Стюарт Макбрайд – День рождения мертвецов (страница 76)

— Когда-то, давным давно, жил на белом свете педофил по имени Филипп Скиннер. И было у Филиппа двое детей и жена, которая очень его любила, потому что не знала, чем он занимался. И напала на королевство в то время черная чума, и в разных концах города нашли трех маленьких мальчиков, завернутых в черные пластиковые мешки из-под мусора. Они были изнасилованы и зарезаны ножом, а потом разрезаны на пятнадцать частей. И каждый кусок был завернут в пищевую пленку, как будто тот, кто это сделал, хотел, чтобы они остались свежими.

Фары машины погасли, и водитель с пассажиром стали темными силуэтами на фоне слабого свечения, шедшего от замка. Они стали придвигаться друг к другу, пока их головы не соединились.

— И призвала полиция храброго рыцаря, которого звали доктор Генри Форрестер, и рыцарь исследовал изрубленные останки мальчиков и составил психологический профиль злодея, который это совершил. И стала полиция повсюду искать того, кто подходил под этот профиль, и нашла она Филиппа Скиннера. И оказалось, что в девяностых сидел Скиннер этот в бельгийской тюрьме за нападение при отягчающих обстоятельствах и за детскую порнографию. И притащили его на допрос…

Салфетка дезинтегрировалась, пока я вытирал жир со своих пальцев.

— Но у Филиппа Скиннера был хороший адвокат, который спас его, и был Скиннер признан невиновным из-за ошибок, допущенных в ходе следствия. Храбрый рыцарь был убежден, что Скиннер виновен, и один из полицейских, отъявленный задира по имени детектив-суперинтендант Лен Мюррей, поверил ему…

Стоявшая вдалеке машина начала раскачиваться на рессорах.

— Тогда они завербовали молодого детектива-инспектора по имени Хендерсон и стали повсюду следить за Скиннером, меняя друг друга, чтобы этот мерзкий ублюдок всегда находился под наблюдением. Но не смогли они уследить за ним, и нашли в городе еще одного мальчика, разрезанного на куски, которые были завернуты в пищевую пленку. И решили тогда они, что Филипп Скиннер должен быть остановлен…

Я сделал глоток «Айрн-Брю», ополоснув рот шипучими оранжевыми химическими пузырьками.

— Но оказалось, что это не Скиннер насиловал, убивал и расчленял маленьких мальчиков, а был это молодой человек по имени Денис Чакрабарти. Он работал помощником мясника в одном из супермаркетов на Блэкволл-хилл. Профиль оказался неправильным. И он убил еще двух мальчиков, прежде чем мы наконец его поймали.

Доктор Макдональд отломила еще один кусок рыбы. Потом спросила:

— А что случилось с Филиппом Скиннером?

— Вы были правы, когда сказали обо мне, что я на самом деле жестокий человек. У меня это очень хорошо получается. — Я сжал руки в кулаки. Костяшки заскрипели. Они опухли, их пронзала боль. — Даже с артритом. Я выбивал из людей правду, запугивал, лгал, воровал, брал деньги за то, чтобы смотреть в другую сторону, обманывал жену… — Еще глотнул газировки. — Когда Ребекка… Когда она убежала, мы сделали все, что должны сделать родители: мотались по улицам, расклеивали повсюду плакаты — от Терсо до Портсмута,[96] объявляли вознаграждение, нанимали частных детективов, делали объявления по радио. Это стоило нам целое состояние, больше, чем у нас было, и я влез в долги… Большие долги. — Я барабанил пальцами по рулевому колесу, смотрел, как дождь выписывает ленты на ветровом стекле. — С тех пор жизнь уже никогда не была нормальной. Я проводил слишком много времени с журналисткой по имени Дженнифер — сначала из-за того, чтобы имя Ребекки продолжало появляться в газетах, чтобы люди его не забывали, но… Кто-то сказал Мишель, и она выследила нас, вышвырнула меня и завела себе постоянного любовника, который превратил дом в минное поле. Как раз в то время меня и попросили последить за Филиппом Скиннером. — Я опрокинул в рот остатки газировки, смял в кулаке пустую банку — костяшки пальцев были как раскаленный гравий. — Все еще продолжаете думать, что Кети повезло с таким отцом, как я?

Вентилятор с урчанием гонял горячий воздух, по крыше барабанил дождь.

Доктор Макдональд вертела в пальцах кусок рыбы:

— Тетя Джен на самом деле не моя тетя… Перед тем как стать ветеринаром, она была социальным работником и наблюдала за мной, когда меня поместили в приемную семью в Дамфриз. Я уже говорила вам, что моя мама стала совсем другой, когда вернулась из больницы… Она подождала недели три, потом залезла в горячую ванну и вскрыла себе вены, вот отсюда и до самых локтей.

— Мне очень жаль.

— Мне было шесть. Я играла во дворе с моей лучшей подругой Морин и зашла домой, потому что мне надо было в туалет… — У нее между бровей появилась морщина, две другие прорезались в углах рта. — Вода была такая красная, а моя резиновая уточка была желтая-желтая. А ее кожа была эмалево-белая, как ванна. Я сидела на крышке от унитаза и держала ее за руку, пока она не умерла…

Снаружи завывал ветер.

