Стивен Левин – Обнимая Возлюбленного. Отношения в паре как путь пробуждения (страница 2)
В сознательных отношениях мы учимся относиться к себе и к другим так же, как к своему единственному ребёнку. И делать это осознанно. Сознательные отношения несут в себе столько же исцеления и утверждения жизни, сколько отношения старого типа – возможных травм и отрицания жизни. Травмирующие последствия несознательных отношений таковы, что в них мы чувствуем себя песчинками в океане, и наше счастье зависит от внешних обстоятельств. В подобную ловушку мы попадаем больше из нужды, чем с целью самоотдачи. Но сознательные отношения позволяют перекинуть мост через пропасть, разделяющую Я и другого, который ведёт в сердце любимого. Такие отношения позволяют нам сохранять сознательность, когда мы находимся с кем-то рядом. Это совсем другая история.
2
Узнавание Возлюбленного
Несколько лет назад мы с Ондреа должны были читать лекцию об исцелении, которая, как оказалось, пришлась на День святого Валентина. Когда мы вышли из своего безмятежного уединения в горах и погрузились в суматоху «большого города», нас глубоко тронула забота и доброта, которую проявляли люди, присутствовавшие в зале, где мы выступали. Многие из тех, кто пришёл не один, оказывали друг другу помощь. Одиноким людям помогали найти место близкие люди тех, кто недавно ушёл из жизни. Мы видели измождённые, почти прозрачные лица своих пациентов, друзей и коллег. Мы видели многих других людей, истощённых болезнью или потухших от горя. Многие возвращались в поисках исцеления вместе со своей семьёй, со своими возлюбленными. Там были мужчины и женщины всех видов и типов, какие только можно представить – подростки и те, кому за восемьдесят, сторожи и врачи, продавцы автомобилей и поэты; чернокожие, мулаты, желтокожие и белые; геи и гетеросексуалы; больные и здоровые – любимые, любящие, погружённые в совместный процесс. Как много было там суеты и нежности! Пятьсот человек собрались тем вечером в старинной каменной церкви, чтобы разобраться в природе исцеления.
Эти открытые лица и необычайный день, который мы пережили, – этот день был для нас почти что днём инициации – омывали нашу душу волнами любящей доброты.
Тогда мы решили, что пришло время поговорить о человеческой доброте и, быть может, даже рассказать присутствующим о «Возлюбленном», – в личном общении мы часто употребляем это слово, но редко использовали его в публичных беседах. Это слово соединяет в себе суть священного опыта с подлинным уважением к нашей глубочайшей природе. Слово, которое является «связующим откликом», который показывает, что отношения стали для нас духовной практикой. Оно показывает, в какой мере наша практика, наша работа над собой – центр нашего взаимодействия.
Затем мы спросили себя: нужно ли нам говорить об исцелении или можно немного побеседовать о Возлюбленном, однако вскоре поняли, что это бессмысленный вопрос. Нет никакой разницы. Чем более глубокие слои нашего существа затрагивает исцеление, тем более осязаемым становится чувство
Нам представляется, что слово «Возлюбленный» весьма точно по многим причинам – в частности, поскольку существует очевидная параллель между душевной симпатией к такой идее и стремлением личности ко всеобщему. И, конечно, одна из причин состоит в том, что цель нашей практики – обрести Возлюбленного в своём любимом.
Этот термин используется во многих духовных традициях и особенно почитается в суфийской традиции, мистический, религиозный аспект которой ищет «скрытых тайн», жаждет непосредственно соприкоснуться с тем, кого в этой традиции называют «Возлюбленным». Единственное, чего ищут в своих потрясающих, полных любовного томления стихах Руми, Кабир, Мирабай и Рабиа, наверное, являющихся величайшими образцами религиозной поэзии, – это Возлюбленный. Возлюбленный – это область, куда могут прийти отчаявшиеся и искалеченные, чтобы неприкосновенный и вечно страждущий простор принял в себя их страдание и преобразил его в благодать. Однако каждому, кто ищет свою истинную сущность, – будь то суфий или буддист, христианин или иудей, джайн, коренной индеец или агностик, Возлюбленный является в качестве извечно переживаемого простора истинного сердца, нашей изначальной природы. И для каждого здесь открывается возможность стать свободным, божественный дар, позволяющий обращать море слёз в Океан сострадания.
