Стивен Стирлинг – Война будущего (страница 14)

называть других идиотами, но вдруг Брэд прав, и тогда, черт, почему бы и нет?»

«Я читал ту статью в журнале «Time» о них», сказал Брэд. «По-видимому, в их рядах есть крайняя экстремистская группировка, которая считает, что человечество должно быть стерилизовано, а то и зачищено, чтобы выжила планета». «Это, разумеется, безумие», пробормотал Карл. «Можно попробовать зайти и осмотреть какой-нибудь один из этих домов», предложил Брэд; они все посмотрели друг на друга, и без слов сразу же стало ясно, что все согласны в одном - этого не делать; они сегодня уже достаточно всего насмотрелись на всю оставшуюся жизнь вперед. Сног прислушался в тиши, и ему показалось, что вдалеке он услышал звук двигателя фургона с мороженым. Похоже, это один из тех, новых, автоматических магазинов на колесах, куда бросаешь монеты, они появились летом прошлого года. Но для фургона с мороженым было еще рано, ведь на дворе стоял только март. У него заурчало в животе, и внезапно ему сильно захотелось апельсинового сливочного эскимо.

«О чем это я думаю?» , спросил он сам себя. «Тут миллионы людей погибли, а тебе

захотелось сливочного эскимо?» «Пошли», сказал он. Через дорогу стоял торговый центр, который ему и хотелось проверить.

Они подошли к нему сзади, потому что там было больше возможностей укрыться. Там они увидели труп человека, прислонившегося к стене, тело его в центре было словно сдавленным от рвоты примерно чуть ли не до дюйма, недоеденный конус мороженого таял на асфальте у левой его руки. Вокруг кусочки мороженого и содержимое желудка— Карл развернулся и бросился в кусты. Секунду спустя за ним последовал и Брэд. Сног отбежал в другую сторону, решив не поддаваться искушению оказаться всем троим в одном месте. Он услышал приближающиеся веселые звонки фургона с мороженым, и от этих звуков у него на затылке зашевелились и дыбом встали волосы, и даже стало покалывать. Он подошел к трупу и ощупал его карманы на предмет ключей, но только потом заметил, что брелок с ними находился в правой руке погибшего. А это означало опустить руку в лужу того, что… вытекло… из трупа. Сног угрюмо вытер руку о штанину человека. Затем он схватил ключи и стал пробовать открыть ими дверь. Фургон с мороженым завернул на парковку перед торговым центром; он услышал звук его шин, несмотря на довольно громкую мелодию со звонками колокольчиков. Трясущимися руками он пробовал один ключ за другим.

«Да что за херня у этого парня? Пятьдесят ключей что ли?»

«Блять», тихо пробормотал Сног. «Черт, блин, чееерт!» Подошли остальные трое, окружив его, широко раскрыв от ужаса глаза и с тревогой взирая в конец ряда, откуда на них медленно двинулся фургон с мороженым. Захрустел гравий. Карл выхватил ключи из рук Снога и, не теряя ни секунды, сунул один из них в замок. Они бросились внутрь и тихо закрыли за собой дверь. «Как ты понял, какой из них подойдет?», прошептал Сног. Карл показал им этот ключ. На нем висела бирка с надписью «Магазин». Сног посмотрел на Брэда, и оба они разразились истерическим хохотом, а Карл тем временем, не переставая, шикал на них: «Тсссс! Тсс!» Он слегка ударил Брэда, и они со Сногом от неожиданности ахнули и уставились на него.

А затем они услышали это . Захрустели шины приближавшегося фургона.

Карл губами сложил слово «Труп». Фургон увеличил скорость, и раздался царапающийся о стену звук его корпуса. Скрежет металла по штукатурке был на секунду прерван мягким, мокроватым смачным звуком. Затем фургон дал задний ход, потом двинулся вперед, вновь подал назад, продолжая все это время наигрывать свою дурацкую веселую мелодию. Сног бросился прочь от входа в магазин и опорожнил желудок за прилавком. Внезапно побледневшие Брэд и Карл последовали за ним, молча присев на корточки недалеко от него.

