Стивен Кью – Когда город снова дышит (страница 8)

И именно от этого становилось страшнее всего.

Некоторое время после его слов никто не говорил.

Тишина стала ещё плотнее. Не та, в которой комфортно посидеть и подумать, а та, которая давит на плечи и шепчет: «Сдавайся, так легче». Лее казалось, что даже Город перестал дышать – ждал, что они ответят, или… промолчат.

Внутри у неё всё спорило. Одна часть хотела закричать: «Ты врёшь!», другая – осторожно признать: «Часть из этого правда». Она вспомнила, как сама иногда думала: «Лучше не надеяться, чем потом разочароваться». И то, что эти слова теперь звучали из уст Безлика, было особенно неприятно.

– Смотри, – мягко продолжил он, словно почувствовав её сомнения. – Ты же знаешь, как это. Ты мечтала, тебя не понимали. Ты задавала вопросы, а тебе говорили: «Будь серьёзной». Ты верила в чудеса, а вокруг считали это детством, от которого надо вырасти. Разве не было моментов, когда ты хотела просто… перестать чувствовать?

Лея резко вспомнила вечер, когда мама устало сказала: «Я больше ни во что не верю, кроме отчётов и зарплаты». Вспомнила, как папа закрыл ноутбук и тихо произнёс: «Надо просто жить, а не надеяться». Вспомнила, как одноклассники хохотали, когда она рассказала свою «слишком сказочную» идею для проекта.

Конечно, такие моменты были.

Это и было самым страшным.

– Да, – хрипло призналась она. – Были.

Безлик не обрадовался вслух. Но туман вокруг него стал плотнее, увереннее. Как будто его подлили в чашку.

– Вот видишь, – произнёс он. – Ты – не плохая. Ты просто устала. Все устали. Мир не хочет света, который постоянно требует сил. Мир хочет спокойной серости, где никто ни от кого ничего не ждёт. Я лишь… делаю то, что людям давно нужно.

– Неправда, – вдруг сказал кто-то очень тихо.

Все обернулись. Это был мальчик с ниточными волосами – тот самый, который помогал людям делать первый шаг. Сейчас он казался ещё прозрачнее, чем минуту назад, но в глазах у него сверкнул тонкий, упрямый огонёк.

– Людям не нужна серость, – продолжил он, словно удивляясь тому, что осмелился перебить самого Безлика. – Они просто боятся света. Он слишком яркий. В нём видно, где ты сам повернул не туда. Но то, что они боятся, не значит, что им нужно отсутствие.

Безлик повернул к нему гладкую, чуть блестящую «поверхность-лицо».

– Страх – тоже выбор, – спокойно сказал он. – Никто не мешает им идти вперёд. Но большинство… останавливается. И каждый, кто останавливается, делает меня сильнее.

– Значит, дело не в тебе, а в них, – медленно произнёс Артём. – Но ты всё равно пользуешься этим, как будто это оправдание.

Он говорил спокойно, почти по-взрослому. Лея удивилась: этот тон совсем не походил на его обычные шуточки. Но Секунда всегда говорил, что смех и серьёзность в нём живут рядом. Похоже, сейчас серьёзность вышла вперёд.

– Ты говоришь умно, – продолжил Артём. – И половина того, что ты говоришь, правда. Люди устают. Люди сдаются. Люди выбирают «так легче». Но вторая половина – ложь. Ты делаешь вид, что раз многие сдались, значит, так и должно быть. Словно те, кто не сдаются, не в счёт.

Безлик помолчал. В тумане пошли лёгкие, едва заметные круги, как на воде.

– Меня создала не вера тех, кто не сдаётся, – наконец произнёс он. – А привычка большинства опускать руки. Я – отражение средних. Серость – безопасна.

– Серость – мертва, – неожиданно резко вмешался Мистер Секунда.

Его голос прозвучал отчётливо, звонко, даже чуть громче, чем раньше. Как будто разговор с Безликом разозлил даже время.

– Ты прав в одном, – продолжил он. – Люди действительно устают. Они часто потворствуют твоему туману. Они сами дают тебе силы своими «не получится», «не хочу пытаться», «всё равно не выйдет». Но ты забываешь, Безлик: Город Чудес родился не из большинства. Он родился из тех немногих, кто шёл против привычки. Не «все» сделали его живым. Несколько. Но по-настоящему.

Лея почувствовала, как внутри откликаются эти слова. Не обязательно, чтобы все верили. Достаточно, чтобы кто-то продолжал.

– Мир… – она вскинула голову и посмотрела на гиганта из тумана, – может и устал. Но это не значит, что ему не нужен свет. Это значит, что ему тем более нужен тот, кто напомнит, зачем он вообще когда-то зажигал огни.

Безлик молчал. Его «лицо» едва заметно наклонилось, словно он всматривался в неё.

– Ты слишком мала, чтобы нести такую ношу, – мягко сказал он. – Ты хочешь помочь всем, но никто тебя об этом не просил. Если ты останешься… просто ребёнком, ты будешь жить тихо. Без лишнего боли. Зачем тебе быть надеждой для тех, кто даже не знает, что ты за них борешься?

Эти слова били по самому больному.

Лея иногда и сама так думала. Особенно, когда смотрела на взрослых, которые жили «как принято», и на детей, которых уже учат не верить в чудеса. Казалось несправедливым, что две пары детских рук должны удерживать целый умирающий город.

Только… дело было не в справедливости.

– Не потому, что нас просили, – тихо сказала она. – А потому что мы не можем иначе. Если я вижу, что кто-то тонет, я не буду думать: «Ну он же сам полез в воду». Я всё равно протяну руку. Даже если он меня не знает. Даже если потом скажет, что я была глупой.

– А если он утянет тебя за собой? – уточнил Безлик. – Если в попытке спасти его ты утонешь сама? Вот о чём я. Свет – это всегда риск. Серость – никогда.

– Тогда я хотя бы буду знать, за что боролась, – вмешался Артём. – Если всё равно болеть, я выбираю боль за что-то живое, а не пустоту без чувств. Знаешь, что по-настоящему страшно? Не ошибаться. А прожить так, как будто тебя никогда не было.

Слова получились корявыми, не как в книжках про героев. Но в них было что-то такое, от чего несколько серых фигур вокруг выпрямились. Кто-то поднял голову. У кого-то дрогнула ладонь.

Бумажная девочка, которую Лея заметила раньше, медленно расправила плечи. Одна из строк на её платье снова стала ярче: «Я боюсь, но всё равно пойду» перестала быть мокрым, расплывшимся силуэтом, а стала чёткой, как только что написанной.

– Видишь? – тихо сказал Мистер Секунда. – Пока хотя бы кто-то выбирает свет, ты не можешь быть единственной правдой.

Туман вокруг Безлика немного заволновался. Совсем чуть-чуть. Как будто в идеально спокойное озеро бросили маленький камушек.

– Вы… упрямы, – наконец произнёс он. И в первый раз в его голосе прозвучало что-то вроде раздражения. – Упрямство – забавный вид света. Очень недолго горит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.