Стивен Кинг – Песнь Сюзанны (страница 13)

Хватит, оборвала ее раздумья Миа и бросила газету в урну для мусора, где она вновь скрутилась. Стряхнула грязь и пыль с голых ступней (из-за этой грязи Сюзанна не обратила внимания, что они другого цвета), потом надела отобранные туфли. Они немного жали, а носков не было, так что она наверняка натерла бы ноги, если б идти пришлось далеко, но…

Тебе-то что до этого, а? – спросила ее Сюзанна. Ноги-то не твои. И едва вымолвила эти слова, нет, не вымолвила, весь разговор-то шел у нее в голове, поняла, что, возможно, ошибается. Потому что ее собственные ноги, те самые, которые до поры до времени верно служили телу Одетты Холмс (а иногда и Детты Уокер), конечно же, давно канули в Лету, сгнили или, что более вероятно, сгорели в какой-нибудь муниципальной мусоросжигательной печи.

Но изменения цвета кожи она не заметила. Да только потом подумала: «Ты заметила, чего уж там. Заметила, но сразу отсекла эту мысль. И без того проблем хватало».

Но прежде чем Сюзанна успела продолжить поиски ответа на вопрос, как философский, так и физический, на чьих ногах она теперь ходила, началась очередная схватка. Боль скрутила живот, превратила его в камень, а бедра – в желе. Впервые она испытала неприятное и пугающее желание тужиться, вытолкнуть из себя младенца.

Ты должна это остановить! – закричала Миа. Женщина, ты должна! Ради блага малого, ради нас обоих!

Да, твоя правда, но как?

Закрой глаза, велела ей Сюзанна.

Что? Ты меня не слышала? Ты должна…

Я тебя слышала, ответила Сюзанна. Закрой глаза.

Сквер исчез. Мир потемнел. Она – черная женщина, все еще молодая и, несомненно, красивая, сидящая на скамье у фонтана и металлической скульптуры черепахи с мокрым от брызг, а потому блестящим панцирем. Не просто сидящая, но, похоже, медитирующая во второй половине этого первого теплого летнего дня года 1999-го.

Сейчас я на какое-то время отлучусь, продолжила Сюзанна. – Я вернусь. А пока сиди, где сидишь. Сиди тихо. Не шевелись. Боль должна уйти, но даже если она уйдет не сразу, сиди тихо. Двинешься – станет только хуже. Ты меня понимаешь?

Миа, возможно, испугалась, попав в незнакомую обстановку, но она точно знала, что ей нужно, да и ума ей хватало. Поэтому задала только один вопрос:

Куда ты собралась?

Обратно в «Доган», последовал ответ. Мой «Доган». Тот, что внутри.

2

Здание, которое Джейк обнаружил на другом берегу реки Уайе, являлось древним коммуникационно-наблюдательным пунктом. Мальчик им его описал, с какими-то подробностями, но скорее всего не узнал бы воображаемый «Доган» Сюзанны, базировавшийся на технологических решениях, давно уже отставших от жизни тринадцатью годами позже, когда Джейк покинул Нью-Йорк ради Срединного мира. При Сюзанне президентствовал Линдон Джонсон, на цветной телевизор смотрели как на диковинку, а для компьютеров из-за их величины приходилось строить целые здания. Однако Сюзанна побывала в городе Ладе[23] и видела тамошние технические чудеса, так что, возможно, Джейку все-таки удалось бы узнать место, где он прятался от Бена Слайтмана-старшего и Энди, робота-посыльного.

Определенно он узнал бы пыльный линолеум на полу с рисунком из чередующихся красных и черных квадратов, стулья на колесиках, стоящие у пультов управления с перемигивающимися лампочками и светящимися дисками приборов. Узнал бы он и скелет в углу, улыбающийся поверх изношенного воротничка древней форменной рубашки.

Она пересекла зал и села на один из стульев. Перед ней черно-белые экраны показывали десятки картинок. На некоторых она увидела Калью (городская площадь, церковь Каллагэна, магазин Тука, дорога, уходящая из города на восток). На других – застывшие картинки, вроде фотопортретов: Роланда, улыбающегося Джейка с Ышем на руках и, на эту она заставила себя посмотреть, Эдди – шляпа, по-ковбойски сбитая на затылок, в руке нож, которым он все вырезал.

Еще на одном мониторе худая черная женщина сидела на скамье рядом с черепахой: глаза закрыты, ноги в отобранных туфлях сдвинуты, руки сложены на коленях. И еще пакет, украденный у женщины со Второй авеню: плетеная сумка с заостренными орисами и… мешок для боулинга. Выцветший красный мешок, а в нем – что-то с прямыми углами, выпирающими сквозь материю. Ящик. Глядя на этот экран, Сюзанна вдруг разозлилась… почувствовала себя преданной… но не могла понять почему.

На той стороне мешок был розовым, подумала она. Он изменил цвет при переходе, но ненамного.

Лицо женщины на черно-белом экране исказила гримаса. Сюзанна почувствовала отзвук боли, которую испытывала Миа, слабый и далекий.

Должна это прекратить. И быстро.

Однако оставался все тот же вопрос: как?

Так же, как ты это сделала на той стороне, пока она добиралась до пещеры: быстро, насколько могла.

