Стивен Левин – Обнимая Возлюбленного. Отношения в паре как путь пробуждения (страница 45)

В процессе исследования самой поверхностной деятельности ума / тела внимание постепенно утончается, оно начинает различать тишайший шёпот на уровне мысли, чувства и ощущения. Оно может обнаружить дыхание внутри дыхания, мысль в мышлении, чувство – в чувствовании. Избавляясь от иллюзии Нарцисса, человек с корнем вырывает представление о том, что мысль кому-то «принадлежит». Он видит, что идея о существовании чего-то или кого-то отдельного, кто мыслит, – это только мысль, ещё один вихрь в лёгком бризе.

Когда каждое утро партнёры медитируют в одиночку, каждый из них снова и снова спокойно возвращает блуждающее внимание обратно к наблюдению за дыханием, признавая и отмечая любые возникающие состояния. Их не удивляют тонкие страхи и сомнения, вспыхивающие в уме. Они развивают смелость и терпение, сосредоточение и честность, открытость и ясность. Когда каждый начинает открываться самому себе, он развивает способность к взаимодействию с другим.

Каждый из партнёров исследует стремление к контролю, характерное для старого ума. Каждый из них осознаёт, что моменты, ведущие к закрытости его собственного сердца, препятствуют открытому взаимодействию с другим. Каждый стремится сознавать самого себя ради блага другого. Каждый учится взаимодействовать с тонкими проявлениями своего изменчивого дыхания – так же, как мог бы воспринимать тонкие изменения в чужом сознании. Каждый настраивается на непосредственность настоящего мига, в котором отношения могут преобразиться в мистический союз.

Когда мы непрерывно исследуем внутренние процессы, такие как повседневное переживание горя и необычайная радость, внезапно возникают бессловесные прозрения, моменты понимания, которые рушат нашу зависимость от ума и позволяют нам ощутить свой собственный истинный свет, источником которого является сознание. Когда мы перестаём путать внимание как таковое с объектами внимания, мы уже не страдаем от ложной отождествлённости с ними и не считаем, что являемся только умом, мы осознаём, что мы – внимание, которое порождает это сознание. Когда возникает осознание самого внимания, пространства, в котором всё происходит, растворяется отождествление, которое удерживает объекты в ловушке малого ума. Мы позволяем мыслям растворяться в процессе, свободно протекающем в пространстве. Подобно человеку, который обнаружил, что луна – только отражение солнца, мы интуитивно чувствуем свою изначальную природу.

Малый ум может поспорить с этим: постоянное осознание изменчивых образов якобы подавляет спонтанность. Но то, что мы называем спонтанностью, часто на самом деле является непроизвольной судорогой. Когда мы полностью присутствуем в настоящем, мы замечаем неожиданные варианты действия, которые не сужают, а, напротив, расширяют сферу нашей деятельности. Малому уму открывается совсем немного возможностей, большой ум имеет их в изобилии. Это отнюдь не гипноз, как может подсказывать страх, а «выход из гипноза», по выражению Аджана Чаа. Хотя может показаться, что подобная практика «уплощает» переживание, на самом деле человек открывается ещё более тонким уровням бытия и узнаёт, что в сущности то, что мы всегда считали «жизнью мысли», – величественное сияние внимания, которое воспринимает мысль.

Когда никакие – даже самые малые – проявления вытесняемых материалов больше не подвергаются цензуре, начинается осознание бессознательного. Когда ничто больше не ускользает от нас и не остаётся в тени, все тёмные углы – как чрезвычайно личные, так и поразительно общие моменты – озаряются исцеляющим светом открытого внимания. Никакие слова не в силах описать абсолютную радость, свободу и покой освобождённого ума. Освобождённый ум – то же, что и открытое сердце. Нет больше никаких препятствий, некому страдать.

Многие люди, которые развивают с кем-либо отношения, рассказывают, что практика «наблюдения за дыханием, расслабления живота, открытости сердца» стала для них почти как мантра, священный ритуал, пробуждающий призыв к осознанности и милосердию; что эта практика позволяет подниматься над взаимодействиями на уровне старого ума / тела к глубокому покою и вечному исцелению.

Именно внимательность позволяет откликаться на происходящее. Это отклик, который обрывает цепочку реакций. Это отклик, который способен избавить нас от самой потребности откликаться. Он удовлетворяет Великое желание, которое поглощает все другие желания. Это – контекст большого ума, где у поверхности барахтаются все проявления, которые не вмещают Возлюбленного.