Возлюбленный – это не личность и не место. Это всё более и более глубокое переживание бытия и, наконец, переживание самой бытийности – безграничности нашей великолепной природы; его блаженство и абсолютную открытость выражает слово «любовь». Мы говорим о «Возлюбленном», чтобы передать конкретный опыт, а не понятие. Переживание этого великолепия, которое мы неуверенно зовём «божественным», – это безусловная любовь. Это совершенная открытость, безграничное милосердие и сострадание. Мы используем это понятие не для того, чтобы как-то назвать безымянный простор бытия – наивысшую радость, но чтобы осознать и реализовать своё исконное право на чудо и исцеление, заключённые в этом просторе.
Когда в тот вечер, в День святого Валентина, мы начали своё выступление, с наших губ невольно слетал вздох, когда мы произносили слово «Возлюбленный», – словно мы отдавали дань уважения людям, собравшимся в церкви, а также той глубинной сути человека, что воплощает чистую любовь и безграничность бытия.
Затем мы, а также все, кто присутствовал с нами в тот вечер, задались вопросом о том, что же такое целостность. Целостность, в которой пребывает наша неполнота, глубинный источник бытия, превосходящий любые понятия, который мы, оставив попытки найти слово, способное вместить его величие, зовём «Возлюбленным», – в его дыхании нет ничего, кроме любви. Возлюбленный – не то, что мы знаем, он – тот, кем мы являемся. О нём нельзя думать. Он есть то, в чём пребывает мысль. И то, что выходит за пределы мысли. Это сердце бытия, где чистое сознание и чистая любовь совпадают. Ваш возлюбленный – это мысль, но Возлюбленный – это пространство, которое охватывает собой эту лелеемую нами мысль.
Это чувство присутствия, самого бытия, если мы погружаемся в него, ведёт человека к опыту Возлюбленного. Порой Он вспыхивает в сердце пламенем, а ум наполняется ясностью и добротой. Но обычно мы узнаём Его по открытости и лёгкости, которые позволяют мыслям течь милосердно и осознанно и осознавать, что каждый, кто становится предметом нашей мысли, непрестанно пребывает в борьбе за развитие.
Кабир, великий поэт, опьянённый любовью к Богу, шепчет, что Возлюбленный – «это дыхание внутри дыхания». Твоё сердце, подобно солнцу, сияет всегда. Но любая мимолётная тень способна скрыть от нас как солнечную, так и сердечную теплоту. Стоит всего лишь появиться неторопливой туче или нежданной мысли, чтобы отрезать нас от этого тепла. Солнце не прилагает никаких усилий, чтобы светить; так же и нам не нужно создавать Возлюбленного. Он просто есть. В сущности, в процессе поиска – в центре неописуемого чувства самого бытия,
Впрочем, мы так одурманены ложными представлениями о себе, порождёнными поверхностными установками, что едва ли осознаём, какую внутреннюю глубину мы призваны в себе раскрыть.
Печальный пример глубокого непонимания своего истинного Я – истории об околосмертных переживаниях, столь популярные в наши дни. Многие слышали о таких переживаниях – когда люди покидают своё тело, видят его, скажем, сверху, проходят через какую-то трубу или тоннель, а затем погружаются в невероятное чувство присутствия, в великолепный свет. Большинство людей, у которых был такой опыт и которые вернулись обратно и смогли о нём рассказать, говорят, что встретили Иисуса или Будду, ощутили присутствие Богоматери или Геи (богини-матери). К слову, несколько лет назад один ребёнок, который был при смерти, но смог выжить, сообщил, что встретил в потустороннем мире мистера Спока. В наши дни после клинической смерти люди часто рассказывают, что встречались с Донателло из «Черепашек-ниндзя». Они встречают тех, кто олицетворяет всемогущество или огромную силу. Однако источник божественных сил и великой мудрости снова по ошибке воплощается в образе чего-то или кого-то, отличного от меня. Интересно, что люди очень редко возвращаются после клинической смерти, чтобы рассказать о том, что узнали свою собственную истинную природу в этом невероятном свете, в этом всеохватном чувстве безграничного бытия, священной таковости. «Это был я, я и есть Возлюбленный». Большинство настолько не привыкли к переживанию своей великой природы, что возвращаются и рассказывают, будто встретились с неким божеством, поскольку почувствовали огромный покой и ясность; они не в силах постичь того, что это их собственный сияющий центр, что это свет их безграничного сознания, собранный в одну ослепительную точку, что это их собственная природа, больше не удерживаемая в границах, неограниченная в своей сущности.