Но ведь произошло это давным-давно, в другой жизни. Хотя почему нет? Все так, другая жизнь, другой мир, но, если она мечтала о возвращении туда, помогать следовало здесь. Так что же она сделала?

Использовала тот метод, вот что ты сделала. Все, что для этого нужно, у тебя в голове, ты же знаешь. Профессор Оувермейер называл его визуализацией, когда рассказывал о нем на семинарах по психологии. Закрой глаза.

Что Сюзанна и сделала. Теперь закрылись обе пары глаз: реальные, которые контролировала Миа, сидя на скамье в Нью-Йорке, и те, что находились в ее сознании.

Визуализируй.

Она сделала и это. Во всяком случае, попыталась.

Открой.

Она открыла глаза. Теперь на пульте управления перед ней вместо перемигивающихся лампочек и реостатов появились два больших диска и один тумблер. Диски вроде бы из бакелита, как и переключатели на кухонной плите матери в доме, где прошло детство Сюзанны. Она решила, что удивляться этому нет нужды: любая визуализация, пусть даже самая фантастическая, не более чем замаскированная версия того, что ты уже знаешь.

Под диском по левую руку Сюзанна прочитала: ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ТЕМПЕРАТУРА. Согласно числам на диске, она изменялась в диапазоне от 32 до 212[24] (32 – синий фон, 212 – ярко-красный). Сейчас напротив стрелки стояло число 160. Диск по центру показывал ИНТЕНСИВНОСТЬ СХВАТОК. С градуировкой от 0 до 10, сейчас она составляла 9. Тумблер с короткой маркировкой МАЛОЙ мог находиться в двух положениях: СОН и БОДРСТВОВАНИЕ. Стоял тумблер в последнем.

Сюзанна подняла голову и увидела, что теперь один из экранов показывает младенца in utero[25]. Мальчика. Красавца мальчика. Его пенис, как крошечная водоросль, плавал под пуповиной. А раскрытые глаза, несмотря на черно-белое изображение, были явно проницательно-голубыми. И взгляд малого словно просвечивал ее насквозь.

Это же глаза Роланда, изумленно подумала она, чувствуя себя круглой дурой. Как такое может быть?

Не может, конечно. Это всего лишь плод ее воображения, метод визуализации, ничего больше. Но если так, почему она представила себе голубые глаза Роланда? Почему не светло-карие Эдди? Почему не светло-карие своего мужа?

Нет времени думать об этом. Делай, что нужно.

Она взялась за диск ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ТЕМПЕРАТУРА, всосав нижнюю губу между зубов (на мониторе, показывающем скамью в скверике, Миа тоже прикусила нижнюю губу). После короткой заминки повернула диск, установив напротив стрелки число 72, словно имела дело с термостатом. А разве нет?

И сразу же успокоилась. Расслабилась, сидя на стуле, отпустила нижнюю губу. На мониторе то же самое сделала и черная женщина. Ладно, пока все шло хорошо.

Она уже поднесла руку во второму диску ИНТЕНСИВНОСТЬ СХВАТОК, но в последний момент передумала и перевела тумблер МАЛОЙ из положения БОДРСТВОВАНИЕ в положение СОН. Глаза младенца тут же закрылись. А Сюзанне сразу полегчало. Очень уж тревожили ее эти голубые глаза.

Ладно, теперь пора заняться ИНТЕНСИВНОСТЬЮ СХВАТОК. Сюзанна хорошо понимала, что это самый важный элемент пульта управления, Эдди назвал бы его «Большим казино». Она положила руку на устаревший, какой давно не использовался ни на одном пульте управления, диск, попыталась повернуть и особо не удивилась, обнаружив, что ось диска «залипла» в гнезде. Диск определенно не хотел поворачиваться.

Ты повернешься, подумала Сюзанна. Потому что нам это нужно. Нам нужно, чтобы ты повернулся.

Она сильнее сжала его пальцами и начала медленно вращать против часовой стрелки. Болевой укол пронзил голову, и она поморщилась. Второй укол достался горлу, словно она проглотила рыбную косточку. Потом боль ушла, так же внезапно, как и появилась. Справа от нее замигала целая панель с лампами, в основном желтые, но несколько ярко-красных.

– ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ, – раздался голос, на удивление схожий с голосом Блейна Моно. – ПРОЦЕСС МОЖЕТ ВЫЙТИ ЗА ПАРАМЕТРЫ БЕЗОПАСНОСТИ.

Кто бы спорил, Шерлок, подумала Сюзанна. Напротив стрелки уже стояла цифра 6. Продолжая вращать диск ИНТЕНСИВНОСТЬ СХВАТОК, она провернула мимо стрелки цифру 5; тут замигала еще одна панель желто-красных огней, а три монитора, показывающих Калью, с шипением отключились. Вновь боль раскаленными пальцами сжала голову. Где-то под ней включились моторы или турбины. Мощные, судя по звуку. Она чувствовала, как вибрация с пола передается ее ногам, естественно, босым: туфли взяла Миа. Ну и ладно, подумала она. До этого у меня вообще ног не было, так что грех жаловаться.

– ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ, – повторил механический голос. – ТО, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ОПАСНО, СЮЗАННА ИЗ НЬЮ-ЙОРКА. ПОСЛУШАЙ, ПРОШУ ТЕБЯ, НЕЛЬЗЯ ИДТИ ПРОТИВ ПРИРОДЫ.