Стивен Кинг – Сердце ангела (страница 16)

В конце короткого темного коридора была еще одна дверь. Прежде чем повернуть ручку, я вынул из «дипломата» пару хирургических перчаток и натянул их на руки. Один только взгляд в спальню — и мне немедленно захотелось напиться.

Туте Суит лежал на спине в узкой кровати, руки и ноги его были связаны отрезками бельевой веревки. Его брюхо прикрывал скомканный, пропитанный кровью фланелевый халат. Простыни задубели от крови.

Лицо и тело Тутса были покрыты синяками. Белки его открытых, выпученных глаз желтели, как старинные биллиардные шары из слоновой кости, а в раскрытый рот было засунуто нечто вроде куска жирной колбасы.

Я внимательней пригляделся к тому, что торчало из его распухших губ и сразу же понял, что колбаса здесь не при чем. Туте задохнулся насмерть от собственных гениталий. Снаружи, тремя лестничными пролетами ниже, я услышал счастливый детский смех.

Никакая сила на свете не заставила бы меня поднять скомканный халат на животе Тутса. Даже не заглядывая под него, можно было догадаться, откуда взялось орудие убийства. На стене кровью были нарисованы звезды, спирали, длинные изогнутые линии. Три перевернутые пятиконечные звезды своим положением, вероятно, обозначали падение.

Пора уходить отсюда. Сказав Эдисону Суиту «до свидания», я закрыл дверь спальни, провожаемый невидящим взглядом его выпученных глаз. Хотелось осмотреть еще и гостиную, но там было слишком грязно, и я побоялся оставить следы. Моя визитная карточка исчезла с телевизора. Ее не оказалось и среди прочих вещей, а свежий бумажный мешок в кухне означал, что мусор уже вынесен.

Входную дверь я оставил слегка приоткрытой и, стащив с рук резиновые перчатки, запер их в свой «дипломат». На лестнице никого не было. Как я сюда входил, вроде никто не видел. Правда, меня могла вспомнить домохозяйка с первого этажа, но с этим ничего не поделаешь.

Я спустился по лестнице и покинул дом мимо детишек, играющих в «классы» во дворе. Они на меня даже не взглянули.

Глава двадцатая

Три порции спиртного в баре по соседству успокоили мои нервы. Сидя спиной к телевизору, я обдумывал положение. Теперь у меня на руках двое покойников. Оба знали Джонни Фейворита и… кстати, пятиконечные звезды… Интересно, где сейчас передний зуб Тутса? Пропал, как и перстень доктора? Хотя, конечно, звезды могли быть и совпадением, к тому же наркоман-доктор и блюзовый пианист могли знать Джонни Фейворита и не знать друг друга. Но я буквально нутром чуял: все это связано между собой. Смахнув в ладонь сдачу с влажной стойки бара, я продолжил свою работу на Луи Сифра.

Поездка на Кони-Айленд оказалась приятным развлечением. До «часа пик» оставалось девяносто минут и движение по Федеральной автотрассе и через Бэттери-туннель было свободным. Я опустил окно на Шор-парк-вэе: дунул холодный морской ветерок. На Кропси-авеню запах крови уже выветрился из моих ноздрей.

Проехав по Западной 17-й улице до Серф-авеню, я поставил машину у заколоченного досками аттракциона электромобилей.

Несколько неприкаянных душ бродили вокруг в поисках приключений. Ветер гнал по пустынным улицам старые газеты. Пара чаек выискивала на земле объедки. Киоски, торгующие сахарной ватой, «галереи ужасов» и аттракционы «на выигрыш» были плотно заколочены. В Кони-Айленде начался «мертвый сезон».

Я остановился у закусочной «Натане Фэймоус», чтобы подкрепиться «хот-догом» и запить его пивом из картонного стаканчика под броской вывеской на фасаде. Буфетчик как будто и не покидал своей стойки со времен бывшего здесь когда-то «Луна-парка», и я спросил у него, не слышал ли он о гадалке по имени «мадам Зора».

— Мадам «кто»?

— Зора. Она пользовалась большим успехом в сороковых.

— Не припоминаю, приятель, — признался он. — Я получил эту работу меньше года назад. Лучше спроси меня что-нибудь о пароме Стейтен-Айленда. У меня была концессия на ночное питание на «Матери Золотой Звезды» целых пятнадцать лет. Ну валяй, спрашивай.

— Почему вы уволились?

— Не умею плавать.

— И что с того?

— Боялся утонуть. Решил не играть с судьбой.

Я набил рот остатками «хот-дога» и, прихлебывая пиво, зашагал прочь.

Бауэри, расположенная между Серф-авеню и Променадом, скорее напоминала парк развлечений, нежели улицу. Я прогуливался вдоль павильонов и раздумывал над своим следующим ходом. Цыганская община закрыта для чужих получше, чем все ячейки «клана»[15] в Джорджии, так что с этой стороны помощи мне не получить. Работай ногами. Меси асфальт, покуда не нарвешься на кого-то, кто помнит мадам Зору и захочет рассказать тебе о ней.

Начать поиски можно было с заведения Дэнни Дринана. Он был мелким мошенником на пенсии и содержал убогий музей восковых фигур на углу 13-й улицы и Бауэри. Я познакомился с ним в 1952 году, когда он только-только отбыл свой четырехлетний срок в Даннеморе. Агенты ФБР пытались было пришить ему биржевую аферу, но тут он идеально подошел на роль «козла отпущения» для пары продажных адвокатов, которых звали Пи-ви и Мунро. В то время я работал на третью сторону, также павшую жертвой их махинаций, и заодно помог Дринану. Дэнни был обязан мне и при необходимости снабжал информацией или компроматом.

Галерея восковых фигур втиснулась между павильоном с пиццей и залом игральных автоматов. Ка фасаде алыми буквами высотой в фут красовалась надпись:

СПЕШИТЕ:

ЗАЛ АМЕРИКАНСКИХ ПРЕЗИДЕНТОВ

50 ЗНАМЕНИТЫХ УБИЙСТВ

ПОКУШЕНИЯ НА ЛИНКОЛЬНА И ГАРФИЛДА

ДИЛЛИНДЖЕР В МОРГЕ

ЖИРНЫЙ АРБУКЛ ПРЕДСТАЕТ ПЕРЕД СУДОМ ПОЗНАВАТЕЛЬНО! ЖИЗНЕПОДОБНО! ПОРАЗИТЕЛЬНО!

В кассовой будке крашеная хной гарпия возраста вдовы президента Гранта раскладывала «солитер».

— Дэнни Дринан у себя? — спросил я.

— Он там, внутри, — проворчала она, извлекая трефового валета из колоды. — Оформляет экспонаты.

— Можно войти и поговорить с ним?

— Сначала придется заплатить, — кивнула она головой в сторону картонной таблички: «Вход 25 центов».

Я выудил из брюк четвертак, просунул монету в зарешеченное оконце и вошел внутрь. Здесь воняло, как в канализации. На провисшем картонном потолке расплылись большие рыжие пятна. Под ногами скрипел и стонал пересохший деревянный настил. Вдоль стен, за стеклянными витринами, словно армия индейцев, выставленных в сигаретных лавках, неуклюже застыли манекены.

Все американские президенты были наряжены в обноски из водевильной костюмерной. После Ф. Д. Рузвельта шел сплошной ряд убийц. Холл-Миллз, Снайдер-Грей, Бруно Гауптманн, Уинни Рут Джад, убийцы «Одиноких сердец»: все собрались здесь, размахивая дубинками и мясными пилами, пряча части тел в сундуки и плавая в океанах красной краски.

В одной из витрин я нашел Дэнни Дринана. Это был маленький мужчина в выцветшей синей рабочей рубашке и шерстяных брюках цвета соли с перцем. Курносый нос и редкие светлые усы делали его похожим на испуганного хомяка. Его привычка быстро моргать во время разговора подчеркивала это сходство.

Я постучал по стеклу — он поднял глаза и улыбнулся, насколько это позволяли обойные гвозди у него во рту. Пробормотав что-то неразборчивое, он положил молоток и выскользнул ко мне через маленькую щель в дальнем углу. Он работал над парикмахерской, где убивали под руководством Альберта Анастасии, Верховного Палача компании «Убийство инкорпорейтед». Двое убийц в масках наставили револьверы на укутанную простыней фигуру в кресле, а парикмахер спокойно стоял в сторонке, ожидая следующего клиента.

— Эй, Гарри! — весело вскричал Дэнни Дринан, неожиданно появляясь у меня за спиной. — Ну, что скажешь о моем последнем шедевре?

— Похоже, у всех у них наступило трупное окоченение, — заметил я. — Умберто Анастасиа, верно?

— Выдайте парню призовую сигару. Угадал сразу.

— Вчера я был в Шератон-парке, так что все достаточно свежо в моей памяти.

— Эта сцена — конек моего нового сезона.

— Ты опоздал на год.

Денни нервно кивнул.

— Парикмахерские кресла дороги, Гарри. В прошлом году я не смог позволить себе никаких обновок. Впрочем, эта гостиница действительно хороша для бизнеса. Ты не знал, что здесь прикончили Арнольда Ротштейна в 1928 году? Только тогда это место называлось «Парк-сентрал». Пойдем, я установил Арнольда впереди, я покажу тебе.

— Как-нибудь в другой раз, Дэнни. Я за глаза повидал всего этого в натуре.

— Ага, пожалуй, ты прав. Так что же привело тебя в наш заброшенный уголок? Хотя, будто я этого не знаю…

— Вот и скажи мне, если уже знаешь.

Глаза Дэнни зажглись наподобие безумных семафоров.

— Ну, подробности мне неизвестны, — заикаясь, произнес он, — но смекаю, что если Гарри приходит навестить меня, ему нужна какая-то «инфо».

— Точно, — подтвердил я. — Что ты можешь рассказать о предсказательнице судьбы по имени «мадам Зора»? Она работала здесь в начале сороковых.

— Эх, Гарри, сам знаешь, что в этом я помочь не могу. В то время я торговал недвижимостью во Флориде.

Я вытряхнул сигарету из пачки и предложил, ее Дэнни, но тот покачал головой.

— Я и не думал, что ты сможешь найти ее, Дэнни, — продолжал я, закуривая, — но уже освоился здесь и наверное, сможешь указать мне старожилов. Намекни на того, кто разбирается в местных делах.

Дэнни почесал голову, показывая этим мне, что он раздумывает.

— Я сделаю все, что смогу. Загвоздка в том, Гарри, что все, кто мог бы помочь, сейчас на Бермудах или прочих курортах. Я и сам валялся бы на пляже, не будь по уши в долгах. Хотя после тюряги Брайтон Бич выглядит не хуже Бермуд.