Стивен Стирлинг – Грядущая буря (страница 86)
Он должен был предоставить решать ей; мама знала, как прикрыть его сзади, даже если какая-то часть его самого отвергала ее все больше и больше, по мере того, как он взрослел. В то же время он высоко ценил ее преданность делу, пусть даже если ему и не хотелось анализировать ее слишком тщательно. «Насколько в ней можно сомневаться?», задумался он и решил больше не слишком притрагиваться к этому вопросу.
Может быть, он просто устал. Холод действительно пожирал энергию, и тяжелая одежда, которая на нем была, она была… тяжелой. Тем не менее, он пока не собирался уходить отсюда в теплоту салона яхты. Может быть, он наказывал себя за какие-то глупые и безрассудные усилия, в попытке загладить свою вину перед матерью, потому что он действительно чувствовал себя виноватым. Опять виноватым. Хотя, учитывая его бесчувственное поведение при расставании, у него имелись для этого веские основания.
Кроме того, независимо оттого, что чувствовала мама, Венди для него не являлась каким-то видом оружия. Она была, попросту говоря, самым важным человеком в его жизни. «Охо-хо. Я что, действительно так подумал?»
Он знал, что у него были очень сильные чувства к ней, но до этого момента он не осознавал их глубину.
Но вот мама понимала. Она была чувствительна как кошка, когда дело доходило до оценки чувств людей. Это могло бы объяснить ее недоверие и отторжение этой девушки. Заменить и выбросить. Эта мысль заставила его содрогнуться.
«Но стоп, минутку. Если посмотреть на это с другой стороны, ведь это лишь даст ей возможность быть вместе с Дитером. Если все пойдет по плану, то можно будет сработать вполне аккуратно, как в опереттах Гилберта и Салливана».
Это так обескуражило его, что он честно не понял, в шутку ли он это подумал или всерьез.
Над перилами поднялась волна и обдала его с головы до ног. «И вот на этой ноте…» Схватившись за страховочный канат, он направился к двери, благодарный за то, что у него есть выбор, входить туда или нет. Пара матросов из числа экипажа постоянно вынуждены были оставаться снаружи всегда, а ведь оба они родились в тропических странах. По крайней мере, он видел снег.
Венди увидела, как Джон прошел мимо ее иллюминатора, и бросилась к двери; распахнув ее, она полетела по коридору, открыла люк на палубу и обвила руками его за шею.
«У меня получилось! Получилось! Я закончила!», заголосила она, подпрыгивая. Но затем глаза ее округлились. «Я замерзла! Замерзла! Мне холодно!» Она повернулась и убежала обратно внутрь через люк.
Он последовал за ней, усмевнушись при виде того, как она дрожит, стуча зубами, а сама она себя обнимала руками. Как только дверь закрылась, она снова бросилась к нему, а затем отстранилась.
«Ты мокрый!», сказала она в смятении. Затем она посмотрела на свою рубашку. «И я мокрая!»
Он это видел. Ему также было видно сквозь тонкую влажную ткань, что на ней не было лифчика. «Вот сейчас это просто загляденье!»
«Не играет роли», сказала Венди. Вдруг став деловой, она взяла его за руку и потащила за собой в свою каюту. Она открыла дверь и повернулась к нему, глаза ее светились.
«Заходи», пригласила она, потащив его вперед.
«Я щас вернусь», пообещал он. «Я весь промок».
Венди рассмеялась. «Залезай в мой душ», предложила она. Тут ее голос вдруг упал, став хрипловатым. «Я потру тебе спинку». Затем, ошарашив его этим, она одним ловким движением затащила его внутрь, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Джон заморгал от удивления. Фраза «Потру тебе спинку» была довольно недвусмысленной. Он почувствовал, что краснеет, но был полностью уверен, что это скорее от желания, чем от смущения. Он взглянул на иллюминатор, и Венди подошла к стене и затянула его небольшой занавеской. Повернувшись, она подняла на него бровь, а затем, не сказав ни слова, подошла к двери и заперла ее.
«Это позволит нам уединиться», сказала она. Венди подошла ближе и посмотрела на него. «И твоей мамы теперь здесь нет, поэтому нечего стесняться».
Он отступил на шаг назад и неуверенно сказал: «Просто я не хочу пользоваться тобой».
«Ну пожалуйста!», умоляла она его, посмотрев на него снизу вверх и чуть сбоку и покачав сложенными ладошками в классической умолящей позе. «Попользуйся мной! Я только что совершила невозможное, и я хочу это отпраздновать, и я хочу тебя! Такие моменты случаются крайне редко, Джон», сказала она, начав развязывать завязки его спасательного жилета. «Ты должен хвататься за них, пока есть такая возможность».
«Как в рекламе пива», подумал он неуважительно. Но затем каким-то образом спасательный жилет оказался на полу, и она потянулась к чему-то еще. Джон схватил ее за руки.
