Стюарт Макбрайд – День рождения мертвецов (страница 90)
Найти его и убить. Шаг, волочим… Шаг, волочим… Сжать мои ноющие пальцы вокруг его горла и сдавить… Шаг, волочим… Шаг, волочим… Привязать его к стулу в подвале… Шаг, волочим… Шаг, волочим… Резать ножом его кожу и слушать, как он кричит… Шаг, волочим… Шаг, волочим…
В темноте вспыхнули огни фар, стали приближаться.
Шаг, волочим… Шаг, волочим…
Машина подъехала и остановилась прямо напротив меня.
Шаг, волочим… Шаг, волочим…
Водительская дверь открылась, внутри машины зажегся свет.
— С вами все в порядке?
Я моргнул, протер рукой глаза.
Мальчишка: тощий, длинные светлые волосы, большая щербина между передними зубами. Доусон Витэкер, сын Терри.
Я прищурился, пока машина не попала в фокус. Сраный «рено» с вмятинами на боку. Моя машина.
— Это моя машина.
— Простите. — Он открыл дверь с пассажирской стороны, обежал машину и поддержал меня под локоть.
Шаг, волочим… Шаг, волочим…
— Головой не ударьтесь.
— Домой хочу… — Я свалился на сиденье.
Доусон облизал губы, мгновение помедлил и залез обратно в машину.
— Я в этом не виноват. — Мальчишка переключил скорость, выезжая на внешнюю линию, чтобы обогнать автомобиль-фургон. — Я знал, что что-то случилось. Мама ни за что не отпускала меня на тренировку без охраны, особенно после того, что случилось с папой… Обычно это или Юджин, или Эд, или Дерек, но чтобы все трое…
В темноте засветился дорожный знак: «Южный Уэльс М4; Бристоль (Запад), Юго-Запад, Мидлэндс (М5); Бристоль М32». Доусон миновал развилку.
— Не могу вести вас в Бристоль — у мамы там весь бизнес организован, если мы появимся в неотложной помощи, она об этом через пятнадцать минут узнает. Мы едем в Глостер.[100]
— Никаких больниц. — Я глубже погрузился в свое кресло.
— Вам нужен покой. Постарайтесь заснуть или еще что-нибудь…
Черта с два.
— Как ты меня нашел?
— А что с вашей ногой? — Он смотрел прямо перед собой.
— Искупление грехов. — Я сделал из пальцев пистолет и направил на него. — Бах.
— Мама всегда избавляется от них по дороге на работу. Я и подумал… Ну, если вы еще живы… — Вдали замигали городские огни. Мы обогнали обшарпанный «форд-транзит». — Мальчик-день-рождения на самом деле похитил вашу дочь?
— Для мальчика ты очень неплохо ведешь машину.
— Мне
— Точно.
Он еще крепче ухватился за руль, как будто собираясь сорвать его с рулевой колонки. Ему не хватало только артрита, мертвой дочери и дырки в ноге. Пластиковый корпус рулевой колонки был весь покрыт царапинами, словно большая серая фисташка. Из него торчали провода, их медные концы были соединены напрямую.
— Ты еще и мою машину угнал…
Доусон глубоко вздохнул:
— Мальчик-день-рождения не убивал Бренду.
Я приложил голову к холодному стеклу окна:
— Это твоя мама, да? Ей не понравилось…
— Мама подумала, что Бренда охотница за кошельками. Но она
— Поэтому она и убила Бренду.
Молчание.
— Нет. Я опередил ее.
Улица, была тихой и темной, когда Доусон, затормозив, припарковался на гравийной площадке за невзрачным бетонным зданием — четыре этажа, свет горит в окнах.
Я моргнул. Руки были словно налиты свинцом, ноги тоже. Наверное, потерял прилично крови.
Он, помогая, почти выволок меня из машины:
— Идти можете?
— Я не… Да.
— Тут недалеко. — Он взял мою руку и положил себе на плечо.
Открыл заднюю дверь своим ключом, и мы похромали но узкому коридору к небольшой лестнице, ведущей вниз. Черт побери, ну почему здесь должна быть лестница?
Шаг, пум… Шаг, пум… Переношу вес тела на пятку и стучу каблуком.
Внизу синяя дверь с почтовым ящиком. Доусон снова вынул ключи, поколдовал с замком, и мы очутились в небольшой квартирке в полуподвальном этаже, наполненной ароматом чего-то пекущегося.
Он закрыл дверь и стал запирать ее: три тяжелые щеколды и привинченный к половицам металлический прут, крюком вдевающийся в большую стальную пластину на двери.
В наших краях домашние плантации с марихуаной так круто не охраняют.
Доусон снял пальто и повесил его на крючок:
— Брен? Брен, это я.
Голос из холла:
— Как потренировался?
Он провел меня на маленькую кухню, выкрашенную в веселенькие желтые цвета Перед электрической плитой, помешивая что-то в кастрюле, стояла молодая девушка.
— Рыбные палочки и яблочный пирог, если ты не… — Она обернулась — длинные светлые волосы и прическа совсем как у матери.
Улыбка исчезла с лица Бренды Чедвик. Она уронила деревянную ложку и прикрыла выдававшийся живот руками:
— Кто это?
Доусон успокаивающе поднял руки:
— О’кей, не волнуйся, я все объясню.
— Да уж объясни, пожалуйста!
Передо мной на столе стояли чашка горячего чая с молоком, тарелка рыбных палочек, картофельное пюре и макароны-колечки. Все остывало, в то время как Доусон и Бренда с волчьим аппетитом уничтожали свой ужин.
Бренда отправила в рот последние макаронинки, выпрямилась и погладила выступающий живот:
— Сами понимаете, мы не могли остаться. Если бы мать Доусона узнала, что я беременна, она убила бы и меня, и нашего ребенка.
— Пришлось убежать.