Стюарт Макбрайд – Дом плоти (страница 59)

Вторая команда работала там, где со скота сдирали шкуры, — четыре констебля в халатах, покрытых грязно-розовыми пятнами. Они перебирали шкуры, одну за другой, чтобы убедиться, что среди них нет ничего… принадлежавшего человеку.

Логан выслушал старшего, посетовал вместе с ним по поводу вони, затем выбрался из помещения с максимальной скоростью. Знал бы он, что это был рай в сравнении с цехом по переработке белка!

Уже при входе Логана едва не вырвало: запах горелого жира сбивал с ног. Через помещение тянулись грязные трубы, они вели к трем большим печам, которым самое место в американском ужастике. Здесь работала еще одна команда. С трех центрифуг величиной с колесо трактора они выбирали кусочки не больше пальца.

Логан пробыл в цеху менее тридцати секунд, но уже начал потеть.

— Как у вас дела?

Женщина-офицер сняла маску с лица, отвела влажную прядь с мокрого лба и сказала:

— Хуже не бывает, сэр. Печи выключили часов в семь, но здесь всё еще зажариться можно. А это, — она показала на куски, — может быть чем угодно. Только взгляните! Копыта, кости, головы, кровь, жир проходят через два комплекта металлических зубов. Затем то, что от них остается, отправляют в котлы и варят до отупения. В общем, муть какая-то! — Она бросила пригоршню кусочков на большое металлическое сито. — И мы умираем от жажды.

Логан взглянул на центрифуги:

— И много у вас еще осталось?

— Начать и кончить.

— Ладно, идите выпейте по чашке чая и…

— Ох и не фига себе! — Мужчина-полицейский зажал что-то между указательным и большим пальцами, поворачивая так и эдак. Логан подошел и протянул руку. В ладонь лег золотой зуб.

Через десять минут кто-то нашел еще один зуб.

Как ни странно, находки взбодрили людей. В ближайшие двадцать минут удалось обнаружить с полдюжины серых комочков — пломбы, иногда вместе с зубами.

Кем бы ни был Мясник, он нашел идеальный способ избавляться от трупов. После костяной мельницы, центрифуги и котлов всё, что осталось твердого, измельчалось в пыль и продавалось производителям корма для домашних животных. Один Бог ведает, останки скольких жертв прошли через желудки кошечек и собак…

Тепло. Хитер перевернулась на бок и улыбнулась в темноте. Подушка под головой приятно пахла. Она завернулась в одеяло. Чистая пижама на вымытом теле — что может быть приятнее!

— Если подумать, в этом нет ничего удивительного, — сказал мистер Новичок. Он успокоился — смерть, похоже, пошла ему на пользу.

Данкан вздохнул:

— Она пытается заснуть.

— Это называется стокгольмский синдром. Она здесь уже давно, и во всем зависит от Мясника. Он дает ей еду, воду, позволяет выжить. Не говоря уже о физическом и духовном напряжении…

— Она не сумасшедшая!

Мистер Новичок рассмеялся:

— Данкан, мы мертвы, ты забыл? Мы всего лишь плоды ее воображения, и мы спорим, слетела она с катушек или нет. Думается, это вполне очевидно, разве не так?

— Я… наверное, ты прав.

Хитер почувствовала тяжесть тела, опустившегося рядом с ней.

— И не забывай про нож, — сказал Данкан.

— Ага. — Мистер Новичок сел с другой стороны; они вроде как поймали ее в ловушку под одеялом. — Теперь у тебя есть нож.

Даже с закрытыми глазами она могла видеть бледно-голубой блеск ножа, спрятанного под матрас ее новой уютной постельки. У нее есть нож — тот самый, который вылетел из ванны, когда ее опрокинул мистер Новичок. Нож был длинный и острый, и сиял как смерть.

— Ты можешь его убить.

— Он слишком большой. Его убить нельзя. Он — ТЬМА. Он был всегда.

Данкан похлопал ее по плечу:

— Не придумывай, Хитер, человек не может быть ТЬМОЙ. ТЬМА — это ТЬМА, и она действительно вечна, а Мясник всего лишь человек.

Хитер попробовала устроиться поудобнее:

— Вы не можете немного подвинуться?

— Ты счастлива?

— Данкан, перестань быть таким…

— Я и не пытаюсь. — Он отвернул одеяло с ее лица. — Я задал вопрос. Ты счастлива?

