Стивен Спотсвуд – Смерть под ее кожей (страница 14)
– Как выглядел тот человек?
– В том-то и дело. Я его не видела. Даже мельком. И почти не видела Руби. В основном просто слышала ее голос.
– А голос ее собеседника?
Мейв покачала головой, и вплетенные в ее крашеный черный шиньон колокольчики зазвенели.
– Мне жаль. Но кто-то там был. Он пробыл там необычно долго. И, думаю, против желания Руби.
Мисс П. склонила голову набок.
– Вы считаете, что это был мужчина?
Мейв задумалась.
– Да, – ответила она. – Думаю, да.
– Почему?
– Я видела Руби не целиком. Но она задрала голову. Как будто разговаривает с кем-то высоким, – объяснила она. – А еще я думаю, что это был мужчина, потому что я не слышала его голос. Женские голоса более высокие. Их лучше слышно сквозь шум. Хотя это могла быть и женщина, которая тихо говорила и была на высоких каблуках. Вот и все, что я могу сказать.
Я решила избавить мисс Пентикост от необходимости задать очевидный вопрос.
– Это мог быть Вэл?
Когда она снова покачала головой, даже звон колокольчиков прозвучал печально.
– Прости, милая. Я не знаю.
– Ты рассказала полиции о загадочном мужчине? – спросила я.
– Пф-ф, да они со мной и не говорили. А я и не вспоминала о нем до этой минуты.
Значит, шеф Уиддл не поговорил с единственным человеком, который во вторник находился в пределах слышимости Руби. Это подтверждало мои догадки, что игра велась нечестно.
Итак, загадочный мужчина, который долго разговаривал с Руби менее чем за полчаса до убийства. Может быть, кто-то, кто затаил обиду на Руби когда-то в прошлом. Или незнакомец, который подкатил к ней и не смог переварить ответ «Отвали».
– Вы знаете, из-за чего в тот день спорили мисс Доннер и мистер Калищенко? – спросила мисс П.
Я подумала, что это пустая трата времени. Руби и Вэл постоянно ссорились, и если мы хотим узнать подробности, то можно спросить Вэла. Я обеспокоенно взглянула на часы. И уже собиралась напомнить моему боссу, что время идет и нам пора в тюрьму, когда Мейв соврала.
– Простите, понятия не имею, – сказала она. – Они постоянно ссорились. Я уже давно перестала обращать на это внимание. Вероятно, опять что-то типа спора между опытным артистом и выставляющей себя напоказ диковиной. Они вцеплялись друг другу в глотки как минимум раз в месяц.
Мейв зарабатывает на жизнь враньем, так что я поймала ее на лжи лишь чудом. Единственное, что указывало на это, – ее привычка смотреть поверх очков, а не через них, когда она начинала врать, хотя это практически невозможно было заметить.
А значит, Мейв не только знала причину ссоры, но и не хотела об этом говорить. Я сделала мысленную пометку: нужно будет припереть ее к стенке и проверить, не окажется ли она более разговорчивой, когда рядом не будет мисс Пентикост.
Я тут же взглянула на моего босса, чтобы понять, заметила ли она ложь. Если и заметила, то не подала вида.
Она поставила трость на ковер и встала.
– Приятно было побеседовать с вами, – сказала она.
Мейв тоже встала и обошла стол, чтобы пожать ей руку.
– Мне тоже.
Она сжала мое плечо, словно проверяя, достаточно ли наваристое жаркое из меня получится.
– Рада была видеть тебя, девочка моя. Надеюсь, вы вдвоем распутаете этот узел.
Проходя через занавеску-бусы, я гадала, не были ли и последние ее слова ложью.
Глава 8
После радужного мира Мейв обычное августовское солнце показалось разочаровывающе бесцветным.
Как только мы отошли достаточно далеко, я выложила мисс Пентикост свои подозрения, что гадалка что-то от нас утаила.
– Нужно будет еще раз с ней поговорить. Может, после того, как мы лучше поймем, о чем именно она умалчивает, – ответила мисс П.
Я согласилась. Мейв очень проницательна. Мне не хотелось обвинять ее во вранье, не имея на руках козырей.
Мы прошли последние десять футов «Аллеи диковин» – здесь проход сужался в бутылочное горлышко, увешанное рекламой главного представления. Я откинула плакат с летающими акробатами Сабатини и показала моему боссу проход в «Петлю».
– Этот путь огибает всю территорию цирка? – спросила она.
