Стивен Ликок – Искатель, 1961 №4 (страница 34)
А когда он пришел, мы его ждали.
— Н-да… — только и произнес Максимов.
Павел Александрович улыбнулся и сказал:
— А помните, дорогой Иван Иванович, ведь вы совсем недавно считали, что все это «шуточки», а?..
И В ШУТКУ И ВСЕРЬЕЗ
ВСЕМИРНЫЙ КАЛЕЙДОСКОП
Как известно, до последнего времени исторические фрески Помпеи могли видеть только мужчины. Повинна в этом лишь одна итальянская цензура. По ее мнению, многие фрески слишком фривольны, чтобы ими любовались женщины. Бунт против подобного ханжества поднимался неоднократно. На сей раз голос протеста раздался в итальянском парламенте. Предложен законопроект, по которому женщины тоже получат возможность знакомиться с фресками.
Тысячи зрителей собрались около ущелья Чаддар в английском графстве Сомерсетшир. Канатоходец Оманковский решил пройти с завязанными глазами по тросу, натянутому над пропастью глубиной в 133 метра. Самообладание не покинуло смельчака, даже когда он поскользнулся и сел верхом на тросе. Ловко балансируя, канатоходец сначала встал на колени, потом поднялся во весь рост и продолжил свое рискованное путешествие. 300 метров канатоходец преодолел за 21 минуту.
Его смелость, ловкость и бесстрашие изумительны. Но не достойны ли они лучшего применения?
Смотрите на фотографию и смейтесь. Смейтесь. Ради этого изобрел швейцарский скульптор Тингели «машину, делающую смех». Достаточно включить кнопку — и весь «сложный» механизм машины придет в движение. Задребезжат консервные банки, судорожно начнет дергаться старый парик, укрепленный на штативе, зазвонят колокольчики… Но зритель грустно пожимает плечами…
Эта адская новинка — уже третье творение скульптора. Два предыдущих — самоуничтожающаяся машина и машина, создающая сюрреалистические полотна, — столь же бессмысленны, как и последнее.
Клетка из прозрачной пластмассы создавала у зрителей иллюзию, что лев находится на свободе. К сожалению, у льва тоже создалась такая иллюзия. Он прыгнул, пластмассовая клетка не выдержала, и лев оказался на свободе, от которой давно отвык. Дальше начались недоразумения. Люди испугались льва, лев испугался людей и городского шума. Раздался выстрел. Лев поплатился жизнью за неудачную новинку.
«Территория Лондона опускается. Лондон может стать второй Венецией… или Атлантидой». Это известие сначала возбудило беспокойство англичан, проблема «тонущей» столицы даже обсуждалась на специальном совещании архитекторов.
Но, как выяснилось, столица Англии погружается лишь на 20 сантиметров в столетие, и, значит, в море она окажется только через десятки тысяч лет. Эта цифра вполне успокоила англичан. За такой срок можно будет что-нибудь придумать.
Оригинальный способ хранения овощей и фруктов разработали недавно венгерские инженеры. В качестве холодильника используется… река Дунай.
Свежие плоды в специальных мешках из синтетического материала опускаются на дно. Река замерзает. Но даже в самые сильные морозы подо льдом сохраняется температура, идеальная для хранения овощей и фруктов, — плюс четыре градуса. А размеры этого природного холодильника практически неограниченны.
В. Иллеш
БЫВАЛЫЙ ЧЕЛОВЕК
Вот уже несколько часов меня не покидает отрадное чувство отдыха. В сапогах сухо. Тепло. Я растянулся на верхней полке. На соседней, подложив под голову репортерскую сумку, дремлет мой друг и постоянный попутчик по командировочному бродяжничеству.
Я, кажется, засыпаю…
Колеса, вздрагивая на стыках, отсчитывают рельсы. Гудит маленький маневровый паровозик — его здесь прозвали «Машей-пенсионеркой». Еще раз и еще… Наверно, машинисту нравится, как эхо в горах усиливает не слишком звонкий голос «Маши». Несется гудок далеко-далеко туда, где бродят медведи да геологи.
Окопный запах махорки, поднявшийся снизу, навеял было далекие воспоминания, но неожиданно свежий, по-мальчишески восторженный голос вернул меня в вагон:
— Вот это пейзаж! Законный!..
И не успел метроном колес отстучать свое «тик-тик», как хрипловатый голос (махорка — табак тяжелый) возразил:
— Однако, какой там пизаж? Так, известно — тайга. Вот зацепит туча брюхом по гольцу, отшумит дождь — и опять тихо.
Что хорошо, то хорошо… Но пока еще, паря, то не пизаж. Нет!
