Стивен Стирлинг – Терминатор 2. Инфильтратор (страница 61)
Фестиваль фильмов в Торонто, настоящее
Рональд Лабейн лежал в одежде на широкой кровати прекрасного гостиничного номера. За прошедшие сутки он настолько устал, что к вечеру в голове стучал чугунный молот. Но каждая клеточка его живого существа, за исключением чрезмерно утомленного лица, кричала от радости. Наконец-то он добился успеха! Ошеломляющего, божественного успеха, которого теперь никто не сможет отнять. Зидман и Рот показали свой фильм на фестивале, и он стал хитом сезона. Лабейна приглашали на всевозможные вечеринки, с ними разговаривали неимоверно богатые люди, его интервью транслировали на миллионы, миллионы зрителей. Интересно, чем это закончится? Время покажет!
Зидман передал указания агенту и получил от него следующую информацию: об их успехе передали все крупнейшие новостные телеканалы страны! Фотография, где он зажат между веселыми Зидманом и Ротом, обошла все газеты, и Лабейну все равно нравилось свое лицо.
Рональд продолжал недвижимо лежать на кровати, а темная комната гостиничного номера принялась вокруг него медленно кружиться.
Люди, с которыми ему удалось повстречаться сегодня днем, были умными, творческими, но слишком приземленными. По крайней мере, как показалось Лабейну. Они смотрели на него так, будто автор фильма мгновенно превратился в величайший аромат месяца, который всем необходимо попробовать. Рональд хотел улыбнуться, по чрезмерно утомленное лицо не позволило ему сделать этого. Ему еще ни разу в жизни не приходилось столько улыбаться в течение одного-единственного дня.
«Если дела и дальше пойдут так, как я планирую, — подумал он, — то скоро я начну ценить боль». На завтрашний день у него была назначена встреча с одним очень влиятельным агентом, который хотел провести беседу по поводу публикации его книги. Вся будущая жизнь раскрывалась перед ним, словно кинематографическая лента. «О, боже! У меня много, очень много терпения!»
В конце концов, со временем, настанет конец пестицидам, гербицидам, заводам по производству свинины и курятины, которые в невероятной степени загрязняют окружающую среду. Чуть позже люди откажутся от генной инженерии, применяемой в производстве зерна и мяса. Настанет эра новых, чистых источников энергии, что принесет за собой здоровую жизнь для всех обитателей земли. Труд вновь придет на смену механизации и автоматизации — все будут жить долго и счастливо.
Мысли Лабейна пошли еще дальше— он представил себе маленькие домики, окруженные аккуратными зелеными садами. Именно там и работали люди, выращивая себе средства для пропитания. Каждый человек входит в состав коммуны— нет лентяев, нет бездельников… Вместо того, чтобы лежать перед телевизором, каждый будет выискивать необходимую для себя информацию.
«Исключение будут составлять несколько часов в определенные дни недели, — подумал он. — По телевидению будут передаваться обучающие программы по переработке и запасу сырья, а также сведения о проблемах третьего мира».
Рон разочарованно покачал головой. Подобные перемены потребуют времени, терпения, и что самое печальное, крови… Человеческих жертв избежать не удастся. Но если люди не станут бороться за свое благополучие, они никогда его не добьются.
«Через некоторое время я стану общемировым феноменом, — подумал Лабейн. — Именно мне придется дать сигнал к атаке». В принципе, Рон мог начать свое дело с изобретения какого-либо вируса, который испортит все системы коммуникаций. Стоит только прекратить бюрократические проволочки, и можно смело браться за дело».
Однако сначала нужно наладить взаимопонимание с народными массами, вложить в их разум эту идею, убедить людей в том, что иного способа жизни не может и существовать, что вокруг— темнота и смерть. Сегодняшнее событие— это только начало, приобретение билета… А когда начнется насилие, большинство людей примкнет к партизанскому движению только потому, что не смогут себя мыслить вне этого потока.
«Хорошее начало, — подумал Рон, закрывая глаза и проваливаясь в объятия сна. — Очень хорошее начало».
Эстанция фон Росбаха, Парагвай, настоящее
Дитер в задумчивости присел на край стола, медленно попивая бурбон. Сюзанна, конечно, осталась еще на несколько минут, однако между ними словно кошка пробежала. Ни один из них не хотел начинать разговор о произошедших событиях, а потому они в течение некоторого времени ходили вокруг да около интересующей их обоих темы.
По прошествии получаса, который обоим показался вечностью, Дитер решил, что уже слишком поздно и Сюзанне действительно пора домой. Он проводил даму до машины, открыл дверь, поблагодарил за ужин и ушел восвояси.
