Стивен Пинкер – Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше (страница 8)

Хорошо, что по большей части все это, конечно, вымысел. Нет никаких свидетельств, что Яхве насылал на планету Всемирный потоп и испепелял города, да и патриархи, Исход, завоевания и иудейская империя почти наверняка выдумки. Историки не нашли в египетских хрониках никаких упоминаний о побеге миллиона рабов (вряд ли этот факт ускользнул бы от их внимания), и археологи не откопали в развалинах Иерихона или соседних городов никаких свидетельств разграбления около 1200 г. до н. э. И если на рубеже I тысячелетия до н. э. действительно существовала империя Давида, простиравшаяся от Евфрата до Красного моря, никто из современников ее, похоже, не заметил[34].

Современные исследователи Библии установили, что это своего рода «Википедия». Она составлялась на протяжении более полутысячи лет авторами, писавшими в разных стилях, на разных диалектах, по-разному называвшими героев и понимавшими Бога; книга подвергалась хаотической редактуре, что привело ко множеству противоречий, повторов и несуразиц.

Самые ранние части Священного Писания, скорее всего, относятся к Х в. до н. э. Они содержат мифы о происхождении и гибели местных племен, своды законов, заимствованные у соседних культур Ближнего Востока. Тексты, вероятно, служили сводом правил самосудной расправы для племен железного века, которые пасли скот и возделывали склоны холмов на юго-восточных окраинах Ханаана. Племена начали вторгаться в долины и города, там и сям занимались мародерством и могли даже разрушить город-другой. В итоге их мифы усваивались жителями Ханаана, объединяя всех общим происхождением, славной историей и набором табу, чтобы они не смешивались с чужаками, а также невидимым правоприменителем, не позволявшим им перегрызть друг другу глотки. Черновой вариант Библии с единой канвой исторического повествования, был создан примерно к концу VII – середине VI в. до н. э., когда вавилоняне завоевали Иудею и выдавили ее обитателей в другие земли. Окончательная редакция была выполнена после того, как евреи вернулись в Иудею в V в. до н. э.

Хотя исторические события в Ветхом Завете вымышлены (или в лучшем случае художественно переработаны, как в исторических драмах Шекспира), он показывает нам жизнь и ценности ближневосточных цивилизаций в середине I тысячелетия до н. э. Повинны израильтяне в геноцидах или нет, они определенно считали их хорошей идеей. Мысль, что у женщины есть законное желание не быть изнасилованной или забранной в наложницы, кажется, не приходила на ум никому. Авторы Библии не видят ничего плохого в рабстве или в жестоких наказаниях вроде ослепления, забрасывания камнями и четвертования. Человеческая жизнь не имела никакой ценности по сравнению с бездумным подчинением обычаю и авторитету.

Если вы думаете, что, анализируя буквальное содержание Священного Писания, я пытаюсь бросить вызов миллиардам людей, которые почитают его, вы упускаете главное. Нет нужды говорить, что подавляющее большинство строго соблюдающих предписания религии евреев и христиан исключительно приличные люди, которые не оправдывают геноцид, изнасилование, рабство или побивание камнями за незначительные правонарушения. Они относятся к Библии скорее как к талисману. В последние столетия и тысячелетия Библию подправляли, трактовали аллегорически, заменяли менее жестокими текстами (Талмуд у евреев и Новый Завет у христиан) или осторожно обходили вниманием. И главное как раз в этом. Чувствительность к насилию изменилась настолько, что в отношении к Библии религиозные люди проводят различия: они превозносят ее как символ нравственности, но собственную мораль основывают на более современных принципах.

Римская империя и раннее христианство

Вместо свирепого божества Ветхого Завета христиане предлагают новую концепцию Бога, представленную в Новом Завете в лице его сына Иисуса, Князя Мира. Определенно, любовь к врагам и готовность подставить вторую щеку – это заметный прогресс по сравнению с полным уничтожением всего живого. Справедливости ради надо отметить, что и Иисус не чурался угроз, дабы укрепить свою паству в вере. В Евангелии от Матфея 10:34–37 он говорит:

Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел принести Я, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели меня, не достоин Меня.

Не совсем ясно, что он планировал делать этим мечом, потому что нет никаких свидетельств, что он кого-нибудь им поразил.