«Блять!», в сердцах выругался Сног, наполовину в слезах. «Черт!»

Брэд похлопал его по плечу. Они затаились, пока фургон с мороженым не отъехал. Потом они еще немного посидели. И тут до Снога медленно стало доходить, на что именно он смотрит. С потолка свисало расположенное в ряды вдоль стен красочное множество горных велосипедов. Дальше, за ними, в этом универсаме было выставлено кемпинговое снаряжение, палатки, одеяла, посуда и разные принадлежности, пуховики и целая куча всего другого, что только душа ни пожелает. «Да это целый кладезь, золотые россыпи», тихо сказал он. Приятели посмотрели на него, а он показал им рукой на универмаг перед их глазами. Потребовалась целая минута, чтобы до них сквозь шок случившегося дошел смысл того, что он имел в виду, а затем они оба медленно улыбнулись.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

САЙТ ДЖОНА КОННОРА,

УЧАСТНИКИ ТОЛЬКО ПО ЕГО ПРИГЛАШЕНИЮ

Вот он и наступил, ребята, кошмар, которого все мы и ожидали. Для тех из вас, кто

живет в сельской местности и, возможно, не в курсе, что сейчас происходит (во всяком

случае, я надеюсь, что вы там), - у меня для вас пугающие новости. В течение последних

нескольких месяцев Скайнет экспериментирует с частью автомобилей, которые

производятся на автоматизированных заводах, находящимися под его управлением. Это

привело к множеству аварий и несчастных случаев по всему миру, и по совокупности все

вместе они повлекли за собой огромное количество человеческих жертв. Все, у кого

машина новая, находятся в опасности; со всем остальным, что старше двух лет, по-

видимому, будет все в порядке, если вы не обновляли машину.

Суть происходящего сейчас по всему миру заключается в том, что эти машины стали

неуправляемыми, и они заблокировали людей в городах, как в ловушке, чтобы легче было

их убивать, когда начнут падать бомбы. И эти бомбы скоро прилетят. Если вы

находитесь в больших или малых городах, выезжайте оттуда. Просыпайтесь и

предупреждайте своих друзей и родственников, но бегите и спасайте свои жизни.

Времени у вас остается мало. Отправляйтесь в горы или в места девственной природы.

Удачи.

Джон Коннор.

СЕВЕРО-ВОСТОК АЙОВЫ

Том Престон откинулся на спинку стула и ошеломленно уставился на экран. Грубо оштукатуренные каменные стены старого фермерского дома внезапно показались ему непрочными, какими-то иллюзорными. Он смутно, как бы отдаленно осознавал, как гулко колотится у него сердце, и чувствовал запах собственного пота; кофе в чашке, которую он держал в одной руке, затряслось, словно хлещущие волны прилива в море, пока он со стуком не поставил ее на стол.

«Пегги» , подумал он. Его жена, с которой они жили врозь; и Джейсон с Лизой, его дети.

Он должен вывезти их в безопасное место. «А Пегги не станет меня слушать».

Первые четыре года их брака она мирилась с его сервайвалистскими воззрениями*. «Нет, буду честен: она просто не обращала на это внимание первые четыре года нашего брака.

Ей просто нравилось испытывать себя в условиях дикой природы - она считала, что все

остальное - это сказки и чепуха. А я сам, если честно, разве в это полностью верю? Ну

сейчас да, это уж точно».

- - - - - - - - - - - - - - -

* Сервайвалисты - люди, готовящиеся к концу света, который может наступить в

результате ядерной катастрофы, стихийных бедствий, эпидемий, падения метеоритов

и т.д., адепты автономного выживания.

- - - - - - - - - - - - - - -

Можно довести себя до состояния истерики от ужаса перед грозящей опасностью, но

невозможно убедить в чем-то свое нутро, свое внутреннее чутье, если вообще-то по сути

в это не веришь. Он вспомнил, как он перенес ее через порог это старого фермерского дома: она была в восторге. Ни разу в первый год их совместной здесь жизни она не пожаловалась на то, что ей приходится самой таскать воду, колоть дрова, или заниматься огородом размером с пару акров, или консервировать овощи и фрукты, что неизбежно с этим сопряжено. Она упивалась этим. И он был так горд своей новобрачной. Когда на свет должен был появиться Джейсон, она немного нервничала по поводу того, что придется прибегнуть к помощи повивальной бабки, но все прошло хорошо, и позже она благодарила его за то, что он настоял на этом. Она родила маленькую Лизу при тех же обстоятельствах, уже не колеблясь и без проблем, хотя из-за двоих детей в подгузниках ей стало сложнее со всей этой водой, которую ей теперь нужно было еще больше таскать. А потом, когда Джейсону исполнилось шесть… «Учиться будет дома», сказал он. «А как иначе?» «Нет, только не мой ребенок». Это стало началом конца. Вообще-то к этому времени он действительно очень серьезно вовлекся в это движение автономного выживания. Большинство выходных дней его дома не было, он водил группы единомышленников в девственную природу, обучая их, как можно там выжить. Оставляя ее одну с детьми. Он заставил ее научиться стрелять, хотя видел, что ей это очень не нравилось. Он брал ее с собой на охоту, но что бы он ей ни говорил, он не мог заставить ее подстрелить какую-нибудь живность. «Что ты будешь делать, если со мной что-нибудь случится?», спрашивал он ее. «Обречешь детей на голод?»

Но она лишь смотрела на него вот этим взглядом . Он заставил ее провести у них дома

занятия по консервации продуктов с участием жен своих друзей-сервайвалистов, считая, что это неплохо придуманный ход, как можно получить у них консультации насчет консервирования на год вперед. К несчастью, это оказалось сопряжено с невероятным количеством труда и затраченных усилий. Когда все разошлись по домам, и в доме все убрали, изнуренная Пегги с кругами под глазами усадила его, чтобы устроить ему «разговор». Кое-кто из его приятелей уже предупреждал его о возможности такого «разговора». «Когда дойдет до этого, считай, что у вас наступили последние денечки вашей совместной жизни», сказал один из них. «И тогда вряд ли уже можно будет что-то сделать, чтобы спасти ситуацию». Когда он это сказал, глаза его были преисполнены горечи. Но Том был полностью уверен в ней и в себе, или, по крайней мере, он так считал, - до этого вечера после этого самого консервного погрома. «Том», сказала Пегги, с текущими по щекам слезами. «Я по-прежнему тебя люблю. Но жить вот так я просто не могу, это меня убивает. Я вижу, как старею, я нахожу у себя седые волосы. Том, а мне ведь только двадцать семь. Посмотри на меня! Посмотри на мои руки!» Она показала ему их - они были похожи на руки его мамы, огрубевшие от труда, шишковатые в суставах пальцев, окрашенные свекольным соком, с обломанными ногтями. «И я хочу, чтобы у наших детей были друзья. Я хочу, чтобы они ходили в школу, как ходили в нее мы». Она отвернулась от него, кусая губы. «А я не учительница, я к этому не подготовлена. Я боюсь, что неправильно их учу. И ради бога, сейчас не 1862 год! Мне нужна вода из крана, ванная, стиральная машина! Я заслуживаю того, чтобы жить в двадцать первом веке, как все, а не в стране третьего мира, которую мы сами для себя создали!» Он вспомнил слова своего друга, и по спине его пробежал холодок. «И что же ты хочешь?», спросил он ее. «Я хочу, чтобы мы переехали в город, устроились на работу и жили как нормальные люди». Он покачал головой. Он вспомнил, как он был этим поражен, тупо, до оцепенения. «Милая, тот образ жизни, о котором ты говоришь, долго не продлится. Это лишь вопрос времени». Она вскочила и нависла над ним, и казалось, пришла в ярость. «Никакой катастрофы не будет!», закричала она. «Нет ни малейших оснований думать, что это так! Сегодня, когда все страны демонтируют эти свои бомбы, мы будем жить в безопасном мире. А пока ты