Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 69)

В «Скрипучем колесе» воцарилась полная тишина. Все взгляды были прикованы к Хауленду, который, похоже, наслаждался вниманием. Говорил он совсем не как мечущий громы и молнии неотесанный глашатай Библии, но его уверенность в себе и ораторское мастерство все равно завораживали.

– Женщины смогут возродить человечество, ведь так? Конечно, смогут. Миллионы образцов спермы – а это замороженные потенциальные дети – хранятся в различных центрах по всей нашей великой стране. Десятки и десятки миллионов – по всему миру! В результате будут рождаться дети обоих полов!

– При условии, что младенцы мужского пола не будут покрываться коконами, как только прекратят кричать и впервые в жизни заснут, – подала голос очень красивая молодая женщина. Она подошла к их столу вместе с Фликинджером. И Фрэнк вдруг подумал, что дальнобойщик/проповедник/бывший боксер упустил в своей речи один момент: женщины от природы выглядели красивее мужчин. Более завершенными, что ли.

– Верно, – согласился Хауленд, – но даже в этом случае женщины смогут продолжать рожать многие поколения, возможно, до тех пор, пока Аврора не прекратит свое существование. Могут это сделать мужчины? Господа, что станет с человечеством, если через пятьдесят лет женщины не проснутся? А через сто лет?

Теперь молчание нарушил мужчина, который оглушительно разрыдался.

Хауленд его проигнорировал.

– Но возможно, вопрос о будущих поколениях неактуален. – Он поднял палец. – История, друзья мои, подводит нас к крайне неприятной гипотезе касательно человеческой природы, которая может объяснить, почему, как уже красноречиво отметил этот господин, женщины оказались впереди. И гипотеза эта, если говорить прямо и коротко, такова: женщины в здравом уме, а мужчины безумны.

– Чушь собачья! – выкрикнул кто-то. – Гребаная собачья чушь!

Хауленда это не смутило. Он даже улыбнулся.

– Неужели? Кто создает мотоциклетные банды? Мужчины. Кто входит в банды, которые превратили целые районы Чикаго и Детройта в стрельбища? Мальчишки. Кто те власть имущие, которые развязывают войны и – за исключением нескольких женщин, пилотирующих вертолеты, и тому подобное – сражаются на них? Мужчины. А кто страдает от последствий? По большей части женщины и дети.

– Да, а кто трясет задом, подзуживая мужчин? – крикнул Дон Питерс. Его лицо побагровело. Вены вздулись на шее. – Кто дергает за гребаные ниточки, мистер Умник?

Послышались аплодисменты. Микаэла закатила глаза и уже собралась взять слово. Накурившись мета, с повышенным кровяным давлением, она чувствовала, что сможет говорить шесть часов кряду – столько, сколько обычно продолжалась проповедь у пуритан. Но Хауленд ее опередил.

– Глубокомысленно подмечено, сэр, вклад истинного интеллектуала, и убеждение, что многие люди, обычно те, что ощущают свою неполноценность перед прекрасным полом, часто нападают…

Дон начал подниматься.

– Ты кого назвал неполноценным, козел?

Фрэнк потянул его вниз, потому что не хотел, чтобы Дон вляпался в какую-нибудь заварушку. Если в словах Фрица Мишема была хоть доля правды, определенно требовалось обсудить это с Доном Питерсом. Фрэнк практически не сомневался, что Дон работал в тюрьме.

– Отпусти меня, – прорычал Дон.

Фрэнк сунул руку под мышку Дона и сжал.

– Тебе надо успокоиться.

Дон поморщился, но больше ничего не сказал.

– Вот интересный факт, – продолжил Хауленд. – Во второй половине девятнадцатого века практически на всех подземных выработках, в том числе и здесь, в Аппалачах, работали так называемые кули. Нет, не китайские крестьяне. Обычно это были молодые мужчины, иногда даже двенадцатилетние мальчишки, которых ставили рядом с теми механизмами, которые при работе перегревались. У кули под рукой была бочка воды или шланг, если неподалеку находился источник. От них требовалось поливать приводные ремни и поршни, охлаждая их. Потому их и называли кули[39]. И я хочу сказать, что женщины исторически выполняли ту же функцию, удерживали мужчин – во всяком случае, по возможности – от самых худших, самых ужасающих поступков. – Он оглядел слушателей. Улыбка исчезла с его лица. – Но теперь кули ушли или уходят. И сколько пройдет времени, прежде чем мужчины – которые вскоре останутся единственным полом – набросятся друг на друга с винтовками, бомбами, ядерным оружием? Сколько пройдет времени, прежде чем машина перегреется и взорвется?

Фрэнк услышал достаточно. Будущее человечества его совершенно не волновало. Если его и удалось бы спасти, это был бы побочный эффект. Фрэнка волновала только Нана. Он хотел поцеловать ее нежное личико и извиниться за растянутую любимую футболку. Сказать ей, что больше этого не повторится. Но сделать все это он сможет, только если она проснется.

– Давай выйдем, – сказал он Дону. – Я хочу с тобой поговорить.

