Когда к тебе приходит песня, ты пишешь ее за десять минут и думаешь: «Вот оно. Упала на колени, словно аист бросил ребенка. Она всегда была там. Эта песня. Внутри…»
Когда к тебе приходит песня, ты пишешь ее за десять минут и думаешь: «Вот оно. Упала на колени, словно аист бросил ребенка. Она всегда была там. Эта песня. Внутри…» Просто сначала она должна избавиться от этой плацентной хрени вокруг. Ведь кто вообще пишет песни? Если бы тут был Дилан, он бы сказал своим спокойным бобским голосом: «Так, и откуда же это взялось?» Из небытия, строчки приходят к тебе…
You think you’re in love like it’s a real sure thing
But every time you fall, you get your ass in a sling
You say you’re in love, but now it’s “Oooh, baby, please,”
’Cause fallin’ in love is so hard on the knees
Ты думаешь, что влюбился, что это по-настоящему
Но ты каждый раз огребаешь, когда ты влюбляешься
Ты говоришь, что влюбился, но сейчас это: «Да, детка, пожалуйста»,
Ведь влюбляться – это так больно
Ты видишь это в воздухе и говоришь: «Вот это нужно поймать». Как те индейские ловцы снов. Я смотрю на них и думаю: «О боже, это же, блядь, мой мозг!» Я что-то вижу или слышу, как играет Джо, и кричу: «Стоп, стоп! Что это было?» Или я слышу обычный переход у Beach Boys, и из него вырисовывается целая песня.
Когда я был маленьким, мама читала мне все эти рассказы и стихотворения, Диккенса, Теннисона, Эмили Дикинсон. Так я и научился рифмовать. Я рифмоголик. Из-за этого я задумался, почему, когда ты выглядываешь из бокового окна машины и останавливаешься на красном свете, мир будто тебя нагоняет. Все, что ты проезжаешь, будто бежит с тобой; стихотворения из прошлого могут превратиться сегодня в песни с помощью любопытства и воображения.
Но они настигают тебя, как тогда, когда мне снилось, что я парил под потолком, а потом вылетел из окна и полетел над городом. У меня был кусок дерева, я стоял на холме, прижимал его к груди и ловил ветер, как сани ловят снег, и начинал подниматься, потом падал, катился вниз по склону и снова хватал дерево и ловил ветер, я боялся, что снова упаду, а потом снова поднимусь, и ветер унесет меня в море. Я поднимался так высоко, что садился на дерево. И я просыпался с вопросом: «А существуют ли летающие машины?» Я чувствовал это ощущение в груди, как при падении. Эти рассказы вдохновляли на мечты, так что спасибо тебе за них, мама.
Я крутил маленький череп, который вплетал в свою косу, и такой: «Хм-м-м». Я начал с чего-то, что знакомо всем, как те строчки из Dream On.
Every time I look in the mirror
All these lines on my face getting clearer
Sing with me, sing for the ye-ears.
Каждый раз, когда я смотрю в зеркало
Морщины на моем лице становятся четче
Пой со мной, пой о про-ошлом
Я схватил щепотку этого и забросил, как дрожжи. 2010 год, и если бы я провел линию от Dream On до сегодняшнего дня, то я бы сказал:
All the lines on my face as I sang for the years
was the skull in my braid barely down to my ears?
I could deal with the screamin’, you know how that goes
when the skull in my braid hung down to my nose.
Пока я пел о прошлом с морщинами на лице,
доставал ли череп в моей косе мне до ушей?
Я могу справиться с криком, вы сами его слышали,
когда череп в моей косе будет свисать с носа.
Я чувствую, как текут стихи, и все, они уже сами льются на бумагу.
I’ll have had me a pint and be hanging with Keith
when the skull in my braid’s grown down to my teeth.
If I’m not on tour, well, you’ll know where I’ve been
when the skull in my braid’s grown down to my chin.
When the agents and labels get round to a check,
that old skull on my braid will be down to my neck.
And I’ll take that old check and I’ll rip it to bits
by the time my old skull has grown down to my tits.
With my girl in the sun and I’ll maybe get faced
when the skull in my braid’s grown down to my waist.
I’ll be rippin’ it up with a mouth full of sass
when the skull in my braid’s lookin’ down at my ass.
And life’ll be good and life will be sweet
if that skull in my braid makes it down to my feet.
It’s been second to none, that no life can compare,
when that skull in my braid gets cut out of my hair.
Я бы выпил пива и тусовался с Китом,
когда череп в моей косе дорастет до зубов.
Если я не в туре, то вы знаете, где я был,
когда череп в моей косе станет ниже подбородка.
Когда агенты и лейблы будут слушать нашу репетицию,
череп в моей косе будет лежать на шее.
И ту же самую репетицию я раскритикую в пух и прах,
к тому моменту, как череп в моей косе дорастет до сисек.
Возможно, мы будем лежать, накуренные, с подружкой
под солнцем,
когда череп в моей косе станет ниже талии.
Я буду пререкаться с отборными ругательствами,
когда череп в моей косе дотронется до задницы.
И жизнь будет хороша и прекрасна,
если череп в моей косе дорастет до ног.
Было так здорово, что ничья жизнь не сравнится,
когда мне отрежут и череп, и косу.
Вчера и сегодня я думал о временных границах между куплетом и скелетом (припевом) и о том, как все это сходится. У написания песен есть четыре элемента, или, как говорят в мире комиксов… Фантастическая четверка. Если разложить по полочкам, то получится мелодия, слова, аккорды и ритм, сложи все это – и получится то, что можно играть и чем можно бесить своих родителей.
Когда я был женат, то думал о себе в третьем лице. Я даже говорил жене: «Даже поверить не могу, что ты вышла замуж за этого парня из группы. Как это возможно?» А пару лет назад моя дочка Лив позвонила мне и сказала, что выходит замуж за Ройстона, еще одного парня из группы. И вот оно снова, как тень.
