Стюарт Макбрайд – День рождения мертвецов (страница 86)
— Заткнись, Хаггис. Будешь говорить, когда тебя спросят, понял?
Минут через пять мы припарковались на трехполосной проселочной дороге, окруженной зелено-коричневыми полями. Домов видно не было.
Волосатые Руки обернулся, осмотрел меня с ног до головы. Улыбнулся:
— Эд?..
В мой живот врезался кулак, жестко, послав но телу волны обжигающего огня. Я сложился пополам, воздух с шипением вышел изо рта, а боль стала еще сильнее. Даже вздохнуть не мог. Надо было к этому приготовиться…
— Обыщи его.
Чьи-то руки обшарили мои карманы.
— Хо-хо, а что это у нас здесь такое?
— Удостоверение. А наш парнишка на самом деле коп. Черт возьми, а я-то думал, что вы, ублюдки, умнее.
— Да и бабла здесь приличная пачка… Сколько здесь, как ты думаешь, — четыре, пять сотен?
Наконец воздух проник в мои легкие.
Волосатые Руки сунул мой бумажник в карман:
— Хреновые дела у тебя, Хаггис. Приставал к сыну мистера Витэкера, совал нос в дела, которые тебя не касаются, проблемы создаешь. Не очень умно с твоей стороны, а?
Булькающий смех Эда:
— Не очень.
Да, они, скорее всего, были правы.
43
Мотор «ренджровера» сменил тональность — мы начинали замедлять движение. Ручеек пота пополз у меня по виску. Здесь, под мешком, было жарко, тонкая ткань прилипала к губам при каждом судорожном вдохе. Кровь стучала в глаза, бурлила в ушах. Надо дышать. Медленно и глубоко.
«Ренджровер», урча, проехал еще немного и остановился. Потом выключился двигатель, оставив после себя жалобное хныканье электрического мотора, потом глухой металлический лязг.
— Ну вот, Хаггис, мы и приехали. Дом, милый дом.
Кто-то сдернул с моей головы мешок.
Я моргнул. Закашлялся. Набрал полные легкие холодного воздуха.
Гараж на две машины, достаточно вместительный для «рендровера» и «ауди» И.8. Каменные стены, полки, забитые коробками, мерцающий свет ламп.
Волосатые Руки повернулся ко мне, ухмыльнулся:
— Мы готовы?
— Да не пошел бы ты…
Резкая боль в затылке, разошедшаяся по всей голове. Окружающий мир стал желтым, из углов резкими волнами рванулась чернота.
— Гллк…
Не могу пошевелить ни руками, ни ногами. Ничего не работает.
Эд выволок меня из машины, придерживая в вертикальном положении, чтобы я не упал и не натворил чего не надо на полу. Он что-то говорил Волосатым Рукам, но слова смешивались и расплывались.
Только бы не вырвало. Только бы не вырвало…
Потащили меня вниз но ступенькам. Голые деревянные потолочные балки, жужжащие подвесные лампы, пахнет сыростью и плесенью.
А потом все…
— Гакхх… — Холодная вода потекла по горлу, пролилась из углов рта на рубашку, вымочив ее.
— Ну, как дела? Лучше себя чувствуешь, Хаггис? Мне на минуту показалось, что Эд врезал тебе слишком сильно.
Я моргал, плевался и кашлял, и каждый смази был словно горящий бензин, загоняемый в мозги велосипедным насосом.
Почему я не могу двигаться?
Черт! Я сидел на старом деревянном стуле, лодыжки накрепко привязаны проводом к его ножкам, руки связаны за спиной и тоже привязаны к стулу. Наверное, так должны были чувствовать себя Стивен Уоллес и Итан Бакстер — в полном дерьме.
В комнате с земляным полом окон не было, стены были голые, под потолком качалась одинокая электрическая лампочка. Кажется, я был не единственным, кто вляпался в дерьмо в этой комнате. На кого-то, сидевшего на другом деревянном стуле, было наброшено серое покрывало, из-под складок торчала голая нога. Кожа на ней была грязная, в порезах и синяках. Покрывало было испачкано коричневыми потеками — пятнами засохшей крови.
Твою мать…
Обеденный стол стоял у стены, прямо напротив меня, его поверхность была в грязи и царапинах. Волосатые Руки прислонился к нему и сложил руки на груди:
— Ты правила здешние знаешь? Или тебе их объяснить?
— Я знаю правила.
Кивнул головой:
— Зачем суешь нос в бизнес мистера Витэкера?
— Никуда я не сую. Я же сказал — плевать мне на вашего босса, я просто хотел узнать…
Кулак Эда снова врезался мне в живот. По крайней мере, на этот раз я смог сгруппироваться. Все равно боль была чудовищной.
Еще раз со стоном всосал в себя воздух.
Волосатые Руки запричитал:
— Вот тебе новые правила, Хаггис. Никаких сальностей. У вас там что, расследование? Именно поэтому ты заявился сюда из этого… — Достал мое удостоверение. — Где, мать его, находится этот гребаный Олдкасл?
— Мальчик-день-рождения похитил мою дочь. Мне нужно…
Очередной удар выбил воздух из легких, обжег огнем мышцы живота, и я чуть не сблевал.
— Гхххх… Хватит!
— Глупишь. — Эд ухмыльнулся.
— Итак, слушай сюда, Хаггис, что там за расследование? Кто-то что-то сболтнул где не надо, а? Что, из школы кто-то настучал?
— Мальчик-день…
Моя голова резко дернулась вправо. Кровь зашумела в ушах, огнем обожгло щеку. Как будто тебя ужалила двухметровая пчела с физиономией вроде собачьей задницы.
— Не катит, Хаггис.
— Мальчик-день-рождения похитил мою дочь. Он и подружку Доусона тоже похитил. Доусон его видел. Он…
Снова в живот. Я сжался, насколько мог, принял удар. Процедил воздух сквозь стиснутые зубы.
— Позвони… позвони в участок, сам спроси.
— Нет, так веселее.
Я кивнул:
— О’кей, о’кей, скажу тебе правду. Я работаю в специальной команде но расследованию наркотрафика в этом районе. Местные копы скомпрометированы, так что приходится использовать сотрудников из других мест. Мои передвижения отслеживаются, и моей команде известно, где я нахожусь сейчас. Здание прослушивается.
— И кто тебя на нас навел?