Благодаря такой непрестанной внимательности, если поддерживать и укреплять её, человек получает возможность соприкасаться с удовольствием и болью внутри ума / тела и непосредственно, без страха, вовлекаться в них. Такая внимательность позволяет заглянуть себе в глаза, каждый раз воспринимая себя, словно впервые. Так человек напрямую вступает в поток непрестанно меняющегося сознания. Мы исследуем ощущения, мысли и чувства, которые рождаются в момент исследования. Мы пытаемся нащупать саму природу опыта, который мы называем жизнью. Мы исследуем восприятие как таковое. Это значит, что мы непосредственно взаимодействуем с жизнью, отбрасывая модели и предубеждения. Иными словами, мы входим в настоящий миг с бесстрастным, милосердным вниманием, с щедрой восприимчивостью, которая стремится лишь к переживанию текущего момента во всей его полноте.

Это значит, что мы соприкасаемся с настоящим в нулевой точке «неведения»: открытости для любых возможностей. Мы отпускаем любые ранее сложившиеся установки, цветные линзы, которые – на протяжении долгого времени – позволяли нам лишь смутно воспринимать мир. Мы видим и исследуем видение. Чувствуем и исследуем чувствование. Наблюдаем и исследуем наблюдателя. Мы обретаем непосредственную причастность своей жизни. Иными словами, мы наблюдаем – с точки зрения безусловного – за обусловленностью. Мы созерцаем ум, который видит нашу сущность, отказываясь от тайны наших возможностей. Мы наблюдаем за обусловленностью из безусловного простора, из сердца Возлюбленного.

Когда мы видим происходящее таким, какое оно есть, отступают навязчивые отождествления старого ума. Всё чаще и чаще поток сознания просто озаряется ясностью внимания. Всё реже мы принимаем содержимое сознания за свою сущность. Со временем можно начать непосредственно переживать само внимание. Когда само внимание становится нашим объектом, добираясь до исходной точки, которая порождает сознание, мы наконец соприкасаемся со своей изначальной природой.

Когда мы понимаем, насколько трудно «просто наблюдать», мы постигаем природу явления, которое часто называют «обезьяньим умом». Подобно обезьяне, скачущей по деревьям, которую желание побуждает двигаться вперёд, неисследованный ум носится по лесу в жажде ухватить очередную вещь – и изысканная красота лесного купола становится размытой, неясной, далёкой. Часто нам сложно «просто наблюдать» из-за того, что мы непрестанно размышляем о беспокоящих нас проблемах.

Когда мы ненавязчиво побуждаем внимание возвращаться к настоящему моменту, оно сосредоточивается на том, что находится прямо перед ним, и видит возникновение и исчезновение любых явлений. Всё, за что мы цепляемся, наконец начинает осознаваться в тончайших и едва уловимых подробностях. Когда у нас нет ни малейшего стремления менять свой образ бытия, само внимание становится трансформирующей силой, и каждый шаг – шагом по новому пути.

По мере развития осознанности вниманию открываются области бытия, которых вы прежде не замечали. Тогда совместное путешествие видится не как некий путь, но как развитие умения ценить своё нынешнее положение.

Старый ум – это обезьяний ум. Старый ум – это малый ум, погружённый в мысли. Старый ум представляет собой непроизвольную реакцию на неисследованные стимулы. Это навязчивые, машинальные проявления, когда настоящее воспринимается как сон, в тумане смятения и страдания. Новый ум – это «то, что есть». Это новая открытость сердца, которая не жертвует разумом, но внимает ему с доброй внимательностью.

Мы предлагаем практиковать осознанность одновременно с расслаблением живота. Во время практики отпускания необходимо расслаблять живот каждый раз, когда вы возвращаете внимание в настоящий момент – когда привязанность вызывает отождествление с мимолётной мыслью или чувством. Практика расслабления живота позволяет ускорить процесс отпускания. Она – физический аналог изменений в структуре ума. Она предоставляет пространство для отпускания. В медитации, как и в повседневной жизни, когда вы замечаете, что внимание уклоняется от настоящего, погружается в мечтания и размышления, и отпускаете мысли, чтобы вернуться в настоящее, практика расслабления живота становится телесным триггером, запускающим процесс отпускания на уровне ума. Расслабление живота и отпускание на уровне ума – это взаимодействующие моменты единого целого. Когда в уме из-за гнева или страха возникает напряжение и он начинает застревать в своих реакциях, порождаемых гордостью и смятением, в этом – воспринимаемым большим умом – проблеске страдания малого ума, расслабьте живот, проявляя сострадание и мудрость, и пусть ум / тело с облегчением сделают глубокий вдох.