Стивен Кинг – Нужные вещи (страница 26)
– Хорошо. Я хочу, чтобы ты подшутила над мистером Бофортом.
– Подшутила… Как?
Гонт наклонился, взял Майру за потную, скользкую руку и помог ей подняться.
– А это, – сказал он, – мы с вами обсудим, пока вы будете выписывать чек. – Он улыбнулся, и все его обаяние вернулось. Его карие глаза поблескивали и смеялись. – Да, кстати, хотите, чтобы я завернул фотографию в подарочную упаковку?
Глава пятая
1
Алан проскользнул в кабинку закусочной «Перекуси у Нан» и уселся напротив Полли. Ему стоило только взглянуть на нее, чтобы понять, что боль не утихла. Мало того: Полли пришлось принимать перкордан и днем, а это случалось очень и очень редко. Он понял это еще до того, как она заговорила и он услышал ее голос; понял, едва взглянув ей в глаза – они изменились. В них появилось какое-то болезненное сияние. Он научился распознавать его… распознавать, но не принимать. Ему это очень не нравилось. Он даже подумал, а вдруг она уже успела «подсесть» на эту гадость. Хотя в данном конкретном случае такую зависимость от лекарств следует считать одним из многих побочных эффектов лечения: что-то подобное предполагалось, врачи знали об этом и даже, наверное, записали в историю болезни, после чего благополучно забыли – из-за главной проблемы, которая заключалась в том, что Полли постоянно жила с болью, которую он, Алан, вряд ли сможет себе представить. Такой вот простой и безжалостный факт.
– Как дела, красавица? – спросил он, очень стараясь, чтобы его голос не выдал его мрачных мыслей. И у него вроде бы получилось.
Она улыбнулась:
– Сегодня был интересный день.
– Ты еще не такая старая, чтобы помнить эту передачу.
– Старая-старая вешалка. Кто это, Алан?
Он проследил за направлением ее взгляда и успел заметить женщину с каким-то прямоугольным свертком, которая прошла мимо окна закусочной. Ее взгляд был направлен куда-то вдаль, и шедшему навстречу мужчине пришлось отскочить в сторону, чтобы не столкнуться с ней. Алан быстро перебрал в голове имена и лица и вычленил информацию «неполную и частичную», как сказал бы Норрис, обожавший полицейскую терминологию.
– Это Эванс. Мейбл или Мевис, что-то в этом роде. Жена Чака Эванса.
– У нее такой вид, будто она только что хорошенько курнула панамской марихуаны, – заметила Полли. – Мне даже завидно.
Сама Нан Робертс подошла к ним принять заказ. Она была ярой баптисткой и состояла в «Воинстве Христовом» преподобного Уильяма Роуза, и на левой груди у нее был приколот маленький желтый значок. Это был уже третий, увиденный Аланом за сегодняшний день, а сколько их еще будет… На значке был изображен игральный автомат в черном круге, перечеркнутый красной диагональной линией. Никаких лозунгов или призывов; мнение носившего этот значок относительно «Ночи в казино» было понятно без слов.
Нан была симпатичной женщиной среднего возраста с пышным роскошным бюстом и сладеньким личиком, сразу напоминавшем о маме и яблочном пироге. По мнению Алана и его помощников, яблочный пирог в закусочной у Нан был выше всяких похвал и особенно – с тающей сверху щедрой порцией ванильного мороженого. Однако многие бизнесмены – в частности, агенты по недвижимости – поимели массу разочарований, рассудив, что характер Нан соответствует ее «сладкому» облику. За милым личиком скрывался беспощадный и хваткий делец, а под пышной громадой груди, в том месте, где у людей обычно располагается сердце, была только стопка бухгалтерских книг. Нан владела немаленькой долей недвижимости в Касл-Роке, включая по крайней мере пять офисных зданий на Главной улице, и Алан ни капельки не сомневался, что теперь, когда папаша Мерилл почил в бозе, Нан Робертс стала самой богатой особой в городе.
Нан напоминала Алану одну мадам из борделя в Утике, которую он однажды арестовал. Эта женщина предложила ему взятку, а когда он отказался, она очень добросовестно и всерьез попыталась вышибить ему мозги птичьей клеткой. Причем обитатель клетки – золотушный попугай, любивший повторять задумчиво-печальным тоном: «Имел я твою матушку, Фрэнк!» – в этот момент находился внутри. Иногда, замечая, как Нан хмурит брови, Алан чувствовал, что и она тоже способна на что-то подобное. А то, что Нан – которая в последнее время не занималась ничем, кроме кассы, – решила лично обслужить шерифа графства, казалось ему вполне естественным. Это было проявление особого внимания, и на то были свои причины.
