Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 79)

– Знаешь, Энджел, пожалуй, я не буду делиться с тобой видеоигрой «Растущий город», – сказала Иви, а Джанетт продолжала идти – правой-левой, правой-левой, – сосредоточившись на доске с разноцветными объявлениями около контейнера с «Квеллом». Буквы расплывались, слов она прочитать не могла, но и так знала, что это сообщения о церковных службах, собраниях Анонимных алкоголиков и занятиях художественных кружков, а также напоминания о правилах. На одном листке девушка-эльф танцевала над словами: «У МЕНЯ ПРИМЕРНОЕ ПОВЕДЕНИЕ!» Джанетт остановилась, бросила взгляд на то место, где сидел мужчина. Никого.

– Привет? Эй! Куда ты делся?

– Джанетт? Ты в порядке?

– Само собой. – Джанетт оглянулась на камеру Иви. Эта странная женщина стояла у решетки. На ее лице было меланхолическое выражение – ну разумеется, – какое бывает, когда ты надеешься на что-то не слишком реалистичное, и, конечно, жизнь поступает с твоей надеждой именно так, как всегда поступает с нереалистичными надеждами. Такое выражение бывает у малышей после того, как их поцарапала кошка, но прежде, чем они заплачут. – Я просто подумала… что кого-то увидела.

– Ты начинаешь галлюцинировать. Такое случается, если долго не спать. Тебе нужно лечь, Джанетт. Для тебя будет безопаснее, если ты заснешь до того, как придут мужчины.

Джанетт покачала головой:

– Я не хочу умирать.

– Ты не умрешь. Заснешь, а потом проснешься в другом месте. – Иви просияла. – И станешь свободной.

Когда дело касалось Иви, Джанетт не могла мыслить ясно. Казалось, Иви безумна, но не в том смысле, в каком были безумны те люди, с которыми Джанетт сталкивалась в женской тюрьме Дулинга. Некоторые были настолько близки к тому, чтобы взорваться, что почти тикали. Такой была Энджел. Иви была совсем другой, и не только из-за мотыльков. Иви казалась одухотворенной.

– Что ты знаешь о свободе?

– О свободе я знаю все, – ответила Иви. – Привести пример?

– Если хочешь. – Джанетт вновь рискнула посмотреть на то место, где видела мужчину. Там никого не было. Никого.

– В темноте земли, гораздо ниже угольных карьеров, которые появились на месте гор, есть живые существа. Это безглазые существа, но тебе никогда не стать такой свободной, как они. Потому что они живут так, как хотят, Джанетт. Они самореализованы в своей темноте. Они такие, какими хотят быть. – Последнюю фразу Иви повторила, чтобы подчеркнуть ее значимость: – Они такие, какими хотят быть.

Джанетт представила себя в теплой темноте, глубоко под поверхностью земли. Вокруг поблескивали созвездия кристаллов. Она чувствовала себя маленькой, она была в безопасности.

Что-то коснулось ее щеки. Она открыла глаза, стряхнула паутинку, которая полезла из кожи. Джанетт покачнулась. Она не осознавала, что закрыла глаза. Прямо перед ней была стена: доска объявлений, дверь в душ, контейнер с «Квеллом», бетонные блоки. Джанетт сделала шаг, другой…

Мужчина вернулся. Он курил косяк, который скрутил. Джанетт не собиралась смотреть на него. Она не сдастся. Она коснется стены, развернется и пойдет к противоположной стене. Она не сдастся. Джанетт Сорли пока могла обойтись без паутинного кокона.

Я еще повоюю, подумала она. Я еще повоюю. Вот увидите.

Все патрульные автомобили разобрали, так что Дону Питерсу и мальчишке, которого ему определили в напарники, пришлось патрулировать улицы к югу от средней школы на «додж-рэме» Дона. На нем не было полицейских отличительных знаков, что огорчало (Дон собирался разобраться с этим позже, возможно, взять в хозяйственном магазине наклейки с буквами), но на приборной панели медленно вращалась портативная мигалка на батарейках, и Дон был в униформе тюремного дежурного. У мальчишки никакой униформы не было, только простая синяя рубашка с бейджем, однако «глок» на бедре в полной мере доказывал его полномочия.

Эрику Блассу было только семнадцать, по-хорошему, принять его в правоохранительные органы могли лишь через четыре года. Но Дон полагал, что парень имел для этого все задатки. Прежде чем год назад покинуть скаутскую программу, Эрик успел стать пожизненным скаутом и получить знак за меткую стрельбу. («Слишком много слюнтяев», – сказал Бласс, на что Дон ответил: «Принято, Младший».) А кроме того, Бласс был весельчаком. Придумал игру, чтобы скоротать время. Игра называлась «Зомби-Курочки». Дону досталась левая сторона улицы, поскольку он сидел за рулем, Эрику – правая. За старух начислялось пять баллов, за женщин средних лет – десять, за девушек-подростков – пятнадцать (к субботе их осталось совсем мало, в воскресенье они еще не видели ни одной), за красоток – двадцать. В настоящий момент Бласс вырвался вперед, восемьдесят против пятидесяти пяти, но как только они свернули на Сент-Джордж-стрит, ситуация изменилась.