Конечно, прямых подтверждений его слов и дел не существует[35]. Слова, приписываемые Христу, были зафиксированы на бумаге десятилетия спустя после его смерти, и христианская Библия так же, как и еврейское Священное Писание, наполнена противоречиями, неподтвержденными историями и явными вымыслами. Но как еврейская Библия дает нам представление о ценностях середины I тысячелетия до н. э., так христианская Библия повествует о первых двух веках нашей. Безусловно, для этой эпохи история Христа совсем не уникальна. Во многих языческих мифах рассказывается о спасителе, сыне бога, рожденном девственницей в период зимнего солнцестояния в окружении представителей 12 зодиакальных знаков, принесенном в жертву в качестве козла отпущения во время весеннего равноденствия, сошедшем в преисподнюю, воскресшем, ко всеобщему ликованию, и символически съеденном его последователями, дабы обрести спасение и бессмертие[36].

История Иисуса разворачивается в декорациях Римской империи, последней в череде завоевателей Иудейского царства. Хотя первые столетия христианства совпали со временами Pax Romana (Римского мира), «мир» этот был весьма относительным. То было время безжалостной имперской экспансии, отмеченной завоеванием Британии и депортацией еврейского населения Иудеи, последовавшей за разрушением Второго храма в Иерусалиме. Самым известным символом империи был Колизей, который сегодня посещают миллионы туристов и изображение которого украшает миллионы коробок с пиццей по всему миру. На этом стадионе аудитория, сравнимая по числу с количеством зрителей Суперкубка по американскому футболу, жадно поглощала сцены массовой жестокости. Обнаженных женщин привязывали к столбам, насиловали и отдавали на растерзание диким зверям. Армии невольников рубили друг друга в «потешных» боях. Рабы разыгрывали сцены из мифов о расчленении и смерти: например, человека, изображавшего Прометея, приковывали к камню и специально обученный орел выклевывал его печень. Гладиаторы бились до смерти, и привычные нам жесты «большой палец вверх» и «большой палец вниз», скорее всего, происходят от сигналов, которые публика показывала победителю, указывая, добивать ли ему противника. Почти полмиллиона людей погибли здесь ужасной смертью, обеспечивая римским гражданам их хлеб и зрелища. В сравнении с римским размахом наши жестокие развлечения предстают совсем в другом свете (не говоря уж о нынешних «экстремальных видах спорта» и «игре до первого набранного очка»)[37].

Самым известным способом умерщвления в Риме было, конечно, распятие (crucifixion, от которого произошло английское слово «мучение» – excruciating). Каждый, кто хоть раз глядел на церковь хотя бы снаружи, наверное, воображал на мгновение неописуемую муку смерти на кресте. Человек с крепким желудком может дополнить картину, прочитав опубликованную в 1986 г. в Journal of the American Medical Association медицинскую экспертизу смерти Христа, основанную на данных археологических и исторических источников[38].

Казнь в Риме начиналась с бичевания обнаженного узника. Римские солдаты секли человека по спине, ногам, ягодицам короткими бичами из кожаных полосок с вплетенными в них острыми камнями. По словам авторов статьи, «рваные раны достигали глубоких скелетных мышц, вырывая из тела трепещущие полосы окровавленной плоти». Затем, привязав к рукам жертвы тяжелый деревянный брус, заставляли нести его к месту казни, где уже был вкопан в землю столб. Там человека бросали на израненную спину и сквозь запястья вбивали гвозди в брус. (Не сквозь ладони, как это обычно изображают: ладони не выдерживают веса тела.) Жертву поднимали на крест и прибивали ноги к столбу, не обеспечив им никакой опоры. Грудная клетка человека растягивалась под весом тела, и он не мог вдохнуть, если только не пытался подтянуться на пробитых руках или опереться на пронзенные гвоздями ноги. Смерть от асфиксии и кровопотери наступала после крестных мук длительностью от 3–4 часов до 3–4 суток. Палачи могли продлить пытку, предлагая бедняге отдых на опоре, или же поторопить смерть, переломав ему ноги дубинкой.

И хоть мне нравится думать, что ничто человеческое мне не чуждо, я не могу постичь хода мысли древних, придумавших эту вакханалию садизма. Даже если бы мне в руки попал Гитлер и я мог бы выбрать награду ему по заслугам, мне не пришло бы в голову подвергнуть его такой пытке. Я не смог бы не содрогнуться от сочувствия и не хотел бы стать человеком, способным на такие зверства. Нет никакой пользы в добавлении еще одного бессмысленного злодеяния в копилку мирового зла. (И я считаю, что гарантия неотвратимости справедливого суда, а не усиление жестокости наказания способно помешать появлению новых деспотов.) Однако в стране под названием «Прошлое» распятие было обычной казнью. Изобрели его персы, в Европу принес Александр Македонский, и в средиземноморских империях его применяли повсеместно. Иисус, обвиненный в организации мелкой смуты, был распят между двумя обычными ворами. И возмущение современников вызывало не то, что мелкие правонарушения наказываются распятием, а что к Иисусу отнеслись как к мелкому преступнику.