Странная трактовка этого слова меня заинтересовала. Старческий голос продолжал:
— Вот в пустыне бывает. Очень даже! Поначалу песок один. Много его. Кучами — барханами — лежит. На них колючки и вараны… Вроде как крокодилы малолитражные. Потом, значит, канал прокопают машинами. Они на драги, что золото моют, похожи. Воду горную кипучую пустят, так все и зазеленеет. В небе зарницы. Вроде там сварщики работают… На поле девчата, славные такие, в цветастых рубашках, собирают хлопок. У каждой кос на целую девичью бригаду хватит…
Снизу опять поднялся столб махорочного дыма. Молодой голос спросил:
— Ты это видел?
— Раз говорю, стало быть видел, — ответил старик голосом равнодушным, подобным радио, что на площади в райцентре. — Знаешь, паря, бывает так: с неба земля совсем плоская. Горы желтые, покоробленные, будто бумажные пакеты, в которых цемент на станциях мокнет. Потом, глядь, дверка самолета открывается, и человек прыгает. Ближе к тому самому пизажу, значит. А потом снизу смотришь. Тоже интересно! Самолет повернул. Прыгун руки расставил и на тебя, к земле летит. Ближе. Еще ближе… А колпака своего не открывает. Чего-то ждет. И глядь: совсем на землю упал. А людям внизу хоть бы что!.. Я было с места своего соскочил. Да сзади шуметь начали. Потом инструктор объяснил: все, мол, в порядке. Это кукла была. Новый парашют пробовали. Поначалу вместо человека ее скидывают. Проверят все. А тогда и ты можешь. Во как!
— И это ты, папаша, видел?
Категорическое «ну» — у сибиряков оно означает «да», «а как же!», «какие могут быть сомнения!» — заставило молодого замолчать.
Поднебесные похождения старика окончательно вывели меня из дремотного состояния. Теперь дым моей трубки да дедовская махорка совсем заволокли отсек вагона. Старик, почувствовав, что аудитория расширяется, продолжал:
— В небе-то чо. Вот под водой, бывало, поглядишь: рыбы спят, а меж них «Северянка» плавает. Сама на акулу похожа. Только жабры светятся… Ты говоришь — пизаж. И в тайге он бывает. Строили эту вот дорогу. Голец здесь где-то был, очень на спящего зверя походил. Так его взорвать решили. День и ночь по дороге машины с красными флажками шли. Взрывчатку везли. Она вроде сухой горчицы, желтая, сыпучая. Как запалили, серо все вокруг стало. Тайги не видно. Гора вроде бы огрызается, а люди от нее прячутся. А как засветлело — глядь, медведь-голец уже подвинулся. Дороге место уступил.
— Ты и здесь был?
— Да что ты заладил: был, не был…
…Проворная «Пенсионерка» снова решила поговорить с горами Шории. На этот раз гудки были особенно протяжными. Мне захотелось спуститься вниз, поглядеть на бывалого человека, пополнить дорожный блокнот. Подмигнул я товарищу, чтобы «Киев» из сумки вытащил, и, стараясь не громыхать сапогами, спрыгнул вниз. Смотрю: старик как старик. Кожа от загара, а может и от старости, темная, как шишка кедровая, глаза чуть раскосые, с теплой хитринкой: видно, предки его с хакасами породнились.
«Пенсионерка» свое отговорила. И мы услышали слова старика, заставившие меня подумать: не был ли Мюнхгаузен родом из Минусинска или Абазы? Старик явно увлекся:
— …Смотрю, подходит Миклухо-Маклай к этому голому волосатому и руку ему дает. А тот улыбается: хорошо, мол, человек Миклуха…
Знаю с детства: дерзить старикам нельзя. Но тут не выдержал;
— Как же тебе, батя, не совестно! Где это ты Миклухо-Маклая видел?
Старик посмотрел на меня удивленно, словно я не с верхней полки, а из чужого самолета свалился.
— Это я-то брешу?..
И, почав новую закрутку, добавил:
— Чудак человек! Чо кудахчешь, как неродный? Кто ж ноне не видит пизажей всяких? А особливо я: спроси кого хочешь, все знают: внук мой — колхозный кинщик. Через картины эти, может, я и на Луне побываю…
С. Ликок
Великий Сыщик сидел в своем кабинете.
На нем был длинный зеленый плащ, к которому было приколото с полдюжины всевозможных секретных жетонов.
На специальной вешалке возле него висели три или четыре фальшивые бороды.
Неподалеку лежали очки: дымчатые, автомобильные и еще всякие другие.
Великий Сыщик мог в течение одной минуты переодеться и совершенно преобразиться.
Лицо Великого Сыщика было совершенно непроницаемо.
Груда шифрованных писем валялась у него на столе, и Великий Сыщик быстро вскрывал их одно за другим, разгадывал их таинственный смысл и тотчас же бросал в стоявшую рядом специальную корзину.
В дверь постучали…
Великий Сыщик быстро набросил на лицо домино розового цвета, приладил черную бороду с усами и крикнул:
— Войдите!
В комнату вошел его секретарь.