«Мы знаем друг друга еще очень недолго», запротестовал он. «И мне не хочется, чтобы ты чувствовала себя так, будто бросилась во что-то такое, о чем ты можешь потом пожалеть».
Она посмотрела на него так, будто он говорил на языке суахили, затем удивленно захлопала ресничками и решительно посмотрела на него. «Я знаю тебя уже достаточно давно, чтобы понимать, что я об этом не пожалею, Джон. Но дело вот в чем. Как только мы туда высадимся, мы не сможем быть наедине, все то время, которое у нас потребуется, чтобы сделать то, что мы задумали. И мы будем в таком холодном месте, что то, что ты там будешь выдыхать, будет прилипать к твоим губам. И – нас всех там могут убить. Хорошо? Ты понимаешь, о чем я?»
«Сейчас или никогда?», улыбка тронула уголки его губ.
«Вот это одно из того, что мне в тебе нравится, дорогой», сказала Венди, атакуя наполовину замерзшую застежку-молнию на его куртке. «Ты быстро просекаешь ситуацию».
Когда они закончили его раздевать, они оба оказались уже на полу, тяжело дыша и смеясь. Он сбросил последний носок на внушительную груду одежды и упал на спину. Венди склонилась над ним, улыбаясь. Затем она оседлала его, расставив руки по обе стороны его головы и став на колени по обеим сторонам его бедер; она встала так над ним, ухмыляясь тому, как он лежит внизу и моргает глазами, удивляясь ей. Она склонилась вперед к нему и всадила ему в губы маленькие покусывающие поцелуи.
«Ты же не собираешься сказать мне, что так устал, что не в состоянии двигаться?», спросила она.
Обняв ее за талию, он осторожно попытался притянуть ее ближе. «Иди ко мне», проворчал он, «и я тебе покажу, устал ли я».
Венди усмехнулась, но воспротивилась. «Ах, но ты же так сильно опередил меня», пожаловалась она.
Он сел, а Венди подалась назад, пока не оказалась сидящей на его бедрах. Джон протянул руку и расстегнул верхнюю пуговицу ее рубашки, и Венди затрепетала, заставив его взглянуть на нее. «Только не посмей сейчас остановиться», предупредила она.
Схватив его за голову, она притянула ее к себе для страстного поцелуя. Он с равной страстностью провел пальцами по ее волосам, потом по изгибу ее шеи и спины, еще сильнее приблизив к себе и еще горячее целуясь.
Венди отстранилась, тяжело дыша. «Люблю тебя», сказала она. Затем она мягко оттолкнула его. «Но у нас по-прежнему эта проблема с одеждой». Она встала и начала расстегивать манжеты.
«Нет», сказал Джон, поднявшись. «Дай я».
Улыбнувшись, она протянула ему руки. «Я полностью в твоем распоряжении».
…………………………
«Это тебе не погрузка вещей в доке», сказал Джон.
«Нет», сказал Дитер. «Тут работа более творческая».
«Скорее более геморройная», подумал Джон, осматривая берег.
Яхта стояла на якоре, скрытая под защитой мыса. Берег состоял из сланцев и камней, поднимавшихся вверх до высоких скалистых высот, обширные черные пространства которых расчленялись белыми полосками – останцами гигантских внутренних ледяных щитов Антарктиды. Никто особо не позаботился дать название этой бухте; Уныние подходило бы лучше всего. Скалистый подъем на восток защищал «Тягу Любви» от западных ветров, но и сейчас еще сохранялось довольно заметное волнение воды с белыми шапками на коротких крутых волнах. Из-за этого большую прогулочную яхту, вставшую на якорь, укачивало, эта резкая качка была даже более неприятной, чем длинные набеги гигантских волн большого океана. В результате несколько членов экипажа выглядели зелеными, что, разумеется, не облегчало разгрузки.
Спуск большого надувного плота над бортом превратился в кошмар. А погрузка в него тяжелых упаковок оказалась и еще того хуже. В данный момент на вращающемся кране раскачивался упакованный снегоход.
«Медленней… медленней…», сказал Дитер, перегнувшись через борт и подавая сигналы рукой человеку, управлявшему лебедкой. «Медленней… Я сказал медленней, идиот!»
Джон ловко перепрыгнул через борт и спустился вниз по канатной лестнице, легко спрыгнул вниз и стал помогать двум членам экипажа спустить вниз большой гусеничный вездеход «Sno-Cat». Этот плот был военной модели, с продольными алюминиевыми балками, придававшими прочность дну; он был рассчитан на переправу с десятка солдат со снаряжением на плацдарм высадки на берег или на рейд коммандос. Усилиями трех человек, ухвативших ящик спереди и с двух углов, а также Дитера, ругавшегося на чем свет стоит и направлявшего действия оператора лебедки, им удалось спустить его вниз, несмотря на непрекращавшиеся разнонаправленные колебательные движения обоих судов. И спуск получился удачным, потому что, если бы ящик упал вниз действительно сильно, он пробил бы дно.