– Здорово, Алан! – сказала она в своей обычной грубоватой манере. – Тыщу лет тебя не видела. Где ты пропадаешь?
– А, где только не пропадаю, – ответил Алан. – Там не пропадаю, тут не пропадаю.
– Ну, ты уж не забывай старых друзей. – Нан одарила его сияющей материнской улыбкой. Алан машинально отметил, что надо общаться с Нан долго-долго, чтобы заметить, что хотя она и улыбается постоянно, ее
– Так зри же! Аз есмь тут!
Нан разразилась громким, заливистым смехом, так что люди у стойки – в основном лесорубы – заинтригованно покосились в их сторону. А позже, подумал Алан, они расскажут друзьям, что своими глазами видели, как Нан Робертс запанибрата болтала с шерифом. Как с лучшим другом.
– Кофе, Алан?
– Да, пожалуйста.
– А к кофе, может быть, пирога? Домашний… яблоки из Швеции, с фермы Мак-Шерри. Вчера собрали.
– Нет, спасибо.
– Уверен? А ты, Полли?
Полли покачала головой.
Нан пошла за кофе.
– Ты ее недолюбливаешь, да, Алан? – тихо спросила Полли.
Его удивил этот вопрос – не то чтобы понравился не понравился, – просто удивил.
– Нан? Да нет, нормально я к ней отношусь. Просто я предпочитаю знать, что человек собой представляет на самом деле.
– И что ему нужно?
– Нет, на это я и не замахиваюсь, – рассмеялся Алан. – Знать хотя бы его намерения – это уже хорошо.
Она улыбнулась – ему очень нравилось, когда она улыбалась, – и сказала:
– Мы еще сделаем из тебя настоящего философа-янки, Алан Пангборн.
Он коснулся ее руки – на людях она постоянно носила перчатки – и улыбнулся.
Нан вернулась с чашкой черного кофе и пузатым кофейником, поставила все на стол и тут же исчезла.
– Так, – Алан отхлебнул кофе, – а теперь расскажи мне про свой интересный день.
Полли вкратце пересказала свои с Розали Дрейк утренние наблюдения: Нетти Кобб на пути к «Нужным вещам», ее сомнения перед дверью магазина – и как в итоге она все-таки собралась с духом и вошла внутрь.
– Но это же здорово, – сказал Алан. Он действительно обрадовался.
– Да, но это еще не все. Она вышла оттуда с
Алан кивнул.
– Так вот, у нее был румянец во всю щеку, и волосы были вроде как растрепанные, и она даже несколько раз рассмеялась.
– Ты уверена, что они там занимались только покупками? – Алан театрально закатил глаза.
– Не говори глупостей, – нахмурилась Полли так, как будто сегодня утром она не высказывала ничего похожего в разговоре с Розали. – В общем, она дождалась, пока ты уйдешь, потом вошла и показала нам, что купила. Ты видел ее коллекцию вещиц из цветного стекла?
– Впервые слышу. В этом городе все-таки есть кое-что, что прошло мимо моего внимания. Немного, конечно, но есть. Хочешь – верь, хочешь – не верь.
– Коллекция у нее маленькая – около полудюжины предметов. Бо́льшая часть досталась ей от матери. Как-то она мне сказала, что их было больше, но кое-что разбилось. Так вот, она купила очень красивый абажур из цветного стекла. Настоящее чудо. С первого взгляда я даже решила, что это «Тиффани». Это, конечно, не так. Нетти не может позволить себе настоящий «Тиффани». Но абажур просто великолепный.
– А сколько она за него заплатила?
– Я не спрашивала. Но готова поспорить, что чулок, где она хранит деньги, изрядно поистощился.
Алан нахмурился:
– Ты уверена, что ее не надули?
– Послушай, Алан, почему ты всегда такой подозрительный? У Нетти, может быть, не все дома, но в цветном стекле она разбирается – будь здоров. И раз она говорит, что купила абажур почти даром, значит, так оно и есть. Она была
– Ну что ж, замечательно. «Счастливый билет».
– Что?
– Так назывался один магазинчик в Утике, – пояснил Алан. – Давным-давно. Я тогда был совсем маленьким. «Счастливый билет».
– И как? Нашелся там твой счастливый билет? – поддразнила Полли.
– Понятия не имею. Я туда ни разу не заходил.
– А мистер Гонт, кажется, уверен, что для меня у него будет счастливый билетик.
– Что? Ну-ка, ну-ка, рассказывай!
– Нетти принесла мой контейнер для пирогов, и внутри была записка. От мистера Гонта. – Она пододвинула Алану свою сумочку. – Посмотри сам, а то я сегодня с застежкой не справлюсь.
Он на секунду забыл о записке.
– Что, так плохо?