– Красотка слева на два часа, – воскликнул Дон. – Значит, у меня уже семьдесят пять. Нагоняю тебя, Младший.

Парнишка, сидевший на переднем пассажирском сиденье, наклонился вперед, чтобы присмотреться к молодой женщине в велосипедках и спортивном бюстгальтере, тащившейся по тротуару. Ее голова была опущена, слипшиеся от пота волосы мотались из стороны в сторону. Может, она и пыталась бежать, но на самом деле еле плелась трусцой.

– Обвисшие сиськи и обвисшая жопа, – вынес вердикт Эрик. – Если ты считаешь ее красоткой, мне тебя жаль.

– Ладно, признаю, погорячился, – усмехнулся Дон. – Раз мы не видим ее лица, согласен на пятнадцать. Что скажешь?

– Не буду спорить, – ответил Эрик. – Посигналь ей.

Они медленно проехали мимо ковылявшей женщины, и Дон посигналил. Та вскинула голову (у нее было симпатичное лицо, если не считать больших лиловых мешков под запавшими глазами) и споткнулась. Левая нога зацепилась за правую лодыжку, и женщина распласталась на тротуаре.

– Она упала! – воскликнул Эрик. – Курочка падает! – Он обернулся. – Но подожди, она поднимается. Даже не стала ждать, пока начнут отсчет. – И он засвистел мелодию из «Рокки».

В зеркало заднего вида Дон наблюдал, как женщина медленно поднимается. Она поцарапала колени, кровь текла по голеням. Дон подумал, что она покажет им палец – так сделала девушка-подросток, которой они посигналили, – но эта зомби-курочка даже не посмотрела по сторонам и продолжила ковылять к центру города.

– Видел выражение ее лица? – спросил Дон.

– Бесподобное, – ответил Эрик и поднял ладонь.

Дон хлопнул по ней.

У них был список улиц для патрулирования, он лежал в блокноте, куда они записывали адреса домов, где спали женщины, а также имена, если находились какие-то документы, удостоверявшие личность. Если дверь была заперта, они могли ее взломать, и поначалу веселились от души. Дон получал удовольствие от мытья рук разными сортами мыла в разных ванных, а цвета и фасоны трусиков в комодах женщин Дулинга давно следовало изучить. Впрочем, эта дешевая забава быстро приелась. Ну что хорошего в трусиках, если в них нет зада? Если на то пошло, они с Младшим просто проводили перепись.

– Это ведь Эллендейл-стрит? – спросил Дон, останавливая «рэм» у тротуара.

– Именно так, El Commandante. Все три квартала.

– Давай пройдемся, напарник. Проверим упакованных сук и запишем имена.

Но не успел он открыть дверцу, как Эрик схватил его за руку. Мальчишка смотрел на пустырь между Эллендейл и школой.

– Хочешь поразвлечься, босс?

– Всегда готов. У меня это в крови. Что предлагаешь?

– Ты сжег хоть один?

– Кокон? Нет. – Дон видел сюжет в новостях, снятый на мобильник. Двое парней в хоккейных масках подносили спичку к белому кокону. В новостях таких поджигателей прозвали «Факельными бригадами». Кокон на видео вспыхнул, как политый бензином костер. Пш-ш-ш! – А ты?

– Нет, – ответил Эрик, – но я слышал, что полыхают они знатно.

– И что ты задумал?

– Есть одна бездомная старуха, которая живет неподалеку. – Эрик указал направление. – Если это можно назвать жизнью. Она никому не нужна, даже самой себе. Можно ее поджечь, чтобы посмотреть, ну, как это выглядит. Едва ли кто ее хватится. – Тут Эрик стушевался. – Но если ты не хочешь…

– Не знаю, хочу я или нет, – ответил Дон. И соврал. Он хотел, чего там. Возбудился от одной мысли. – Пойдем, глянем на нее, а потом решим. По Эллендейл пройдемся позже.

Они вылезли из пикапа и по пустырю зашагали к лесочку, в котором поселилась Старая Эсси. У Дона была зажигалка «Зиппо». Он достал ее из кармана и начал щелкать крышкой: откидывать и закрывать, откидывать и закрывать.

Глава 2

Женщины сразу начали называть это место «новым», потому что попали не в настоящий Дулинг, во всяком случае, не в тот Дулинг, который знали. Позже, когда пришло осознание, что, возможно, им придется задержаться, они стали называть это место «нашим».

Название прижилось.

Мясо сильно пахло жидкостью для розжига, которая понадобилась, чтобы разжечь старый уголь, найденный в подвале дома миссис Рэнсом, но они съели всю ногу, которую Лайла отрубила от тела рыси. Зверя она застрелила из табельного пистолета и вытащила из вонючего бассейна.

– Мы – больные щенята, – сказала Молли в ту первую ночь, слизывая с пальцев жир и хватая очередной кусок. Похоже, она ничего не имела против того, чтобы быть больным щенком.

– Это точно, милая, – согласилась ее бабушка, – но будь я проклята, если это не вполне пристойная еда. Дайте мне еще кусок, миссис Шериф.