Стивен Кинг – Возрождение (страница 9)

– Может быть, – не стала спорить Клэр, – но нас точно угостят печеньем. У миссис Джейкобс всегда есть печенье.

Кроме того, у миссис Джейкобс был Морри, уже пятилетний, одетый в пижаму. Он подбежал к Кону и прыгнул к нему на руки.

– Так и не можешь говорить? – спросил Морри.

Кон покачал головой.

– Папа тебя вылечит, – заверил Морри. – Он работал весь день. – Потом протянул руки к сестре. – Возьми меня, возьми меня, медвежонок Клэр, и я тебя поцелую!

Она засмеялась и забрала его у Кона.

Преподобный Джейкобс ждал в сарае, одетый в выцветшие джинсы и свитер. В углу работал электрообогреватель, его проволочные элементы раскалились докрасна, но в мастерской все равно было холодно. Я подумал, что священник, наверное, слишком поглощен работой над своими проектами, чтобы заняться утеплением. Временно безглазый телевизор был накрыт теплоизоляционным чехлом от газонокосилки.

Джейкобс обнял Клэр и чмокнул ее в щеку, затем пожал руку Кону, который протянул ему блокнот. «НАВЕРНОЕ, СНОВА Молитвы», – было написано на чистой странице.

Я подумал, что это невежливо, и судя по тому, как нахмурилась Клэр, она разделяла мое мнение, но Джейкобс только улыбнулся.

– Возможно, и до них дойдет дело, но сперва я хочу попробовать нечто другое. – Он повернулся ко мне. – Кому помогает Господь, Джейми?

– Тому кто сам о себе заботится, – ответил я.

– Не очень грамотно, но по сути верно.

Он подошел к верстаку и взял предмет, похожий на широкий ремень из ткани или самое узкое в мире электрическое одеяло. Из него торчал шнур, на котором имелась белая пластиковая коробочка с ползунковым переключателем. Джейкобс с поясом в руках устремил на Кона серьезный взгляд.

– Над этим прибором я возился весь прошлый год. Я называю его электрическим стимулятором нервов.

– Одно из ваших изобретений, – сказал я.

– Не совсем. Идея использования электроэнергии для снятия боли и стимулирования мышц очень и очень стара. За шестьдесят лет до рождения Христа римский врач по имени Скрибоний Ларг обнаружил, что боль в ногах можно унять, если поставить страдающего на электрического угря.

– Да вы все выдумали! – не поверила Клэр и рассмеялась. Но Кон не смеялся, устремив зачарованный взгляд на тканевый ремень.

– Вовсе нет, – возразил Джейкобс, – но источником энергии для моего прибора являются маленькие батарейки, которые действительно изобрел я. В центральной части штата Мэн трудно встретить электрических угрей, не говоря уже о том, чтобы обвить их вокруг шеи мальчика. А именно это я и собираюсь сделать при помощи своего самодельного устройства. Дело в том, Кон, что доктор Рено может быть прав, считая, что никакого разрыва голосовых связок нет. Не исключено, что им просто нужен толчок. Я готов провести эксперимент, но все зависит от тебя. Что скажешь?

Кон кивнул. В его глазах я увидел давно забытое выражение: надежду.

– А почему вы никогда не показывали нам это на занятиях БММ? – спросила Клэр с упреком.

Джейкобс удивился и даже немного смутился:

– Думаю, я просто не знал, как связать это с уроком по христианству. До того как Джейми пришел ко мне сегодня, я собирался испытать его на Эле Ноулзе. Вы же знаете, какой с ним произошел несчастный случай?

Мы все кивнули. Он потерял пальцы в картофельном сортировщике.

– Он все еще чувствует пальцы, которых больше нет, и говорит, что они болят. К тому же он стал плохо владеть этой рукой из-за повреждения нерва. Как я уже говорил, мне давно известно, что электричество может помочь в подобных вопросах. А теперь, похоже, моим подопытным кроликом станешь ты, Кон.

– Значит, нам просто повезло, что такой прибор оказался под рукой? – поинтересовалась Клэр. Я не понимал, какое это имело значение, но, видимо, имело. Во всяком случае, для нее.

Джейкобс укоризненно взглянул на нее и сказал:

– Словами «совпадение» и «везение» пользуются неверующие люди, Клэр, когда хотят описать волю Божию.

Она покраснела и, смутившись, опустила глаза. Кон тем временем что-то нацарапал в блокноте: «Это больно?»

– Не думаю, – ответил Джейкобс. – Ток очень слабый, практически незаметный. Я опробовал его на своей руке – как манжету для измерения давления – и почувствовал лишь покалывание, какое бывает, если отлежишь руку или ногу во время сна. Но если вдруг станет больно, просто подними руки, и я сразу все выключу. Сейчас я надену на тебя эту штуку. Она будет плотно облегать, но не давить. И не будет затруднять дыхание. Застежки тут нейлоновые. Металлические не годятся.

