Стивен Стирлинг – Грядущая буря (страница 79)
Даже запахи скота были ей чуждыми. Ведь всю свою жизнь она была городской девушкой.
Согласно тому, что рассказывал ей Джон, он жил на ферме или еще чем-то подобном неподалеку от Вилья-Айес. Иногда, похоже, он говорил о каких-то то ли пригородах, то ли гетто, а иногда о соснах пондероса.
Она устала, проголодалась и пыталась побороть ощущение, что она безнадежно заблудилась в этих местах. Было жарко, а все, что она привезла с собой, по настоянию Снога было из черного бархата. Она все бы сейчас отдала за футболку и шорты.
Деньги быстро закончились, из-за чего она была намерена продолжать ехать, не останавливаясь на сон и еду, но она уже с большим трудом могла удержать глаза открытыми. Помимо борьбы со сном она боролась с тайным подозрением, что Джон не будет рад ее увидеть.
Должна ли она ему позвонить и предупредить его, что она едет к нему? Что, если он скажет нет, что если не поможет ей? При этой мысли сердце у Венди билось сильнее, а на почве усталости у нее возникала паника.
Ее обычная радостная уверенность в себе постепенно сходила на нет пред лицом явно незнакомых ей окрестностей, не говоря уже об обстоятельствах, в которых она оказалась. Ей хотелось домой, она была очень напугана и совсем здесь одна. Венди приводило в замешательтво осознание того, насколько раньше она чувствовала себя защищенной. Она всегда считала себя независимой, самодостаточной и самостоятельной девушкой.
«На самом же деле я просто беспомощная девчонка, сбежавшая из колледжа». Венди облизнула пересохшие губы и решила все-таки продолжать, решила, что не даст Джону шанса сказать «нет». После всего того, что она пережила за последние несколько дней, она стала учиться смотреть реальности в лицо.
ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА, ПАРАГВАЙ
Эпифанио Аяла, смотритель поместья фон Россбаха, увидел, как к главному дому поместья приближается что-то в клубах пыли, и предположил, что это очередная доставка продуктов. За последние несколько дней у них было уже много таких доставок: но несмотря на все это, здесь мало что осталось, потому что Дон фон Россбах вместе с молодым Джоном сегодня вывезли почти все собранное в грузовике поместья в Асунсьон. Жена Эпифанио Мариетта, от которой невозможно было долго скрыть ни одной тайны, сообщила ему, что по большой части это была очень теплая зимняя одежда и дорогое снаряжение для кемпинга.
«Может, они едут заниматься альпинизмом», предположил он.
Мариетта только пожала плечами и выразительно закатила глаза. Но он знал, что она имела в виду. С тех пор, как сеньор фон Россбах повстречал сеньору Кригер, он покидал поместье, не предупреждая ни о чем тех, кто знал, что делать.
Эпифанио покачал головой, видя, как приближается к нему облако пыли. Сеньор был хорошим, конечно, человеком, и сеньора Кригер с сыном тоже были хорошими. Но с тех пор, как они вернулись домой, Эпифанио был единственным, кто занимался управлением «эстансии» (поместья). Правда, он был смотрителем, это была его работа. Но еще не так давно сеньор фон Россбах лично интересовался всеми деталями жизни ранчо, выезжал проверять скот, составлял планы по улучшению скота, запасов и земли. И его тревожили такие перемены в нем.
Мариетта думала, что это к лучшему. «Он стал гораздо более бодрым и энергичным», настаивала она. И она одобряла присутствие сеньоры. Ну вот вам и женщины, они всегда надеются на любовные отношения. Ему же казалось, что на свете нет женщины более холодной и деловой, чем Сьюзан Кригер. Хотя и она тоже пренебрегала своими обязанностями, по большей части находясь всегда в эстансии, где возилась с компьютером. И эти медицинские повязки у нее на бедре… Он был мирным человеком, но способен был узнать огнестрельное ранение, если видел его.
Похоже, пыль исходила не от грузовика, а от небольшого седана, покрытого таким слоем грязи, что он скрывал его изначальную окраску. Брови его поднялись от удивления. Номера были бразильскими – довольно обычное дело в Асунсьоне, но не в сельских районах.
Эпифанио встал со своего кресла у главного входа и спустился по ступенькам, встав перед огромным домом поместья, терпеливо дожидаясь прибытия машины. Несомненно, это был какой-то заплутавший путешественник, потому что автомобиль точно не принадлежал никому, кого знал здесь Аяла, а сеньор и его гости никогда не принимали посетителей.
Он смутно различил фигуру какой-то женщины сквозь грязное стекло бокового окна, когда она подъехала к нему. Эпифанио шляпой отогнал от себя часть клубящейся пыли, сопровождавшей ее, и внимательней присмотрелся к машине, чтобы рассказать об этом позже Мариэтте.
Автомобиль был новым и предназначался для езды по городу; его колесам с низкой посадкой, должно быть, нелегко пришлось на ухабистых дорогах, окружавших эстансию. Очень непрактичный автомобиль, не говоря уже, что в нем было не достаточно места для багажа, и он был слишком маленьким для любой семьи. Под пылью он казался бледно-голубого цвета.
Женщина, сидевшая внутри, тяжело опустилась за руль и не двигалась, через некоторое время Эпифанио слегка постучал по стеклу, чтобы привлечь ее внимание. Она, вздрогнув, подняла голову, словно проснувшись, а затем она опустила стекло.
Он увидел, что она не спит, а что-то читает. Это была девушка лет девятнадцати и на вид очень уставшая, одетая в черный бархат и потная из-за этого. Она взглянула сначала на него, а потом в свою книжку и одним движением откинула с лица мокрые от пота темные волосы.
Затем она сказала ему на ужасном испанском языке, что ищет Джона Кригера.
Вообще-то только благодаря этому имени он понял, чего ей было нужно. «Какой ужасный акцент», подумал он. Она, вероятно, вообще не говорит по-испански, а просто повторяет, как попугай, фразы из этой книжки.
«Сеньора Кригера сейчас здесь нет», сказал он вежливо. «Думаю, в ближайшие несколько часов он вряд ли вернется».
Эпифанио постарался говорить медленнее, чтобы она поняла, но девушка посмотрела на него в ответ такими большими глазами, которые сказали ему, что она поняла его не больше, чем корова. «Si. Она вообще не понимает по-испански». И вряд ли говорит на гуарани, единственном другом языке, которым он владел, за исключением нескольких слов по-немецки. На вид она была такой уставшей и такой заблудившейся и потерявшей силы, что он не мог ее не пожалеть.
«Сеньора Кригер? Может, она сможет вам помочь?», предложил он.
В ее глазах промелькнула тревога, затем губы ее сжались, и она кивнула.
Открыв дверь, она встала, с трудом, похожая на окоченевший труп старухи. После чего сказала: «Си. Сеньору Кригер, пожалуйста».
Эпифанио улыбнулся ей, довольный их успеху, и указал шляпой на главный вход, вытянув другую руку, как бы направляя ее в дом, как в загон. К его удивлению, она взяла его за руку, чтобы удержаться на ногах, и он тут же взял ее за локоть, чтобы поддержать и повести ее.
Мариэтте это понравится.
……………………………
Сара оторвалась от того, чем она занималась, нахмурившись от стука Эпифанио в дверь. Вместе с ним стояла девушка в длинном, до пят, и плохо сидевшем на ней черном платье с длинными рукавами. Если бы волосы у нее не были фиолетовыми, Сара подумала бы, что это очень молоденькая монахиня.
Вдруг до нее дошло, что это за девушка, и Сара сказала сама себе: «Американка».
«Да?», сказала она вслух.
«Прошу простить мое вторжение, сеньора. Но эта молодая леди», — он показал шляпой на девушку — «мне кажется, ищет вашего сына».
Сара метнула взгляд на девушку, и если бы этот взгляд был бы пулей, Венди была бы уже мертва до того, как упала на пол. Лишь частично это было обусловлено непрекращающейся тупой болью в бедре Сары. «Спасибо, Эпифанио», сказала она, поднимаясь из-за стола. «Я этим займусь». Перейдя на английский язык, она сказала девушке: «Не хотите ли войти?»
Девушка заметно тяжело сглотнула и, нервно взглянув на смотрителя, скованными движениями заковыляла в комнату.
Сара нахмурилась. «Вы болеете чем-то?», спросила она.
«Нет, мэм. Просто я очень долго, слишком долго была за рулем». Девушка нервно улыбнулась. Она опустилась на кресло, которое ей указала Сара, словно мешок с картошкой.
«Ну и дохлячка». «Ты голодная?», резко спросила Сара.
«Да, мэм».
Она попросила Эпифанио сказать своей жене, чтобы она принесла бутерброды и фруктовый сок, и проследила, чтобы он вышел, прежде чем сесть снова самой. Затем она посмотрела через стол на нее – нет, на гостью Джона.
«Ты из Массачусетского института», заявила она. Новобранцы Джона посылали оттуда сообщения через день, но уже целую неделю от них не было ни слова. Очевидно, случилось что-то серьезное. Вероятно, настолько серьезное, что они отправили гонца. «Что случилось?»
Это было тяжело, но она изо всех сил старалась скрыть злость в своем голосе. Эта девчонка была настолько напугана, что, вероятно, упала бы в обморок, если бы имела хоть малейшее представление о том, насколько безумно зла сейчас была Сара. Ей следовало бы приберечь этот гнев для Джона, которому уж точно следовало дать ей хоть чуточку больше информации. Заставив себя казаться спокойной, Сара откинулась на спинку кресла и стала ждать объяснения девушки.
«Боже, ну и стерва», подумала Венди. Ей никогда не приходило в голову, что Джона может не оказаться дома, когда она приедет, и теперь она жаждала его приезда больше, чем ей хотелось спать. Если она когда-либо и думала вообще о его матери, то лишь как о чем-то очень отдаленном, о той, кому ее представят лишь после того, как она все объяснит ему и, по крайней мере, примет душ.