Стивен Нахманович – В состоянии потока: Импровизация в жизни и в искусстве (страница 1)

Стивен Нахманович

В состоянии потока: Импровизация в жизни и в искусстве

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Евгения Молькова

Редактор: Юлия Самуленок

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Анна Василенко

Арт-директор: Юрий Буга

Адаптация оригинальной обложки: Алина Лоскутова

Корректоры: Елена Чудинова, Татьяна Редькина

Верстка: Кирилл Свищёв

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Стивен Нахманович, 1990, 2019, 2024

Authorised translation from the English language edition published by John Wiley & Sons Limited. Responsibility for the accuracy of the translation rests solely with OOO “Alpina Publisher” and is not the responsibility of John Wiley & Sons Limited. No part of this book may be reproduced in any form without the written permission of the original copyright holder, John Wiley & Sons Limited.

© Дизайн обложки Planeta Arte & Diseño, Editorial Paidós SAICF, 2004

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025

Рисуй как хочешь и умри счастливым.

Предисловие

Когда я впервые увидела книгу Стивена Нахмановича об импровизации, у меня возникли одновременно две противоположные реакции: первая – задрожать от страха, вторая – схватить томик и жадно приступить к чтению. Поэтому я сделала и то и другое (дрожала и жадно читала) и рада этому. Именно такой книги мне не хватало всю жизнь.

Импровизация всегда вселяла в меня ужас. Будучи маленькой девочкой, я хотела стать флейтисткой. Я брала уроки игры на большой флейте, усердно играла гаммы, работала над амбушюром[1] и мечтала поступить в консерваторию после школы. У меня была хорошая техника, и мой репертуар пополнялся год от года. Затем, в старших классах, я встретила девушку, которая также играла на флейте, но умела гораздо больше. Она могла импровизировать, и, когда она брала инструмент и подносила к губам, флейта превращалась в нечто в высшей степени волшебное. Ее флейта пела! Она устраивала джем-сессии с друзьями – они играли на гитаре, ударных, губной гармонике, цимбалах или банджо, а я с благоговейным трепетом слушала. Они исполняли музыку разных стилей – фолк, джаз, кантри и классику, но играли без нот. Ноты, дикие импровизированные мелодии, неподготовленные гармонии они извлекали прямо из воздуха, подхватывая темы друг за другом там и сям, обрушиваясь и затихая, а потом снова взмывая ввысь. В их музыке чувствовалось столько радости, юмора и надрыва, но прежде всего свободы. Того, чего не было у меня и нехватку чего я осознала, как только услышала их игру. Я желала того же и знала, что должна им обладать, но как это сделать? Как им удавалось такое чудо? И как его создать мне?

В книге «В состоянии потока» Стивен Нахманович отвечает на эти вопросы и начинает рассказ с притчи о флейте. Это старинная японская легенда о молодом флейтисте, который жаждет играть как бог. Он поступает в учение к мастеру и усердно занимается, но всякий раз, когда он играет, учитель лишь качает головой и бормочет: «Чего-то недостает». Ученик старается сильнее, тренируется больше, и так проходят годы, но он получает все тот же ответ: «Чего-то недостает. Чего-то недостает». Наконец, молодой флейтист, испытывая чувство безысходности, собирает сумки и…

Ладно, не буду вам рассказывать, что случилось дальше, поскольку верю, что вы вскоре все прочтете сами. Стивен Нахманович использует притчу, чтобы ввести понятие ли́лы, что переводится с санскрита как «игра». Лила – это не прилежное, требующее усилий исполнение, которое я помню по собственным урокам игры на флейте. Это скорее трансцендентальная, спонтанная, божественная или даже космическая игра, претворение которой в жизнь, как пишет автор, «словно возвращение к нашему истинному “я”» и вместе с тем, что звучит отчасти парадоксально, освобождение от ограничивающей самокритики. «Мы должны исчезнуть, – говорит он, – чтобы возникло искусство».

Как намекает название книги, она не только об импровизации в искусстве и предназначена не только для музыкантов и творческих людей. Взгляд Нахмановича намного более широк и объемен. Автор утверждает, что спонтанный дух лилы обитает повсюду, где возможно творчество, и на протяжении своей книги он бережно сопровождает нас на пути к этой живительной игре.