Она подумала о НЕМ, как ОН стоял в своей одежде мясника. Как тяжело дышал, отскребая залитый кровью пол…

— Я не смогу это сделать.

Данкан наклонился и поцеловал ее в макушку:

— Я знаю, солнышко. Я знаю. Но ты могла бы стать свободной.

35

Десять часов утра, в голове у Логана гудело от трех кружек кофе, которые он выпил, пытаясь не заснуть, пока в морге работали с останками Томаса Стефена. Командовала доктор Изобел Макаллистер. Кроме него присутствовали инспектор Стил, старший инспектор Бейн, помощник старшего инспектора, помощник Изобел Брайан, тезка начальника полиции, полицейский фотограф и старый доктор Фрейзер в комплекте со своими волосатыми ушами. Все в сборе.

Изобел собрала Тома Стефена на большом столе, расположив кости в надлежащем порядке. Внутренности были вложены в две половинки грудной клетки. Сверху — истерзанная голова. Логану ни разу не доводилось видеть такого сюрреалистического зрелища. Скелет человека с блестящими внутренностями и приставленной головой…

Стил поморщилась:

— Что это за запах, черт побери?

Логан нахмурился:

— Я принял душ, так что не надо! Дважды ночью и трижды утром. Это все клятая скотобойня.

Теперь запах жженого жира перемешивался с резким запахом формалина.

Логана пошатывало… Или это все кофе виноват? А может, виной тому Изобел, возившаяся с отрубленной головой Стефена? — ее пальцы двигались по распухшему лицу, будто пытались запомнить черты на ощупь. Томас Стефен при жизни был лысым, только венчик седых волос по краю; под недавно сломанным носом торчала небольшая бородка; кожа покрыта ссадинами.

Изобел осмотрела на макушку:

— Тут дыра… в рану было засунуто что-то вроде тампона… — Она вытащила комок темно-красной ткани. — Круглый прокол на макушке. Плоть вокруг цела, кость не поцарапана, так что это, скорее всего, не дрель. Нечто твердое, двигавшееся с большой скоростью, вертикально… Напоминает пулевое отверстие при выстреле в упор, но следы пороха отсутствуют… — Она перевернула голову и уставилась на шейный обрубок; из дырки на макушке потекла розово-коричневая слизь. — Однако странно… Брайан, — позвала она своего помощника, — мне нужна пила для распила костей.

Логан старался не думать, что сейчас произойдет.

Когда все было закончено и помощник смыл клейкую гадость со стола, Изобел изложила им, что ей удалось выяснить. Дыра в голове Томаса Стефена проделана штырем. Штырь вошел на четыре и три четверти дюйма в мозг, при этом осколки кости впились в ткань вокруг отверстия. Далее штырь спустился по краю левого полушария, нанес обширные повреждения мозжечку и практически уничтожил мозговой ствол. Выходное отверстие обнаружилось в том месте, где череп соединяется с позвоночником, и оно было меньше входного.

— Что-нибудь заостренное? — На этот раз Стил не высказывала пренебрежения. — Может быть, пестик для колки льда?

— Нет… Убийца вынул то, чем он проделывал дыру, и сунул в отверстие что-то еще… — Она взяла маркер и нарисовала на доске схему. — Позвоночник был разрублен вертикально, примерно посредине, скорее всего, топором, но в верхней части спинной мозг поражен целиком. То, что он использовал, вошло в позвоночник вплоть до пятого позвонка. Вошло и эффективно разрушило мозговой ствол, обрезав нервные ответвления.

Кто-то выругался.

— Смерть была практически мгновенной. Никаких моторных функций.

Доктор Фрейзер кивнул:

— Классический удар по мозгам.

— Простите? — переспросила Изобел, надевая колпачок на маркер.

— Так делали до того, как защитники животных объявили этот способ вне закона. — Фрейзер сделал из руки пистолет и приставил указательный палец ко лбу Логана. — Пистолет для крепежа выстреливает металлическим стержнем в череп свиньи, коровы или нашего сержанта. Только в этом случае смерть не мгновенная. Иногда животные просто впадают в ступор. А ведь мускульные спазмы — пренеприятная вещица. Никому не хочется, чтобы его лягнул бык в полтонны весом. Поэтому брали гибкий металлический провод и засовывали его в дыру, через мозговой ствол к позвоночнику, слегка подергивали и затем уже перерезали животному горло. — Доктор пожал плечами. — Я вырос на ферме…

Изобел ощетинилась:

— Ну это не противоречит моему заключению…

Ее перебил помощник старшего инспектора: