Стивен Кинг – Сердце ангела (страница 36)
— По-вашему, следовало назваться собственным именем? Идея насчет «Келли» принадлежала Мег и не спрашивайте меня, почему.
— Куда вы дели Фейворита?
— Привезли на Таймс-сквер. Был канун нового, 1943 года. Мы высадили его прямо в толпу, и он ушел навсегда. Так нам казалось.
— Давайте порассуждаем, — предложил я. — Вы думаете, я поверю в то, что заплатив за Фейворита двадцать пять «косых», вы «потеряли» его в толпе?
— Так и случилось. Я сделал это для своей дочери. Я всегда давал ей то, чего ей хотелось.
— И ей захотелось, чтобы Фейворит исчез?
Круземарк натянул махровый халат.
— По-моему, они обделали что-то вместе перед тем, как он отправился за океан. Некий фокус-покус, которым они баловались в то время.
— Вы говорите о черной магии?
— О черной или белой — какая разница? Мег всегда была странной девчонкой. Она играла с картами «Таро» раньше, чем научилась читать.
— С чего началось это увлечение?
— Не знаю. Суеверная гувернантка, один из наших поваров из Европы… Никогда не знаешь, что скрыто в людях, когда нанимаешь их.
— Вы знали, что ваша дочь содержала гадательную палатку на Кони-Айленд?
— Да, я помог ей в этом. Она была для меня всем, и я баловал ее.
— Я нашел у нее в квартире мумифицированную человеческую руку. Знаете об этом?
— «Рука славы». Это талисман, якобы открывающий любой замок. Правая рука осужденного убийцы, отрезанная, пока шея еще находится в петле. У Мег есть этот сувенир. Рука принадлежала некоему уэльскому разбойнику по имени «Капитан Силверхилз», осужденному в 1786 году. Она купила ее в парижской антикварной лавке несколько лет назад.
— Значит, обычный сувенир из заокеанской поездки, то же, что и череп из чемодана Джонни Фейворита. Наверно, у них были одинаковые склонности.
— Ага. Фейворит отдал этот череп Мег в последний вечер перед отплытием. Все дарят своим девушкам роскошные кольца или фирменные свитера. Он подарил череп.
— Мне казалось, что к тому моменту Фейворит уже порвал отношения с вашей дочерью.
— Официально — да. Может быть, это было лишь игрой.
— А почему вы так думаете? — Я стряхнул дюймовую палочку пепла на пол.
— Потому что в их отношениях ничего не изменилось.
Круземарк нажал кнопку возле двери.
— Хотите выпить?
— Немного виски не помешает.
— Шотландское?
— Бурбон, если есть. Со льдом. Ваша дочь когда-нибудь упоминала женщину по имени Эванджелина Праудфут?
— Праудфут? Не припомню, может быть.
— А как насчет «ву-ду»? Она говорила с вами о «ву-ду»?
Дверь распахнулась.
— Слушаю, сэр? — осведомился человек в сером.
— Мистер Энджел выпьет бокал бурбона со льдом. Для меня — немного брэнди. И еще, Бенсон…
— Да, сэр?
— Принесите Энджелу пепельницу.
Бенсон кивнул и закрыл за собой дверь.
— Он что, дворецкий? — спросил я.
— Бенсон мой личный секретарь. То есть, дворецкий с мозгами. — Круземарк оседлал смонтированный на полу велосипед и начал крутить педали, размеренно набирая воображаемые мили. — Вы что-то сказали о «ву-ду»?
— Джонни Фейворит состоял в гарлемской секте «ву ду» в те времена, когда баловался черепами. Интересно, упоминала об этом ваша дочь?
— Насчет «ву-ду» — никогда.
— Доктор Фаулер сказал мне, что когда вы забрали из клиники Фейворита, он страдал от амнезии. Он узнал вашу дочь?
— Нет, не узнал. Он вел себя, как лунатик. Почти ничего не говорил. Просто сидел, уставившись в окно машины.
— То есть, он отнесся к вам как к чужим?
Круземарк во всю мочь крутил педалями.
— Мег этого и хотела. Она настаивала, чтобы мы не звали его «Джонни» и помалкивали о наших былых отношениях.
— Вам это не показалось странным?
Я услышал звяканье хрусталя за дверью за секунду до того, как Бенсон постучал. Дворецкий «с мозгами» вкатил в комнату портативный бар. Он налил порцию мне и крошечный бокал для хозяина и осведомился о дальнейших пожеланиях.
— Чудесно, — заметил Круземарк, поднося к носу бокальчик в форме тюльпана. — Большое спасибо, Бенсон.
Дворецкий ушел. Заметив возле ведерка со льдом пепельницу, я загасил сигарету.
— Однажды я слышал, как вы просили дочь подсунуть мне кое-какое пойло. Вы еще сказали, будто научились на Востоке искусству убеждать.
Круземарк оделил меня странным взглядом.
— На этот раз все чисто.
— Убедите меня. — Я подал ему свой бокал. — Выпейте это сами.
Он сделал несколько внушительных глотков и вернул мне напиток.
— Слишком поздно для игр. Мне нужна ваша помощь, Энджел.
— Ну так играйте со мной в открытую. Ваша дочь хоть раз виделась с Фейворитом с тех пор, как вы его высадили?
— Ни разу.
— Вы уверены?
— Ну конечно, уверен. У вас есть повод для сомнения?
— Моя работа — подвергать сомнению то, что говорят мне люди. Откуда вам известно, что она ни разу его не видела?
— У нас с ней не было секретов. Она не стала бы скрывать от меня подобное.
— Похоже, вы разбираетесь в женщинах похуже, чем в корабельном бизнесе, — заметил я.
— Я знаю собственную дочь. Если она и видела его, так это в тот день, когда он убил ее.
Я пригубил виски.
— Сработано — не подкопаешься, — похвалил я. — Парень с абсолютной потерей памяти, не знающий даже собственного имени, пятнадцать лет назад уходит в нью-йоркскую толпу, исчезает бесследно — и вдруг, появляется ниоткуда и начинает убивать людей.
— Кого еще он убил? Фаулера?