– О чем?

Фрэнк наклонился к уху Дона:

– В тюрьме действительно есть женщина, которая может спать, не покрываясь паутиной, а потом просыпаться?

Дон повернулся к Фрэнку:

– Эй, ты же собаколов, верно?

– Совершенно верно. – Фрэнк предпочел пропустить «собаколова» мимо ушей. – А ты – Дон, который работает в тюрьме.

– Да, – кивнул Дон. – Это я. Пошли, поговорим.

Клинт и Лайла вышли на заднее крыльцо, и свет потолочной лампы превратил их в актеров на сцене. Они смотрели на бассейн, из которого Антон Дубчек меньше двадцати четырех часов назад вылавливал мертвых насекомых. И где сейчас Антон? – подумал Клинт. Спит скорее всего. Видит во сне согласных на все молодых женщин, а не готовится к неприятному разговору с женой. Если так, Клинт ему завидовал.

– Расскажи мне о Шейле Норкросс, дорогая. Девушке, которую ты видела на баскетбольной игре.

Лайла одарила его отвратительной улыбкой. Он бы никогда не подумал, что она на такую способна. Лайла оскалила все зубы. Ее глаза – глубоко запавшие, с темно-коричневыми мешками – поблескивали.

– Как будто ты сам не знаешь. Дорогой.

Войди в образ психотерапевта, сказал он себе. Помни, она под кайфом и едва дышит от усталости. Вымотанные люди легко впадают в паранойю. Но войти в эту роль было нелегко. Ситуацию он уже понял: она думала, что какая-то девушка, о которой он никогда не слышал, – его дочь от Шен Паркс. Но такого быть не могло, а когда твоя жена обвиняет тебя в том, чего не может быть, и в мире происходят гораздо более важные и насущные, по всем рациональным стандартам, события, очень, очень трудно сохранить самообладание.

– Расскажи мне, что ты знаешь. Потом я расскажу тебе, что знаю я. Но давай начнем с одного простого факта. Эта девушка – не моя дочь, носит она мою фамилию или нет, и я никогда не нарушал супружеские обеты. – Лайла повернулась, словно хотела уйти в дом. Он схватил ее за руку. – Пожалуйста, скажи мне, прежде чем…

Прежде чем ты заснешь и мы потеряем шанс объясниться, подумал он.

– …прежде чем все зайдет еще дальше.

Лайла пожала плечами.

– Разве это имеет значение, с учетом всего остального?

Мгновением раньше он думал о том же, но мог бы сказать: «Это имеет значение для тебя». Однако промолчал. Потому что, несмотря на происходящее в мире, это имело значение и для него.

– Ты знаешь, что я никогда не хотела этот бассейн? – спросила Лайла.

– Что? – в недоумении переспросил Клинт. Какое отношение к этому имел бассейн?

– Мама? Папа? – Джаред стоял в дверях, слушал.

– Джаред, вернись в дом. Это касается только твоей матери и ме…

– Нет, пусть слушает, – возразила Лайла. – Если ты настаиваешь на том, чтобы разобраться, давай разберемся. Ты не думаешь, что ему следует знать о сводной сестре? – Она повернулась к Джареду. – Она на год моложе тебя, у нее светлые волосы, она талантливая баскетболистка, красивая, как картинка. И ты был бы таким же, если бы родился девочкой. Потому что она очень похожа на тебя, Джер.

– Папа? – Джаред нахмурился. – О чем она говорит?

Клинт сдался. Больше ему ничего не оставалось.

– Почему бы тебе не рассказать нам, Лайла? С самого начала.

Лайла рассказала, начав с заседания комитета учебных программ, по окончании которого узнала от Дороти Харпер о существовании Шейлы Норкросс. Рассказала, как не придала ее словам особого значения, но днем позже провела поиск в Интернете и нашла статью, где упоминалась Шеннон Паркс, о которой однажды говорил Клинт. В статье была замечательная фотография Шейлы Норкросс.

– Вы с ней могли бы быть близнецами, Джаред.

Тот медленно повернулся к отцу.

Все трое сидели за кухонным столом.

Клинт покачал головой, но не мог не задаться вопросом, что написано на его лице. Потому что он чувствовал себя виноватым. Как будто ему было в чем себя винить. Любопытный феномен. В тот вечер, в 2002-м году, он прошептал на ухо Шеннон: «Знаешь, я всегда буду рядом, если понадоблюсь тебе». Когда она спросила: «А если ты понадобишься мне этой ночью?» – Клинт сказал, что это единственное, чего он не сможет сделать. Если бы он переспал с ней, тогда был бы повод чувствовать себя виноватым, и он ей отказал, а значит, все было хорошо. Ведь так?

Возможно, но почему он не рассказал Лайле об этой встрече? Он не помнил и не собирался оправдываться за то, что случилось пятнадцать лет назад. С тем же успехом она могла потребовать, чтобы он объяснил, почему сбил Джейсона с ног во дворе Буртеллов из-за паршивого шоколадного молочного коктейля.