки до колена. И еще на плече и по всей руке. Как будто кто-то меня дубиной отработал.
– Отличная работа, ребята. – Криминальный отдел полиции Олдкасла сливал информацию, как геморрой свои кровавые дела.
Бла-бла-бла.
Пришлось немного потрудиться, но я наконец сел прямо, хоть и пришлось пошипеть и постонать при этом. Так, сначала завтрак, потом по-быстрому в душ, потом в «Голову почтальона», к Джейкобсону, рассказать подробности о последнем приеме пищи Клэр Янг. И после этого, если получится, допросить коллег Джессики Макфи, на предмет, не заметили ли чего-нибудь подозрительного, может быть, кто-то слонялся вокруг.
Быть все время чем-то занятым – до того момента, пока не настанет время передать миссис Керриган прощальное «прости» пулей в лоб. Прямо между глаз.
Корчась от боли, влез в чистую одежду и, открыв дверь спальни, похромал в коридор.
Вчера тут пели и плясали, а ныне тишина стоит. Мертвая.
В гостиной, скорчившись, на надувном матрасе, сидел Хитрюга. Завернут в пуховое одеяло, жирные пальцы ощупывают кожу на обрюзгших щеках, под глазами мешки.
Он что-то пробормотал, потом стал обеими руками тереть лицо.
– Ну что, сегодня кофе не варим?
– Бррр…