«Думаю, что когда-нибудь у нас обязательно состоится подобный ужин при свечах, — меланхолично подумал фон Росбах. — Именно такие слова и говорят друг другу люди, если они прощаются навсегда». Дитер же совсем не хотел, чтобы события развивались именно так. Он страстно желал, чтобы их отношения складывались по всем законам любовного жанра. Привлекательная, интеллигентная, обворожительная женщина, которая, кажется, находила приятным его общество. Более того, порой ему казалось, что между ними устанавливаются не просто теплые товарищеские отношения. «Я уверен— у нас может быть будущее».
Дитер тяжело вздохнул и расслабился. «Ну и свинья же этот Гриего! Сюзанна в самом деле не понимала, о чем бормотал этот хулиган. Но со свойственным женщинам чутьем она поняла, что дело касалось ее персоны, а потому сразу почувствовала себя неловко. Думаю, она способна и дальше вести себя подобным образом, пока я не объясню, в чем же тут дело».
«Однако как объяснить простому человеку то, что ты подозревал его в терроризме, возможном убийстве, да еще, помимо всего остального, в тяжелом психозе со всеми вытекающими последствиями. Наверное, от подобных обвинений можно и в самом деле сойти с ума». Дитер сделал еще один большой глоток спиртного. «Ну и что мне теперь делать?»
Глубоко внутри Дитера грыз один простой вопрос: почему же он все-таки решил, что Сюзанна Кригер невиновна, а Виктор Гриего просто наврал, пытаясь выместить скопившуюся на душе злобу?
Фон Росбах решил не отвлекаться по пустякам.
Он просто поставил стакан на стол, снял трубку и принялся торопливо набирать телефонный номер.
— Да? — раздался в трубке раздраженный, сонный голос.
— Джефф! — радостно закричал Дитер, несмотря на затаенное в сердце чувство обиды. — Ты спишь?
— В три часа утра? Дурацкий вопрос. Не клади трубку, я перейду к другому аппарату.
Где-то за заднем фоне послышалось ворчанье, а затем женский голос Ненси: «Дитер? Ну сколько же можно!»
«Это же моя работа, родная», — послышался голос Джеффа. Вслед за этим последовал тихий щелчок, а по прошествии нескольких секунд— уже более терпеливый голос его старинного друга.
— Ты еще на линии?
— Да, — ответил Дитер. — Я звоню только ради того, чтобы поблагодарить за прекрасного гостя, которого ты порекомендовал в мой дом.
Джефф поперхнулся.
— Прости, — выговорил, наконец, он. — Однако мы должны были удостовериться. — В голосе Голдберга послышались металлические нотки. — Это она?
— Нет. — Дитер помедлил, мгновенно воспроизведя в памяти события недавнего вечера. — Чем ты только думал, когда посылал ко мне эту свинью? Моя экономка намеревается сжечь те простыни, на которых спал этот гость.
Голдберг тихо засмеялся.
— Я должен был удостовериться, понимаешь. Не мне тебя учить. Этот парень входил в когорту тех контрабандистов, с которыми Сара Коннор тесно общалась в прежние годы.
— Если ты обнаружишь новых дружков Сары, то будь другом, не присылай их ко мне. Разберись как-нибудь сам, хорошо?
— Прости.
— Да нет, это же наша работа. — Смягчив тон, он продолжил: — Передай Ненси: я очень сожалею, что вновь разбудил ее посреди ночи. Но до завтрашнего утра — ни слова!
— Ну хорошо, хорошо, — засмеялся Джефф. — Гриего, действительно, еще тот тип. Прости меня, пожалуйста: этого больше никогда не повторится. — Помедлив мгновение, он рискнул и добавил: — Кажется, тебе симпатична эта женщина, да?
На противоположном конце провода, который обрывался в Парагвае, повисло гробовое молчание.
— Да, — подтвердил, наконец, Дитер. — Она очень мила. Джефф усмехнулся в темноте своего домашнего кабинета.
— Ну и хорошо, — ответил он. — Мы с женой будем с нетерпением ждать нашей встречи.
— Конечно… Если только Ненси не захочет мне объявить бойкот после сегодняшней ночи.
Голдберг поморщился.
— Знаешь, мне до сих пор непонятны некоторые детали дела о Саре Коннор. Ты мог бы послать мне все материалы? — спросил Дитер.
— Ты беспокоишься, не так ли? — спросил Джефф. — Я же предупреждал тебя: увольнение всегда чревато большим беспокойством.
Дитер вздохнул.
— Передавай привет Ненси.
— Передавай привет девушке с неизвестным именем, — закончил лукаво Джефф.
— При встрече я тебя обязательно побью, — сказал Росбах и повесил трубку.
— Я тоже, приятель. — Джефф выключил лампу и отправился обратно в кровать: ему не терпелось рассказать обо всем жене прямо сейчас.
Джон оторвал взгляд от книги. На самом деле, на протяжении последнего часа он уже не читал, а только лишь терпеливо ждал, когда же на дороге послышится шум маминой машины.
— Привет, — произнесла Сара, затворяя за собой дверь и опуская щеколду.