Странник – Рассказы на ночь (страница 1)

Странник

Рассказы на ночь

По ту сторону зеркал

Всю ночь его снова мучили кошмары. Уже несколько месяцев подряд из ночи в ночь он просыпался в холодном поту с бешено стучавшим в груди сердцем. Кошмары неотступно преследовали его и довели до того состояния, когда, ложась спать, боишься уснуть, а проснувшись, долго не веришь тому, что это был всего лишь сон. И вот опять. Джон лежал на постели весь в поту, сердце бешено стучало. Он поднял с пола упавшее одеяло и закурил, медленно приходя в себя.

Всё началось неожиданно, можно сказать, ни с чего. Он хорошо помнил ту первую жуткую ночь, когда начались эти навязчивые и неотступные кошмары. И что самое интересное: ничего определенного в своих снах он не видел. Просто вязкая, всё поглощающая темная жуть. Впечатление было такое, что из мглы кто-то смотрит, проникает в сознание и творит в нем что-то непонятное, необъяснимое и страшное. Джон ясно чувствовал это присутствие и это вторжение нечто несуществующего в каждую клеточку своего мозга, но ничего и тем более никого не видел. И тем мучительнее это было. Казалось, что после внезапных пробуждений это нечто всё еще присутствует где-то рядом. И так на протяжении нескольких месяцев, одно и то же, из ночи в ночь.

Докурив, Джон потушил сигарету и, поправляя подушку, скользнул взглядом по стоящему в головах зеркалу. Внезапно он увидел в зеркале отражение серой расплывчатой тени, тени, которая могла принадлежать лишь человеку. Волосы на голове зашевелились. Он хотел вскочить, чтобы зажечь свет, но тело как будто парализовало. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на зеркало, не в силах оторвать взгляда от отображения непонятной тени. Внезапно он увидел, что тень в зеркале шевельнулась и, как серое прозрачное облако, медленно поплыла в его сторону. Крик ужаса застыл у него в горле, пальцы рук судорожно сжались, как в агонии. Инстинктивно он хотел хотя бы вскинуть руки, чтобы защититься, но руки не повиновались ему. Нечто надвигалось медленно и непреклонно. Последнее, что увидел Джон, прежде чем потерять сознание, была серая тень, окутывающая его голову.

После того как умерла Мари, прошло уже три года. Джон очень любил ее и был готов на всё, лишь бы исполнить ее малейшую прихоть. После неожиданной и нелепо-трагичной смерти ему было очень тяжело. Первый год он не находил себе места. На второй боль немного притупилась, но чувство непоправимой утраты не проходило. Джон устал от душевных волнений, не находил себе места. Всё чаще ему в голову стали приходить мысли о бесполезном существовании на земле, о бренности и пустоте всего живого. Всё чаще он предавался воспоминаниям о счастливой жизни, когда была жива Мари. К концу третьего года у него начались кошмары…

Когда Джон пришел в себя и открыл глаза, он подумал, что спит. Перед ним в темной мгле комнаты в белом круге фосфоресцирующего света стояла Мари. Она была одета в белое длинное платье, шелковистые волосы были распущены по плечам. Большие зеленые глаза глядели на него из-под густых длинных ресниц. Она была спокойна и красива, как и три года назад, но в ее осанке проглядывало что-то новое. Он не мог понять что, но чувствовал нечто такое, чего никогда не замечал в ней раньше.

— Здравствуй, Джон! — прозвучал ее мягкий бархатный голос, и Джон вздрогнул: так естественно, как наяву, прозвучали эти слова.— Здравствуй, Мари! — он улыбнулся, глядя на ее лицо. — Как хорошо, что ты пришла ко мне. Я столько раз засыпал с мыслью о тебе, прося Бога, чтобы ты пришла ко мне во сне, но тебя не было, и вот ты здесь. Мари, милая моя Мари!

Джон хотел приподняться и вдруг почувствовал резкую боль в шее. Он провел рукой по больному месту — и вновь резкая боль, а на руке след крови. Внезапно его мозг пронзила мысль: «Во сне боли нет!» Значит, это не сон? Но ведь этого не может быть!

И вдруг он вспомнил тень в зеркале, и ему вновь стало страшно.— Что с тобой, Джон? Ты не рад мне? — Мари приблизилась к кровати, белый круг, в котором она находилась, приблизился вместе с ней. В этом круге Джон увидел лежащие на полу сигареты и спички. Он потянулся, чтобы закурить, руки тряслись, но не успел он дотронуться до спичек, как прозвучал резкий окрик Мари:— Не тронь! — и коробка резко отскочила в другой угол комнаты.

Джон поднял полные недоумения и ужаса глаза на женщину. Она смотрела на него в упор. Ее ярко-зеленые глаза переливались на неестественно бледном лице, этот взгляд парализовывал. Джон глядел в ее бездонные глаза, не в силах отвести свой взгляд в сторону, так кролик смотрит в глаза удаву, идя ему в пасть. Джон растворялся в этом взгляде. И не было уже ни комнаты, ни Мари, ни его самого — лишь темнота, мрак, бездна. Она заволокла его и потянула в себя, как воронка, как омут. Джон растворился, пропал в этой тьме. Он не чувствовал ничего, кроме внезапного приступа тошноты от спиралевидного вращения, точнее ввинчивания в эту бездну…

Когда утром Джон проснулся от яростной трели будильника, он ничего не помнил. Он встал с постели с чувством, что впервые за много месяцев его не преследовали ночные кошмары.

Первой, кто заметил перемены, происшедшие с Джоном, была его секретарша Элен. Она неравнодушно относилась к своему шефу-вдовцу. Но все три года со дня смерти Мари Джон не обращал внимания на женщин. И вдруг, придя утром на работу, он заметил:— Ты выглядишь прекрасно, Элен. Как ты смотришь на то, чтобы отобедать сегодня вместе?И, не дожидаясь ответа от опешившей девушки, он лукаво подмигнул и игриво ущипнул ее за пухлые ягодицы, чем привел бедную девушку в полное замешательство и заставил ее нежные щечки покрыться густым румянцем. И вообще весь день Джон был весел: он шутил, отпускал комплименты всем женщинам отдела и показал себя с такой стороны, с какой его еще никто не знал. На обед с Элен он не попал по простой причине: он ее больше не пригласил, а она ему не напомнила.

Придя вечером домой, Джон разогрел купленного в магазине цыпленка и, пока ел, прочитал свежий номер «Таймс». Не найдя в нем ничего для себя интересного, Джон включил телевизор, посмотрел какой-то слабый боевик и внезапно почувствовал, что хочет спать. Причем чувство сонливости нахлынуло на него внезапно. Он разделся, разобрал постель, потушил свет и, едва коснувшись подушки, моментально уснул.

Ему снилась собственная комната. Он лежит в кровати, внезапно он хочет подняться. Джон встает и подходит к зеркалу. Но так как в комнате царит мрак, он не видит своего отображения. Внезапно свет от луны падает на зеркало, и Джон видит в нем серый силуэт. Он хочет рассмотреть, что это такое, и подходит ближе. Вдруг силуэт в зеркале приходит в движение, и Джон видит, как к нему протягивается тонкая женская рука серо-прозрачного цвета. Он стоит, не в силах шевельнуться. Рука тянется к его голове, гладит по лицу, но Джон не ощущает прикосновения плоти, лишь холодный порыв воздуха, и вдруг, сделав резкий рывок, рука хватает его за горло и тянет к зеркалу. Джон хочет вырваться, но тело не слушает его. Внезапно он чувствует, что рука затягивает его внутрь зеркала, что он уже наполовину вошел в него и видит перед собой черные ворота, которые начинают со скрипом открываться. Собрав всю волю, Джон хочет рвануться, но рука вдруг отпускает его, и Джон падает на пол своей комнаты, ударяясь головой о край зеркала, и просыпается.

Проснувшись, Джон посмотрел на часы — было пять часов утра. Никогда он не просыпался в такую рань. По старой привычке Джон нагнулся с кровати за сигаретами, закурил и почувствовал тупую боль в затылке.— Что за черт, голова разболелась, — он поднял руку к голове, и волосы его зашевелились: на том месте, где он во сне ударился о зеркало, была большая шишка…

Джон курил, обдумывая всё происходящее, но всё это никак не укладывалось в его голове. Что это? Игра больного воображения? Ответ был прост: нужно сходить на прием к врачу. Но как это отразится на его работе? Ведь если кто-либо узнает о его галлюцинациях, а в том, что это галлюцинации, Джон не сомневался, это будет крах его карьеры. Но иного выхода из создавшегося положения Джон не видел. Он взял с телефонного столика справочную книгу и начал листать. Ага, вот: частный прием ведет врач-невропатолог доктор Уильям Свинт. Джон записал адрес доктора в записную книжку и позвонил на работу, предупредив секретаршу, что не придет сегодня, так как что-то сильно разболелась голова. После этого Джон принял душ, позавтракал и начал одеваться. Одеваясь, он поймал себя на том, что боится взглянуть на себя в зеркало. Без того плохое настроение стало еще хуже. Быстро одевшись, он пошел к двери, не оглядываясь назад, и до тех пор, пока он не закрыл дверь, его не покидало ощущение, что кто-то пристально смотрит ему в спину, и на какую-то долю секунды ему послышалось, что пол сзади скрипнул. Джон выскочил за дверь, захлопнул ее и прислонился к косяку. По его лицу тек холодный пот. Внутри всё дрожало.— Что с вами, сэр? Вам плохо? — на его плечо легла рука в черной перчатке. От неожиданности Джон тихо вскрикнул и резко подался в сторону. На него смотрела соседка мисс Харолл. — Нет, нет, мисс, то есть да. Извините, но у меня просто легкое недомогание. И, слегка пошатываясь под недоуменным взглядом соседки, Джон побрел к лифту. На улице ему стало немного лучше, а так как адрес доктора был всего лишь в двух кварталах от дома, где жил Джон, он решил пройтись пешком. Тем более что погода стояла отличная, и, идя по людной в это время улице, Джон попробовал еще раз привести в порядок свои мысли.