– Не всю, – сказала я. – Он начинается здесь и ведет вокруг большого шатра, а потом сворачивает к малому и заканчивается между лотками с закусками и трейлерами труппы. Скажем, у Мануэля сольный номер в малом шатре или он собирается перекусить, но не хочет, чтобы по пути его двадцать раз остановили люди, желающие поглазеть на Мальчика-аллигатора. Тогда он может пройти «Петлей».
– Насколько вероятно, что кто-нибудь посторонний узнает про этот путь? – спросила она.
– В идеальном мире – маловероятно. Но в реальном мире артисты входят и выходят здесь постоянно. Не так уж и сложно заметить это. И почти все входы в «Петлю» похожи на этот. Войти может любой. Если кто-нибудь следил за Руби, он мог пойти за ней по «Петле».
Договаривать я не стала.
Мы прошли «Аллею диковин» до конца и снова оказались на общей территории цирка. Людей стало больше, поэтому я потащила мисс Пентикост к укромному уголку у тележки с попкорном.
– Я могу сбегать к грузовику и прогреть мотор. Чтобы он не заглох, – предложила я. – Если нигде не встрянем, у нас будет полчаса на разговор с Вэлом.
Мисс П. раздражающе долго изучала этот уголок цирка.
– Где находится трейлер мисс Доннер? – спросила она.
– Босс, у нас нет времени, чтобы как следует его осмотреть и успеть в тюрьму в часы приема посетителей.
Она взглянула на меня, и я наконец поняла.
– Вы не собираетесь разговаривать с Калищенко сегодня, – сказала я, и это прозвучало скорее как обвинение, чем как вопрос.
– Мы увидимся с мистером Калищенко завтра, как только начнутся приемные часы.
– Если вы хотите разобраться, что случилось в ночь убийства, разговор с Вэлом должен быть первым в списке приоритетов.
Я пыталась говорить спокойно, но безуспешно.
– Он определенно не в самом низу списка, – парировала мисс Пентикост. – Но, как нам сказали, мистер Калищенко ничего не помнит о событиях, приведших к смерти мисс Доннер. Значит, в качестве свидетеля он не очень полезен. А я пока хотела бы увидеть, где жила жертва.
– После убийства прошло три дня. Если в ее трейлере есть что-то интересное, оно никуда не денется ни завтра, ни послезавтра.
Она посмотрела на меня сверху вниз, ее родной глаз был таким же холодным, как стеклянный. Я пыталась выдержать ее взгляд, но сдалась. Только выругалась. Проходившая мимо женщина с двумя маленькими детьми покосилась на меня и поспешила прочь.
Мисс Пентикост глубоко вздохнула, и ее лицо приняло выражение, которое она обычно приберегала для нашего общего друга лейтенанта Лейзенби, когда он проявлял чудеса бестолковости.
– Чем больше я узна́ю о жертве, тем более полезным будет разговор с мистером Калищенко, – объяснила она. – Пока что я недостаточно хорошо знаю мисс Доннер, чтобы задать ему правильные вопросы.
– Но я ее знаю, – возразила я, и в мой тон закрались ненавистные мне умоляющие нотки. – То есть знала. И я знаю его, и…
Я осеклась, пока не зашла слишком далеко.
Конечно, нам нужно больше узнать о Руби. Черт, да нам нужно больше узнать обо всем и обо всех. Если вам было интересно, в чем заключается метод Лилиан Пентикост, то именно в этом. Пойми жертву, и ты поймешь ее действия. И тогда, возможно, увидишь, где она перешла дорогу убийце.
Это кажется очевидным, но во время обычного расследования убийства – если вообще можно назвать такое занятие обычным – про жертву, как правило, забывают в суете. Все вертится только вокруг убийцы: отпечатки ботинок, угол проникновения орудия убийства, методы и мотивы. Когда наконец появляется подозреваемый, жертва нужна только для того, чтобы подкрепить историю убийцы.
А если убита женщина, в половине случаев на нее навешивают ярлык случайной трагической жертвы. В другой половине случаев она «сама напросилась». Угадайте с трех раз, к какой половине причислят Руби.
– Если вы хотите лично посетить мистера Калищенко, то вольны сделать это самостоятельно, – сказала мисс Пентикост. – Можете взять грузовик, а я найду Сэма Ли и попрошу его проводить меня к трейлеру Руби.
Я уже собиралась принять ее предложение, но тут посмотрела на нее внимательно. Она тяжело опиралась на трость. Из замысловатой прически выбилось несколько рыжих прядей. Костюм помялся и обвис – это для меня сигнал, что его владелица истощена до предела.