Стюарт Макбрайд – День рождения мертвецов (страница 83)

— У его папаши аллергия на офицеров полиции. Ладно, ручка есть, чтобы адрес записать?

— Сколько это будет стоить? — Я вытащил записную книжку.

— Херня. Гражданин, движимый заботой об интересах общества, — вот кто я такой. Сделай так, чтобы ублюдок получил все, что заслужил.

42

— …и это были… это были «Coldplay» и «Fix You». — Из автомобильною радио загрохотал кашель. — Простите, ребята, что-то горло болит со вчерашнего вечера. — Дрожащий вздох. — Ладно, все в порядке… Вы слушаете программу Великолепного Стива «Воскресный Праздник утреннего лентяя» и сейчас еще одна из любимых песен Меган Тейлор…

Я мчался по М-74, мимо пролетали поля и небольшие городки. Педаль газа была почти прижата к грязному коврику «рено», телефон — к уху, и я проклинал все на свете, потому что на другом конце линии раздавались гудки, гудки, гудки. А потом он снова переключил меня на голосовую почту.

— Генри, твою мать, ответь, пожалуйста, ты мне очень нужен!

Дал отбой и набрал снова, в четвертый раз за последние двадцать миль.

Локерби уже едва виднелся в зеркале заднего вида, когда я прекратил набирать Генри и набрал доктора Макдональд. Она ответила с первого звонка.

— Эш, с вами все в порядке, в смысле, я понимаю, что с вами не все в порядке, потому что все это случилось, а вы не можете теперь быть частью команды, и я… мы все беспокоимся о вас.

— Когда он их убивает?

— В день рожденья, а почему…

— Нет. Он их убивает утром, вечером, в середине дня, когда?

Я не… Это трудно сказать… На фотографиях ничего не указывает на время дня, все они сделаны внутри помещения, при искусственном освещении, так что…

— Если бы вы были им, когда бы вы это делали?

Я вырулил на внешнюю линию и с ревом промчался мимо автобуса, набитого уродливыми детьми.

— Мне кажется, что не очень здорово фокусироваться на этом, если мы…

— Когда — он — их — убивает?

Невозможно сказать, в смысле, мне кажется, что ему очень важно убить их в день рождения, и профессор Твининг сказал, что Лорен умирала часов шесть или семь, так что он не мог начать позже шести часов вечера… — Вздох. — Я думаю, что он ходит на работу, так что не может начать пытать их до того, как уйдет утром — на тот случай, если они внезапно умрут в его отсутствие. Так что это, скорее всего, происходит после работы.

— Это значит, что у нас есть время до пяти часов завтрашнего дня. — Посмотрел на наручные часы. — Тридцать часов до того, как он… До того, как Кети…

Молчание на другом конце линии.

— Что?

— Или он может взять в понедельник выходной и целый день потратить на…

— А вот этого не надо, о’кей? Просто… не надо. — Я хмуро посмотрел на дорогу. — Генри рядом?

— Работает с поисковой командой. Опираясь на карту, разработал местоположение возможных захоронений других жертв. Он очень хорош, Эш, я честно говорю, он ужасно хорош.

Еще на один шаг ближе к обнаружению Ребекки…

— Позвоните мне, как только он вернется.

— Алло? Алло? Меня слышно?

— Ненавижу я эти штуковины… — Генри откашлялся. — Вы уверены, что нас никто не слышит?

— Генри, здесь так воняет!

— Шеба ничего не может с собой поделать. Откройте окно, если это так вас беспокоит.

Бензина осталось четверть бака. Можно проехать еще немного перед остановкой.

— Эй, вы двое, вы не можете заткнуться? Еще есть одна жертва.

— Что?

— Пару месяцев назад, девочка из Бата. Семья получила открытку, но не стала заявлять.

Кто-то присвистнул.

Доктор Макдональд:

— Вы знаете, что это значит? Это значит, что Кети не номер тринадцать, она номер четырнадцать.

Пауза.

— Я был неправ. — Голос Генри был почти неслышен из-за рева мотора. — Я был неправ, Эш. — Глубокий вздох. — Он не выстраивал очередность до тринадцатой жертвы. Теперь это никогда не остановится…

— Эш, если у Кети четырнадцатый номер, то это значит, что у него начинается обострение: один раз в год в течение семи лет, две жертвы в следующий год, в прошлый год тоже две жертвы, а сейчас — три, это значит, что очень скоро их станет еще больше.

— У него началось обострение…

— Как это может помочь нам найти Кети?

Доктор Макдональд ответила быстрее, чем обычно:

— Эш, он не может сдержаться, он действует на полную, перебегает от жертвы к жертве, я думаю, что нам придется опубликовать заявление — чтобы все, у кого есть девочки, которым вскоре должно исполниться тринадцать, держали их под замком.

— Начнется паника.

— Что еще мы можем сделать, Генри, он скоро пойдет вразнос, мы не можем не сказать об этом людям — что, если бы это была ваша дочь?

— Хмфф. Моя дочь не может дождаться, когда я копыта отброшу, тогда она со своим муженьком сможет наложить лапы на мои деньги. Аля нее я не больше чем «эгоистичный старик, пропивающий ее наследство»… — Шмыганье носом. — Прости. Эш. Я снова совершил ошибку.

Мимо пронеслась флуоресцентно-желтая камера контроля скорости, сверкнула вспышка, когда я обогнал чей-то мини.

— Бойфренд жертвы сказал, что он видел Мальчика-день-рождения.

Голос доктора Макдональд зазвучал, как будто она начала подпрыгивать на кресле:

— Эш, это великолепно, Дики свяжется с полицией Эйвона и Сомерсета, возьмем описание и…

— Нет, никакой полиции. Да и приятель жертвы все равно не станет с ними говорить. Я еду туда сейчас.

— Но…

— Никакой полиции! — Я дал отбой и сунул мобильник в карман.

Осталось сто семьдесят миль.

Я вылез из машины, застонал и стал растирать спину, чтобы вернуть ее к жизни. Двадцать минут четвертого. Семь часов от Олдкасла до Бата. За Карлайл остановили за превышение скорости, но как только я предъявил свое удостоверение, сразу началось: нам так жаль, мы слышали о вашей дочери, хотите, мы сопроводим вас немного с мигалками и всеми делами…

Отстали на развязке 37, но вообще это было нечто.

Конечно, можно было полететь в Бристоль, но служба аэропорта начинает немного нервничать, когда ты пытаешься взять с собой на борт пистолет.

Я вытащил записную книжку и сверился с адресом, который получил от Энди Инглиса. Номер двадцать шестой, третий но узенькой улице в ряду сблокированных домов. Грязные, цвета ржавчины, черепичные крыши, маленькие садики, тротуары, забитые неряшливыми «хондами», «фордами» и «ситроенами».

Далеко не самое очаровательное местечко в Бат.

Я втиснул «рено» между припаркованными машинами и вылез в послеполуденный город. Здесь было теплее, чем дома, да и дождь не шел.

Толкнул деревянные ворота, они скрипнули, и я вошел в сад. Где-то по телевизору шел футбол — ревела толпа, и голос у комментатора звучал так, как будто он собирался описаться от восторга.

Нажал на кнопку звонка.

Приглушенный голос: