Стивен Тайлер – Аэросмит. Шум в моей башке вас беспокоит? (страница 72)

СТИВЕН ТАЙЛЕР, стареющая, но хорошо сохранившаяся рок-звезда, угрюмо смотрит в пространство, задумчиво глядя на свой двенадцатикомнатный дом на дереве с террасы своей эксцентричной территории в Маршфилде, Массачусетс. Он говорит в цифровой диктофон, которым едва умеет пользоваться.

СТИВЕН ТАЙЛЕР: (встревоженно, но вызывающе) Я знаю, что вы не будете так уж сильно сочувствовать тому, что я сейчас скажу, но это, блядь, моя книга, так что я могу говорить, что захочу, так ведь? [Щелк!]

Он выключает диктофон и начинает снова.

СТИВЕН ТАЙЛЕР (продолжает): Для меня больше не будет все так, как было до двадцати пяти… блядь, это слишком самовлюбленно! [Щелк!]

Но если я буду слишком самоуничижительным, то напишу очередную вылизанную автобиографию, каких и так до хуя.

(Снова говорит в диктофон.)

– Иногда мне мысленно приходится возвращаться в то время, когда мне было двадцать два, просто чтобы не сойти с ума, потому что это правда отстой. Не знаю, почему, но мне неприятно осознавать, что люди уже все обо мне знают. Они знают имена моего кота, моего отца, города, где я вырос. Я говорю с людьми, и через пару часов они ни с того ни с сего спрашивают: «Кстати, а у вас все тот же кот?» Вот так я знакомлюсь с девушками в баре. Мне не придется говорить о бывшей жене или последней подружке, они уже все знают; и я устал от этого настолько же, насколько и они.

Люди любят рассказывать истории; они рассказывают мне истории обо мне… они рассказывают мне истории о Джо. «Джо Перри просто бешеный. Да, я был с ним в тот день, когда он выстрелил себе в ногу». Ты спрашиваешь: «Да? Джо стрелял себе в ногу? Когда это было?» А в итоге выясняется, что он почти выстрелил себе в ногу.

Я иду домой к людям, которые работают на меня, а этот парень отводит меня в сторону и говорит: «Пожалуйста, скажите моим детям, что я работал с вами за кулисами, потому что так думают мои дети». И я говорю! «Ваш папа такой крутой… Без него Aerosmith бы…»

Я все об этом знаю, потому что сам так делал. Рассказывал всем, что мы с Миком братья. И представьте! Я еще и говорил, что мы играли с The Yardbirds. Это после того, как мы вместе выносили оборудование из машин. Когда я был в Chain Reaction, мы вместе ехали выступать в старшую школу «Стейплс» в 1966 году. А теперь люди делают это со мной.

(Читает стихотворение из своего блокнота, «Знаменитые пятна». Прокашливается.)

You’re born then you die, do you think that’s what life gets? Then you’re cheating yourself if the sun never sets. If truth is the truth and you make it your friend Then there’ll always be a beginning, a middle, and an end. The truth that went on that some like to squash Of the dirt that went into what came out of the wash Ты рожден, а потом умираешь, думаешь, в этом вся жизнь? Тогда ты обманываешь себя, если солнце никогда не садится. Если правда – правда и ты с ней дружишь, То у тебя всегда будут начало, середина и конец. Бесконечная правда в том, что некоторые любят давить Грязь, которая попадала в то, что вынимают из стирки.

Потому что Aerosmith – это грязь, мы проходим через ад и вылезаем из стирки!

Раньше я говорил: «Я снюхал половину Перу». Не знаю, откуда я это взял. Цирконовые щипцы – это, наверное, от Заппы. Мы все понемногу берем из эфира, надо ухватиться и держаться за что-то. Потому что если ты ничего не отстаиваешь, то ведешься на все подряд, и для меня Aerosmith всегда что-то отстаивали. В моей книге это будет три «М»: монеты, музыка и мммм (вагина). Это я сейчас сказал?