Я протянул руку и взял ее ладонь, жирную от картошки и немного липкую от «Айрн-Брю».

Она шмыгнула носом, ее глаза блестели в слабом мерцании огоньков приборной доски.

Снова зазвенел мой мобильный телефон, разрывая тишину резкими звуками.

— Черт побери… — Я вытащил его: Рона.

— С вами все в порядке, шеф? Придурок Смит орет так, как будто ему в ширинку «Табаско» налили. Ходят слухи, что вы назвали его…

— Не самое удачное время, Рона, так что…

— Пришлось дождаться конца смены, чтобы поработать с центральной базой данных. Журналист ваги, Талберт, пару лет назад получил по голове бутылкой во время драки в баре, истек кровью до приезда «скорой». Лицензия Хэрриет Вудз была аннулирована пять лет назад, она переехала в Дубай и теперь работает в частной охранной фирме. Где она находится в настоящий момент, неизвестно. Денни Кроуфорд исчез из Абердина восемнадцать месяцев назад. Ахмед Могхадам — в частной психиатрической клинике в Данди. А Эмилию Шнейдер посадили на восемь лет 6 Петерхед за незаконное лишение свободы и пытки двух свидетелей Иеговы.

— Что случилось с Денни Кроуфордом?

— Понятия не имею. — Клацающие звуки, как будто на клавиатуре печатают двумя пальцами. — Кхм… О’кей, сообщение об исчезновении поступило от его матери… Он полмесяца не принимал лекарств, угрожал инспектору по надзору за условно-досрочно освобожденными ножом. Вот и все. Никаких следов с тех пор, как он сел на поезд в Инвернесс полтора года назад…

Так что Стивен Уоллес оставался пока самым подходящим вариантом.

— Шеф?

— Спасибо, Рона.

— Вам еще койка потребуется на сегодняшнюю ночь? Ну, понимаете, после службы. Я все ваши вещи уже постирала…

Койка на сегодняшнюю ночь.

— Подожди секунду. — Выключил у телефона звук. Повернулся к доктору Макдональд: — Ваша тетя, она сегодня приезжает, так ведь? Вы не останетесь дома одна?

Кивок.

Я снова включил звук в телефоне:

— Хорошо, Рона. — Улыбнулся своему отражению в зеркале. — Встретимся у церкви?

— Здорово.

Я выключил телефон. Согнал с лица улыбку.

Доктор Макдональд продолжала в молчании есть рыбу с жареной картошкой, а дождь барабанил по крыше. Потом она закончила есть, облизала пальцы и вытерла их салфеткой. Сунула пустую коробку из-под еды в пластиковый пакет к моей.

— Это было здорово, спасибо, и рыба была по-настоящему свежая, и горошек великолепный, можно на пару минут воспользоваться вашим телефоном — хочу спросить у тети Джен, когда она возвращается из Глазго, а то у моего телефона батарейка села.

Протянул ей мобильник:

— Дайте мне мусор.

Она протянула пластиковый пакет.

Я вылез под дождь. Рядом с таксометром стояла урна. Сунул в нее пакет, поднял воротник и пошлепал но лужам к Шэнд-стрит, с ее причудливой коллекцией кафе в викторианском стиле, туристической шумихой и бутиками известных брендов. Прошел пару магазинов, миновал «Бутс энд Паундгэзм» и зашел в небольшую винную лавку.

Взял литр джина, немного тоника, пару бутылок красного вина, да еще и пару бутылок белого захватил. Заплатил наличными и пошел к машине, позвякивая бухлом в лиловых пластиковых пакетах.

Другая машина прекратила раскачиваться. Из окна водителя тянулся сигаретный дымок.

Я обошел лужи и снова забрался за руль «рено». Сунул мешки между сиденьями. Вытащил бутылку белого и протянул доктору Макдональд:

— Вам.

Она улыбнулась:

— Не нужно было этого делать, но все равно спасибо. — Протянула мне мобильный телефон. — Тетя Джен уже дома, так что все отлично, кроме, разве что, того, что мне придется объяснить, почему задняя дверь поцарапана. — Прижала к себе бутылку вина. — Вы думаете… — Покрутила завиток волос. — Вы думаете, это был он?

— Накиньте ремень. — Я осторожно вывел древний «рено» с покрытой рытвинами парковки. — Шейла была права — скорее всего, какой-нибудь наркоман. Флетчер-роуд — место аппетитное, на целой улице нет ни одного дома, который стоил бы меньше полутора миллионов. У вашей тети ведь есть собаки, не так ли?

— Зачем нужны доберманы-пинчеры, если у вас есть стаффордширский бультерьер и страдающий одышкой джек-рассел? — Еще крепче прижала к груди бутылку. — Со мной все будет в порядке.

39

Из колонок, прикрепленных к гранитным стенам, прохрипел голос священника:

— Давайте же помолимся. — Он воздел вверх руки, и стоявшие вокруг меня люди склонили головы.

Сент-Джаспер был забит до отказа, скамьи были переполнены, люди стояли в боковых приделах и сзади — в отчаянной надежде стать частью всеобщего горя. Над головами нависал церковный потолок, серый и ребристый, и ощущение было такое, что ты находишься во внутренностях окаменелого кита. В свете ламп всевозможными оттенками красного, синего и желтого сверкали витражи. Жалкое место, набитое долбаными упырями.