Стивен Крейн – Третья фиалка (страница 11)

— А давай вместе! — предложил Хокер, и Холланден, как ни странно, согласился.

Пока они плыли, Хокер произнес перед другом длинную речь, закончив ее восклицанием:

— Значит, ты думаешь, мисс Фэнхолл имеет на Оглеторпа виды? Но ведь она заверила меня, что они всего лишь большие друзья!

— Женщина может нести любую околесицу, — с сомнением покачал головой Холланден. — Здесь важно не что она говорит, а как. — В этот момент ему в голову пришла блестящая мысль, и он воскликнул: — К тому же, дубина ты эдакая, она все равно ничего бы тебе не сказала!

— Да, умеешь ты друга поддержать, скотина жестокая, — с вымученной улыбкой на лице парировал Хокер.

Когда они вернулись, барышни Вустер, шутя набросившись на Холландена, забросали его папоротником и мхом.

— Не отставайте, Холли! — кричали они, когда все двинулись обратно к пансионату.

Но Холланден постоянно спотыкался и падал. В итоге писатель и вовсе категорично отказался сделать хоть шаг, пока его не отчистят от травы.

Неспешно шагая позади всех, Хокер и мисс Фэнхолл вдруг услышали пронзительный голос:

— Тпру! Цоб-цобе! Поворачивай, черт бы тебя побрал! Цоб-цобе! Шевели боками, гнусная скотина! Цоб-цобе! Поворачивай, тебе говорят! Тпру!

— Наши друзья ушли вперед, — вздрогнул Хокер. — Может, догоним их?

Девушка покорно прибавила шагу.

— Цоб-цобе! Пошевеливайся! — вновь прозвучал зычный голос. — Давай, Бурый, давай! Цоб-цобе! Давай!

Крики следовали безостановочно.

— Это мой отец, — наконец признался Хокер.

— Где? — смущенно спросила она.

— Ну, это он правит волами.

— Тпру! — заорал голос. — Давай шевелись! Поворачивай, Бурый, поворачивай! Я ж с тебя вмиг шкуру спущу. Тпру! Цоб-цобе! Цоб-цобе! Шевелись, скотина!

— Да-да, это мой отец, — повторил Хокер.

— В самом деле? А давайте его подождем! — предложила девушка

— Давайте, — угрюмо кивнул художник.

Из-за поворота дороги показалась упряжка волов. Животные шли вразвалочку, качая под ярмом низко склоненными головами. Если бы кто заглянул им в глаза, то увидел бы в них бесконечное смирение. За волами со скрипом катила старая повозка, на которой стоял высокий, одетый чуть ли не в лохмотья фермер; он размахивал кнутом и без устали кричал:

— Тпру! Цоб-цобе! Пошевеливайся!

Плеть взвивалась в воздухе и опускалась на широкие спины животных.

— Здравствуй, отец! — сказал Хокер.

— Тпру! Я кому сказал тпру! Ба! Здравствуй, Уильям, что ты здесь делаешь?

— Всего лишь гуляю. Мисс Фэнхолл, это мой отец. Отец, это…

— Рад познакомиться.

Джон Хокер выпрямился и резким жестом сорвал с головы соломенную шляпу. Вид у него при этом был извиняющийся, будто он опасался, что немного переборщил с церемониалом.

Волы привели девушку в совершеннейший восторг.

— Какие они милые! — сказала она и ухитрилась заглянуть им в глаза. — Но почему у них такой печальный взгляд?

— Откуда ж мне знать? — пожал плечами старик.

Не в состоянии устоять перед желанием похлопать ближайшего к ней вола по могучей шее, девушка осторожно протянула руку. Но вол испуганно отпрянул, и она, отдернув ладонь, спрятала ее за спину.

Стоявший на повозке старик ухмыльнулся:

— Не бойтесь, они не сделают вам ничего плохого.

— Они не кусаются? — спросила девушка, бросив на фермера вопрошающий взгляд.

— Нет, — ответил тот все с той же ухмылкой на лице. — Они у меня покорные, как котята.

Мисс Фэнхолл опасливо вытащила руки из-за спины.

— Вы уверены? — спросила она.

— Ну конечно! — ответил старый фермер, спрыгнул с повозки и подошел к волам.

Осмелев, девушка наконец похлопала ближайшее к ней животное:

— Какие степенные и милые ребята! Вы, вероятно, их очень цените?

— Как вам сказать… порой эта скотина бесит меня до крайности. Но для таких случаев есть ярмо, и ярмо хорошее. В наших краях на них можно возить что угодно.

— Но… это их не очень утомляет? — с надеждой в голосе спросила мисс Фэнхолл. — Правда, с виду они сильные…

— Откуда ж мне знать? — ответил старик. — Буду я еще об этом думать.

Казалось, мисс Фэнхолл совсем позабыла о художнике, который поглядывал на них, сидя на бревне.

Наконец она сказала, обращаясь к старику:

— Послушайте, а может, вы нас прокатите?

— Само собой! — кивнул тот. — Забирайтесь, давайте руку.

Он помог ей устроиться на старой доске, служившей ему козлами, и сел рядом:

— Эй, Уильям, залезай к нам.

Младший Хокер забрался в повозку, встал за спиной отца и положил ему на плечи руки, чтобы не упасть.

— И какой вол у вас играет роль коренного? — спросила девушка серьезно.

— Цоб-цобе, шевели боками! — прикрикнул старик. — Вон тот.

— А пристяжного? Этот?

— Ага.

— Тогда вам надо сесть на мое место, а мне на ваше, вам будет сподручнее.

— Не надо. От этого ничего не изменится.

— Стало быть, коренной всегда должен располагаться слева, да? Или может и справа?

— Всегда слева. Потому что пешком упряжку всегда подгоняют, шагая слева от нее.

— Надо же, раньше я этого не знала.

Она какое-то время внимательно смотрела на волов, потом спросила:

— Как вы думаете, они счастливы?

— Не знаю, — ответил старик, — никогда об этом не думал.

Повозка со скрипом тащилась вперед, Хокер с недоумением прислушивался к беседе девушки и отца — что это вдруг они вдарились в философию? Рядом с повозкой степенно вышагивал Стэнли, радостно виляя хвостом, — вероятно, он тоже размышлял о приобретенном сегодня опыте.