Я сплю с одним открытым глазом. Я гипербдительный. Я чрезмерно концентрируюсь и слишком зацикливаюсь. Я всегда таким был. Это часть безумия моей жизни. Я иду по песку и не успокоюсь, пока не переверну каждый камешек на пляже. Я одержим донельзя, прибавьте еще к этому СДВГ, и мы полетели! Я начну с «А», «Г», «В», потом сразу к «Я»… Да, и кстати:

Twas brillig, and the slithy toves Did gyre and gamble in the wabe: All mimsy were the borogroves. And the mome raths outgrabe. Варкалось. Хливкие шорьки Пырялись по наве, И хрюкотали зелюки, Как мюмзики в мове.(Пер. Дины Орловской)

– Э-э-э, а что это было?

– О чем ты говоришь? О ЧЕМ Я ГОВОРЮ?!

Если я завтра уйду из Aerosmith, то просто поплыву на своем каноэ. Я так люблю плавать на каноэ, что поехал со своим в Мауи и женился на нем. Это единственное место, где можно жениться на любимых предметах, главное – священный танец киавей.

Секрет жизни Стивена Тайлера № 9: раздевайтесь. Я вот что скажу, мы с Эрин в этом году вернулись ночью из поездки в Стерджис. Помылись и вышли голые на задний двор, было 33 градуса, мы курили сигареты. Я сказал: «О боже! Наверное, так люди чувствуют себя в раю – ходят голые вокруг дома, как представлял Донован, когда написал Wear Your Love Like Heaven… он только что звонил поздороваться. Адам и Ева секли».

Even Eve in Eden Voices try deceiving With lies to show the lady the way At first I stopped and stared and tried to walk away… Yeah, she ate it Lordy, it was love at first bite Yeah, she ate it Never knowing wrong from right Даже Еву в Эдеме Голоса пытаются обмануть Ложью, чтобы указать даме путь Сначала я остановился, уставился и попытался уйти… Да, она его съела Боже, это была любовь с первого укуса Да, она его съела Я никогда не отличал плохое от хорошего

Большинство из того, что происходит в мире, основано на электромагнетизме. Каждый из нас производит особый тип электричества, нашу личную частоту. У каждого из нас есть уникальная аура, а они соединяются друг с другом электромагнетизмом, который выходит из вашей личности. Если ты сексуально одержим и зайдешь в людную комнату, не сказав ни слова, то все равно можешь создать контакт, они узнают, кто ты. «Они тебя чуют!» – как скажет мой друг Рэй Табано.

Энергия – это почти психическая собственность. Я помню Мауса МакЭлроя и его подружку, когда мы жили в старом сером дощатом доме в Санапи. Маус был клавишником, и ни с того ни с сего – вррр-врр-врт – у него начинались припадки. Серьезные такие! И перед тем как этот парень съезжал и вылетал, это можно было почувствовать где-то за полминуты. Он застывал и оглядывал комнату, но ты чувствовал, как от него исходит волна энергии, похожая на маленькую молнию.

Сколько мне сейчас, шестьдесят три? Я был в Мэне, Испании, Спокане, видел, как козы трахаются на рынке, но мне потребовалось шестьдесят лет, чтобы понять, что я ничего не знаю. Я пришел к этому выводу, пройдя через все это, – я действительно не знаю, что, черт возьми, все это значит… и мне это нравится.

Подождите! Стойте! Я не закончил! Вы чокнулись? Это не конец книги! У меня еще есть слова, вы, уроды! Переверните блядскую страничку!

Глава 15

До Занзибара и обратно

The man said, «Why do you think you here?» I said, «I got no idea». Мне сказали: «Как думаешь, почему ты здесь? Я ответила: «Без понятия».

Пресса всегда с тобой, как шакалы, слоняющиеся у ворот в ожидании последнего наркомана, который вот-вот потащит свою жалкую задницу к лимузину. Когда я вышел из клиники «Чит Чат» в Вернерсвилле, Пенсильвания, в 1989 году, это был последний раз – я надеялся. Пресса спрашивала с показным сочувствием: «И каково это, Стив, пройти через все это?»

Вы о тридцати днях? Или о сорока предшествующих годах? Мне кажется, тридцать дней – это небольшая плата за остаток своей жизни. «Если это помогло, то ты снова находишь душу, – сказал я, – и тогда ты обязан клинике жизнью».