Стюарт Коэн – Семнадцать каменных ангелов (страница 55)
У Фортунато похолодело внутри.
– Почему?
Она покачала головой:
– Не знаю. Не могу избавиться от этой мысли. Девять миллиметров и потом то, что сказала Тереза Кастекс… Иногда вещи не имеют смысла, но он
Он тяжело вздохнул и некоторое время смотрел куда-то мимо нее.
– Остается
– У нас есть ее снимок.
– Откуда?
Афина похлопала его по плечу:
– Из интернета.
Она подала ему фотографию. Красивая женщина с короткой стрижкой, волосы неопределенного цвета, маленькие глаза и нос, рот круглый, как буква «о», на лице призывное эротическое выражение, и притом что остальное тело было вырезано – это оставляло непонятное тягостное впечатление. Фортунато узнал в ней женщину, которую видел за неделю наблюдения за Уотербери.
Афина продолжала:
– Я подумала, что нужно обойти все школы танго и попытаться найти ее. Если она прячется, люди с большей готовностью расскажут иностранке, чем местному комиссару. У меня такое впечатление, что не все здесь доверяют полиции.
Фортунато улыбнулся:
– Вы посмотрите, как она поливает бедную контору! Настоящий левак! – Он засмеялся – Вы правы. Если найдете ее, позвоните. – Положив на стол несколько монет, он встал. – Я тоже кое-что разузнаю.
Глава двадцать четвертая
Фортунато не бывал в отеле «Сан-Антонио» с ночи похищения и отводил расследование в сторону от этого места. Сейчас не по сезону жаркая осенняя погода разогрела воздух настолько, что он был теплый, как кровь, и, подходя к желтоватому свету, сочившемуся через стеклянные двери вестибюля, комиссар почувствовал, как намок его пиджак изнутри. Он сидел, уставившись на эти двери часами, когда они готовились к захвату, и теперь, входя вдруг внутрь, испытывал странное чувство, словно нырял в омут, поверхность которого разглядывал тысячу раз. Светло-коричневый мрамор стойки портье при электрическом освещении выглядел порыжевшим, и Фортунато заметил полоску ярко-красной полировочной мастики на медных поручнях вокруг стойки.
Он узнал клерка, скучающего молодого человека, который никак не мог оторваться от телевизора, как и в ночь происшествия с Уотербери. Его смена была с двенадцати ночи до восьми утра, и он зарабатывал ровно столько, чтобы тратить деньги на себя, если жил дома со своими родителями. Молодой человек тоскливо, как узник, безнадежно отсчитывающий часы в мраморной камере, посмотрел на него. Иной раз приходится гадать, догадываясь по лицу, что сулит общение с человеком. Это хороший полицейский.
– Добрый вечер, юноша.
– Добрый вечер, сеньор.
– Кто играет? «Ривер» и «Индепендиентес»?
– Да. «Индепендиентес» выигрывают четыре-два.
–
Молодой человек продолжал смотреть одним глазом на экран:
– Лучше поставить двадцать песо на судью. Он их приканчивает.
Комиссар вздохнул:
– Нет больше в Аргентине чести. Послушай… – Его голос звучал профессионально ровно и уверенно. Мальчишка вроде этого не станет спрашивать удостоверения – знает, что это не принесет ему ничего, кроме неприятностей, в лучшем случае придется просидеть несколько долгих часов в участке. – У меня несколько вопросов к тебе по поводу той ночи, когда пропал гринго.
На лице мальчика отразился испуг, и он бросил быстрый взгляд на дверь. Повернувшись назад, он промямлил:
– Я рассказал уже все, что знаю.
Добрым, располагающим голосом Фортунато произнес:
– Ну конечно, сынок, но я провожу специальное расследование. Не беспокойся, все законно. – Фортунато сунул руку в карман, вытащил пачку банкнот и подождал реакции клерка. – Полиция, наверное, приходила совсем недавно?
Клерк снова глянул на дверь, не очень понимая, что происходит, но вид денег приободрил его.
– Да, вчера и еще позавчера.
– Откуда?
– Федералы и эти, из
– У вас есть их имена?
Клерк нерешительно замешкался, возможно, ему в первый раз пришло в голову задуматься, с кем он разговаривает. Фортунато продолжал выжидающе смотреть на него, и клерк вынул из ящика несколько карточек. Федералы: комиссар и помощник комиссара. Офицеры известного ранга. На этот раз расследование принимало более солидный характер. Другая карточка, из
– И что ты сказал им?
– Правду. Что североамериканца не было в номере, когда я заступил на смену, и он так и не вернулся. Что я закончил смену без происшествий.
Фортунато одобрительно кивнул, голос у него был теплым и приветливым:
–
– Отчего же, были, но я не очень помню. Это же было шесть месяцев назад.
Фортунато кивнул:
– Журнал регистрации, пожалуйста.
Клерк подал ему гроссбух с записанными в нем именами. Большинство были парами, никаких идентификационных номеров или паспортов, как требуется по закону. Автоматически в голове мелькнуло, что можно потрясти хозяина гостиницы за это нарушение, потом внимание снова сосредоточилось на именах. Обыкновенные фамилии, брали номер на несколько часов. Он так и ожидал.
Из телевизора донесся свисток. Судья назначил штрафной «Риверу». Фортунато с раздражением посмотрел на экран:
– Сделай потише, – и подождал, пока клерк послушается. – Вы сдаете здесь номера по часам?
– Некоторые. Девочки приходят с Реконкисты. Но все спокойно. У нас никогда не бывает проблем.
– Ты не помнишь, ничего необычного не было с клиентами в ту ночь?
– Нет.
Полицейский вынул фотографию, которую принес с собой:
– Не помнишь, ты не видел этого человека?
Две ниточки бровей сдвинулись вместе.
– Да, да. Типичный рок-звезда. Он пришел с девочкой около… около половины первого или в час утра. Вскоре после того, как я приехал!
– Как он вел себя?
Клерк пожал плечами:
– Когда сюда приходят вот так, то не для того, чтобы знакомиться с портье. Пришел, зарегистрировался, поднялся наверх с девочкой, через два часа ушел. Видите… – Он указал на время выписки из гостиницы, обозначенное в регистрационной книге, потом вдруг прищурился. – Хотя, знаете, если я правильно помню, женщина ушла первой. Я еще подумал, чего это он делает наверху целый час.
Значит, Фабиан пробыл один в гостинице не меньше часа, в то время как Уотербери совершал свое последнее путешествие.
– Он ничего не уносил с собой, когда уходил?
– Мне кажется, с ним была спортивная сумка.
Детектив кивнул, потом задал еще несколько вопросов о женщине, выяснив только то, что она не была из постоянных клиенток и что в ней не было ничего особо запоминающегося. Больше ничего клерк не знал. Если люди Пелегрини приходили обыскивать комнату позже, то это было в другую смену.
– Хорошо. Ты молодец, юноша. К счастью, в нашем отделе есть деньги для вознаграждения граждан вроде тебя. – Комиссар отсчитал из пачки десять бумажек по сто песо, наверное две месячные зарплаты клерка. Протянув ему деньги, он придержал их пальцами. – Но я хочу, чтобы ты забыл, что видел меня. В нашем расследовании очень важен элемент неожиданности.
Клерк прижал банкноты ладонью и потянул к себе через стол:
– Не беспокойтесь, дяденька. Вы не существуете.
Фортунато пронзительно взглянул на него: