Стивен Сейлор – Рейдеры Нила (страница 13)

Беринус кивнул: — Она и должна быть красивой, учитывая ее имя.

— Как так?

Он рассмеялся: — Гордиан, я знаю, что твой греческий очаровательно примитивен, но, несомненно, даже ты сможешь разобраться в нем. «Аксиотея» на греческом: «Достойная взгляда». Вероятно, это сценический псевдоним.

— Я об этом не подумал. Для красивой исполнительницы, которая бегала по улицам практически обнаженной, привлекая как можно больше внимания, имя Аксиотея, безусловно, ей подходило. — Но вы двое обменялись взглядами минуту назад, когда я упомянул об увлечении ею Тафхапи.

Беринус прочистил горло: — Ну, из того, что я знаю о Тафхапи, кажется более вероятным, что ты ему больше понравишься, Гордиан, чем эта молодая актриса, какими бы достоинствами она ни обладала. У Тафхапи никогда не интересовался женщинами. Насколько я знаю, у него нет и детей.

Кеттел поджал губы и кивнул в знак согласия. Я немного поерзал, почувствовав себя зажатым между телесами жира Кеттла и костлявыми локтями Беринаса.

— Тем не менее, руководитель труппы пантомимы, кажется, совершенно уверен, что Аксиотея прямо сейчас находится у этого Тафхапи. И мне нужно с ней поговорить …  срочно.

— Желаю удачи, увидеть ее, если она в доме на улице Семи Павианов, - сказал Беринус. — Но это место похоже на крепость.

— Возможно, я смогу пробиться внутрь, если придумаю какой-нибудь предлог ... — Я нахмурился.

— Да, ты умный мальчик, - сказал Кеттел, касаясь моего бедра одной из своих толстых потных рук. — Ты что-нибудь придумаешь. Не хочешь отведать еще вот этого? — Он взял один из деликатесов с подноса на соседнем столике и, вытянув мизинец, поднес его к моим губам.

Я отмахнулся от этого и вскочил с дивана: — Мне пора идти.

— Но куда ты пойдешь? — Беринус сделал вытянутое лицо. Кеттел посмотрел на меня, затем на финик, который он держал в воздухе, и отправил в рот. Казалось, что он расширился, заполнив пустое место, которое я оставил на диване, так что было трудно понять, как я вообще мог поместиться между ними.

— Я отправляюсь на улицу Семи Павианов, - сказал я. — Должен же быть какой-то способ поговорить с Аксиотеей.

Беринус развернулся, как насекомое-прилипала, и последовал за мной к двери. С большим трудом Кеттел поднялся с дивана, схватил еще один финик и заковылял за ним.

Когда я выходил за дверь, Беринус схватил меня за локоть: — Гордиан, что бы ты ни делал, будь осторожен! Не делай ничего, что могло бы оскорбить Тафхапи. Как я уже говорил тебе - он очень опасный человек .

VII

Улица семи Павианов была всего в несколько кварталов длиной. Свое название она получила от круглого фонтана, расположенного в одном конце. Семь павианов, изваянных из красного мрамора, стояли в центре, все лицом наружу, из их разинутых пастей лились струи воды.

Дом Тафхапи был самым большим на улице, его стены шафранового цвета возвышались над окружающими домами. Это действительно была настоящая крепость, как и сказал Беринус. Прежде чем я осмелился подойти ко входу - двум высоким деревянным дверям с тяжелым железным замком, запирающим их, - я осмотрел строение со всех доступных мне ракурсов и точек обзора. Я увидел по крайней мере двух охранников, патрулировавших крышу, и никаких простых способов проникнуть внутрь, только высокие стены и недоступные окна. Ни с одного из соседних зданий не было возможности запрыгнуть на крышу. Ни на одну соседнюю пальму нельзя было взобраться, чтобы получить доступ к балкону. Туда можно было войти только через дверь.

Как я могу попасть внутрь или заставить Аксиотею выйти на улицу, чтобы повидаться со мной? Должен ли я притвориться родственником, отчаянно желающим ее увидеть? Ей может не понравиться такая уловка, или, что еще хуже, это может не понравиться ее покровителю. «Если только это не крайняя необходимость, — учил меня мой отец, — не следует открыто лгать влиятельным людям. Им это не нравится».

Мог ли я просто постучать в дверь, дождаться, пока откроется глазок, а затем сказать тому, кто ответит, чистую правду - что я Гордиан из Рима и что я хотел бы поговорить с актрисой Аксиотеей, которая, как я думаю, сейчас находится в этом доме? «Иногда обычный прямой подход – самый лучший», — учил меня мой отец. Но неприступность дома заставила меня насторожиться, а предупреждения обоих евнухов усилили мою бдительность. Просто поступить так, как я хотел, казалось слишком простым.

В конце концов я собрался с духом, подошел к двери и постучал, используя большое железное кольцо, которое также служило ручкой. Мгновение спустя глазок скользнул в сторону, и на меня выглянуло смуглое лицо. Это был один из носильщиков, которых я видел на площади.

— Кто вы и что вам нужно? — спросил он по-гречески с сильным незнакомым акцентом.

— Меня зовут Гордиан...

— Римлянин? — Это мое имя всегда выдавало меня.

— Да. Я хочу увидеть Аксиотею.

— Кого?

— Актрису пантомимы по имени Аксиотея. Я думаю, она в этом доме, и...

— У вас есть дело к хозяину?

— Нет. Я только хочу посмотреть ...

— Знает ли вас хозяин?

Я перевел дыхание: — Нет. Но...

— Тогда уходите!

Глазок захлопнулся.

— Ты можешь хотя бы сказать мне, здесь ли Аксиотея? — крикнул я. — Ты знаешь женщину, о которой я говорю? — Я снова поднял железное кольцо и ударил им в дверь.

— Иди своей дорогой! - произнес надо мной строгий голос.

Я поднял глаза и увидел охранника на крыше, который пристально смотрел на меня сверху вниз.

— Двигайся дальше, пока я сам не заставил тебя это сделать. — Он взмахнул копьем.

Я отошел подальше и с безопасного расстояния стал наблюдать за домом. Возможно, я увижу, как Аксиотея выйдет или войдет в ворота, и у меня будет возможность поговорить с ней вдали от дома и настороженных глаз слуг ее покровителя.

Я наблюдал долгое время. Люди приходили и уходили - рабы, доставлявшие посылки, египетские купцы богатого вида, даже несколько римских дельцов в тогах, - но я не видел Аксиотею.

Наконец, одна из дверей открылась, и вышел маленький мальчик, не старше семи или восьми лет. Мог ли это быть тот мальчик-посыльный, о котором я слышал, тот, что увел Аксиотею с рынка? У него определенно был вид раба с поручением, когда он направлялся через улицу быстрой, уверенной походкой, расправив плечи и высоко подняв голову, демонстрируя решительность, которая противоречила его годам и низкому положению.

Я последовал за ним.

Как только мы оказались в нескольких кварталах от дома, и я убедился, что за мной никто не следит, я обогнал его и встал перед ним, преградив ему путь.

Он упер руки в бока и уставился на меня. — Ты кто?

У меня не было настроения выслушивать, как еще один египтянин назовет меня римлянином еще до того, как я успею закончить представляться, поэтому держал рот на замке и смотрела на него сверху вниз.

— В такую игру можно играть только вдвоем, — сказал он, скрестив руки на груди и глядя на меня в ответ. Если бы я решил, что его будет легко запугать, я был бы разочарован. — Возможно, ты не знаешь, кто я, - сказал он. — Я, Джет, раб...

— Я знаю, кто твой хозяин. Человек по имени Тафхапи.

— Совершенно верно. И ты, незнакомец, преграждаешь мне путь. Ты действительно хочешь помешать рабу, отнести послание Тафхапи? Подумай хорошенько, римлянин. (Я почти не произнес ни слова, а он все равно уловил мой акцент!)

— Не по годам развитый маленький ублюдок, не так ли? — пробормотал я. Джет наморщил лоб и нахмурился, не в силах разобрать латынь, на которой я говорил сам с собой. Я продолжил по-гречески. — Послушай, малыш, я позволю тебе пройти, если ты мне кое-что расскажешь.

— Ты позволишь мне пройти без всяких условий, и точка.

Это будет нелегко. Я обдумал свои варианты. Я, конечно, был способен справиться с ним, но действительно ли я хотел причинить вред или даже просто угрожать собственному рабу такого человека, как Тафхапи? Вероятнее всего, нет. Возможно, малыша можно было бы подкупить.

— Слушай, — сказал я, - держу пари, ты любишь сладкое. Что ты скажешь, если мы сходим в ту булочную дальше по улице и...

— Ты пытаешься подкупить меня, римлянин?

— Ну...

— Последнего мальчика-посыльного из дома Тафхапи, принявшего взятку, крепко выпороли, подвесили вниз головой на три дня, а затем скормили крокодилу. Если ты думаешь, что можешь подкупить меня, римлянин, ты напрасно тратишь свое время. А теперь уйди с моей дороги.

Я вздохнул. — Джет, я просто хочу задать тебе простой вопрос. Есть ли в доме твоего хозяина женщина по имени...

— Предпоследний мальчик-посыльный из дома Тафхапи, который отвечал на вопросы незнакомца, также был крепко выпорот, повешен вниз головой ...

— Да, я понимаю. — Я глубоко вздохнул. Я наклонился над ним и приблизил свое лицо к его, пока мы не оказались лицом к лицу. — Что, если я просто назову это имя? — … Аксиотея?

Он моргнул. Слабая, почти неразличимая дрожь узнавания нарушила его застывшее поведение.

— Ага! Так ты ее знаешь, - сказал я.

— Я никогда этого не говорил! Ты пытаешься обмануть меня! — В мгновение ока он перестал быть верным слугой своего хозяина, а стал просто маленьким мальчиком.

— Аксиотея сейчас в доме?

Джет попытался изобразить на лице безразличие, но его щеки покраснели, а губы дернулись.

— Ага!  Ответ «Да» … значит Аксиотея в доме.

— Я никогда этого не говорил! - закричал он. — Ты пытаешься втянуть меня в неприятности, и я этого не допущу!