Следовательно, «В состоянии потока» – это дорога, которая начинается с исследования источников творчества и размышлений автора о вдохновении, находящем выражение во времени. Далее он вводит нас в суть деятельности как таковой: показывает, как можно включиться в практику, которая сама по себе является целью, и предлагает способы превращения практики в игру. В третьем разделе автор ведет нас сквозь неизбежные преграды и препятствия, необходимые и важные пункты на пути, позволяющие нам в итоге пожинать плоды своих усилий. В заключительных главах, посвященных результатам трудов, Нахманович предлагает нам спросить себя, что значит подходить к жизни в целом как к творческой практике, открыто и с неограниченным рвением. Затем он идет дальше и расширяет дорогу, рассматривая, что именно в первую очередь заставляет нас, отдельных личностей, обращаться к творчеству. «За рамками стремления творить, – утверждает автор, – все же есть более глубокий уровень вовлеченности, состояние единения с целым за пределами нас самих».

Именно при таких обстоятельствах творческая практика оказывается духовным странствием, и я не удивилась, узнав, что собственная творческая деятельность Нахмановича глубоко проникнута философией и эстетикой дзен-буддизма. Он скрипач, мастер импровизации и преподаватель, который работает и играет в лиминальном пространстве на стыке перформанса, литературы, изобразительного искусства и компьютерных технологий. Не знаю, является ли он приверженцем дзен-буддизма, но не исключено, поскольку его понимание взаимосвязи между практикой, просветлением и творческим выражением во многом совпадает с классическим учением дзен.

Дзен полон парадоксов, и, вопреки строгому образу, его практики также полны игры. Мастера прошлого исправно медитировали, сидели в позиции дзадзен долгие часы, дни или даже годы, не разговаривая, не шевеля ни единым мускулом, и все же в старинных притчах часто встречаются образы тех же самых чокнутых родоначальников учения, которые загадывают загадки, водят друг друга за нос и расхаживают с сандалиями на голове. Практика дзен-буддизма совмещает одновременно упорную и терпеливую подготовку тела и разума, а также мгновение, когда взаимосвязь с системой тело/разум исчезает и медитирующий переживает спонтанный и радостный прорыв, известный как сатори или кенсё[2]. На нашем языке такие моменты описываются по-разному: чистое видение, внезапное осознание, освобождение и совершенное просветление. Нахманович их называет «мгновениями озарения и мгновениями полного внутреннего перерождения», а дзенские искусства, такие как каллиграфия, живопись и поэзия, выражают опыт спонтанного пробуждения. Это ключевой элемент в литературе о дзене и в творческом процессе. Как говорит Нахманович, «в вашей жизни наступают моменты, когда вы просто вышибаете дверь».

Однако переживание просветления часто ошибочно принимают за предмет или цель обучения, вероятно, из-за его первостепенного значения в доктрине дзен-буддизма, и автор аккуратно предупреждает, что дзен, как и искусство, не телеологичен или не направлен на конечный результат: «…окончательного прорыва не существует; творчески развиваясь, мы обнаруживаем ряд промежуточных прорывов с открытым финалом. У этого странствия нет конечной точки, потому что это странствие по миру души».

Согласно старой присказке, распространенной среди писателей, мы не хотим писать, мы хотим, чтобы было написано, и такие чувства испытывают не только литераторы. Любой деятель искусства, серьезно вовлеченный в творческую деятельность, знаком не понаслышке с напряжением, сопровождающим переход от процесса к результату. Глубокая неуверенность и сомнения свойственны этому состоянию неопределенности, которое поэт Китс назвал «негативной способностью», а дзен-буддизм именует «сознанием начинающего». Я рассматриваю его в качестве состояния «производительного напряжения», когда зарождается творчество, и, по моему опыту, находиться в нем часто неприятно и неудобно: нервное, беспокойное, рискованное, затягивающее, безосновательное, неуправляемое – лишь некоторые из приходящих на ум характеристик. Нахманович пишет о творчестве как о гармонии разнонаправленных напряжений, и люди искусства должны учиться не только смиряться с подобным неудобством, но и расслабляться, находясь в таком состоянии.