Он обернул ремень вокруг шеи Кона, и теперь казалось, будто она обмотана толстым зимним шарфом. В широко раскрытых глазах Кона сквозил испуг, но когда Джейкобс спросил, готов ли он, тот кивнул. Клэр взяла меня за руку и сжала пальцы. Они были холодными. Я подумал, что Джейкобс начнет молиться об успехе. В некотором смысле, наверное, так он и поступил. Наклонившись, чтобы заглянуть Кону прямо в глаза, он произнес:

– Жди чуда.

Кон кивнул. Я видел, как ремень на его шее шевельнулся, когда он с трудом сглотнул.

– Хорошо. Начали.

Преподобный Джейкобс щелкнул переключателем, и послышался слабый гул. Голова Кона дернулась. Губы конвульсивно скривились сначала в одну сторону, потом в другую. Пальцы мелко задрожали, и руки стали подрагивать.

– Больно? – спросил Джейкобс. Указательный палец преподобного застыл над переключателем, готовый в любой момент передвинуть его. – Если больно, вытяни руки.

Кон покачал головой. И произнес глухо и невнятно, будто его рот был набит мелким гравием:

– Не больно… Тепло.

Мы с Клэр обменялись дикими взглядами, в которых читался один и тот же вопрос: мне послышалось? Теперь она сжимала мою руку так сильно, что было больно, но я не обращал внимания. Когда мы посмотрели на Джейкобса, он улыбался.

– Не пытайся говорить. Пока. Я хочу, чтобы прибор поработал еще две минуты, и буду следить по часам. Если станет больно, вытяни руки, и я сразу все выключу.

Кон не стал вытягивать руки, хотя они и продолжали дергаться вверх-вниз, будто он играл на невидимом пианино. Его верхняя губа несколько раз непроизвольно приподнялась, глаза беспорядочно моргали. Он снова произнес трескучим и хриплым голосом:

– Я… опять… могу говорить!

– Молчи! – строго велел Джейкобс. Его указательный палец замер над переключателем, готовый немедленно остановить работу прибора, а глаза неотрывно следили за движущейся секундной стрелкой наручных часов. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он щелкнул переключателем и слабый гул прекратился. Расстегнув пряжки, он стянул ремень через голову Кона. Кон тут же принялся ощупывать свою шею. Кожа немного покраснела, но скорее всего не от электрического тока, а от давления ремня.

– Послушай, Кон, я хочу, чтобы ты повторил пару строк из старой песенки: «От моей собаки блошки прицепились даже к кошке». Но если горло начнет болеть, сразу же остановись.

– От моей собаки блошки, – произнес Кон своим странным скрипучим голосом, – прицепились даже к кошке. – И добавил: – Мне нужно сплюнуть.

– Больно горлу?

– Нет, просто надо сплюнуть.

Клэр открыла дверь сарая. Кон высунулся и, прокашлявшись (с тем же неприятным металлическим звуком, похожим на скрип ржавых петель), сплюнул комок слизи, как мне показалось, размером почти с кулак. Затем мой брат повернулся к нам, массируя горло одной рукой.

– От моей собаки блошки. – Его голос еще звучал странно, но стал четче и больше походил на человеческий. По щекам Кона текли слезы. – Прицепились даже к кошке.

– Пока достаточно, – сказал Джейкобс. – Сейчас мы пойдем в дом, и ты выпьешь стакан воды. Большой. Тебе нужно пить много воды. Сегодня и завтра. Пока твой голос снова не станет нормальным. Договорились?

– Да.

– Когда вернешься домой, можешь поздороваться с родителями. А потом поднимись к себе в комнату, встань на колени и поблагодари Господа за то, что он вернул тебе голос. Договорились?

Кон с готовностью кивнул. Он рыдал в полную силу, и не он один. Мы с Клэр тоже плакали. Только у преподобного Джейкобса глаза оставались сухими. Мне кажется, он был слишком потрясен, чтобы плакать.

Одна Пэтси ничему не удивилась. Когда мы вошли в дом, она сжала руку Кона и сказала самым будничным голосом:

– Вот и славно.

Морри обнял моего брата, и тот стиснул его в ответ с такой силой, что у малыша округлились глаза. Пэтси налила из крана на кухне стакан воды, и Кон выпил его весь, после чего поблагодарил голосом, уже похожим на его собственный.

– Не за что, Кон. Морри уже давно пора спать, да и вам нужно домой. – Она повела Морри за руку к лестнице и не оборачиваясь добавила: – Думаю, ваши родители очень обрадуются.

«Обрадуются» – это оказалось не то слово.

Они сидели в гостиной и смотрели по телевизору сериал «Виргинцы», по-прежнему не разговаривая друг с другом. Даже переполненный радостью и волнением, я не мог не заметить царившего там напряжения. Энди и Терри шумели наверху, переругиваясь, – в общем, все как всегда. У мамы на коленях лежало вязаное шерстяное покрывало, и она наклонилась, чтобы распутать пряжу в корзинке, когда Кон произнес:

– Привет, мам. Привет, пап.

Отец уставился на него, открыв рот, а мама застыла с вязальными спицами в одной руке, так и не вытащив другую из корзинки. Она очень медленно подняла глаза и спросила: