Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 69)
– Да, рано, – ответил я, – но вечером уже возьмусь за дело.
– Как жаль, что тебе приходится через это проходить, – сказала она. – Я знаю, каким болезненным было для тебя это открытие, и могу только догадываться, в каком ты, должно быть, гневе сейчас, но надеюсь, ты проявишь милосердие. Никакое наказание не возместит вреда, а если ты потребуешь расплаты, то только сделаешь больно самому себе. А тот человек потеряет работу и репутацию. Может быть, это уже достаточное наказание?
После еще нескольких бессмысленных фраз разговор подошел к концу, и оставалось только попрощаться. Но тогда со мной случилось нечто странное. Я чуть не сказал: «Запри на ночь все окна и двери и никого не впускай». Эти слова застряли у меня в горле, и я посмотрел на сидевших в другой части кабинета мистера Треска и мистера Тумака. Мистер Треск мне подмигнул. Я услышал, как прощаюсь с Маргаритой, а затем как она вешает трубку.
– Прекрасно справились, сэр, – похвалил мистер Треск. – Да, и чтобы помочь нам с мистером Тумаком собрать инвентарь, не могли бы вы сказать, есть ли у вас в «Зеленых трубах» предметы первой необходимости?
– Первой необходимости? – переспросил я.
– А веревка? – продолжал он. – Инструменты, особенно клещи, молотки, отвертки? И хорошая пила? Набор ножей? Может, огнестрельное оружие?
– Нет, оружия нет, – ответил я. – А все остальное, думаю, в доме можно найти.
– Веревку и инструменты в подвале, ножи в кухне?
– Да, – сказал я, – именно.
Я не приказывал этим деревенщинам убивать мою жену, напомнил я себе. Я отступил от края этой пропасти. А когда я вошел в столовую для руководства, чтобы пообедать, то почувствовал, что мои силы достаточно восстановились, и даже показал Чарли-Чарли старинный жест одобрения – большой палец вверх.
Когда я вернулся в кабинет, там уже стояла ширма. Она скрывала детективов, готовившихся к делу, но ничуть не приглушала их разговоров и смеха, которыми сопровождалась их работа.
– Джентльмены, – сказал я достаточно громко, чтобы они услышали за ширмой, которая, к слову сказать, выглядела на редкость неуместно из-за изображений океанских лайнеров, бокалов мартини, бутылок шампанского и сигарет, – вы бы разговаривали потише, у меня, как и у вас, есть дела.
Голоса, согласившись, притихли. Я сел на свое кресло и обнаружил, что мой нижний ящик выдвинут, а папка исчезла. Очередной взрыв хохота заставил меня вскочить на ноги.
Я подошел к ширме и остановился. Столик был завален горами желтых бумаг, исписанных какими-то словами и рисунками схематичных человечков в разных стадиях расчленения. Здесь же были разбросаны фотографии, кое-как разделенные на те, где главный фокус был сделан на Маргарите, и те, где на Грэме Лессоне. На снимках были грубо нарисованы гениталии, причем без учета действительного пола того, кто был на них запечатлен. В ужасе я принялся собирать обезображенные фотографии.
– Я вынужден настаивать… – сказал я. – В самом деле, я вынужден настаивать…
Мистер Треск крепко схватил меня за запястье одной рукой, а второй – извлек фотографии.
– Мы предпочитаем работать своими проверенными методами, – сказал он. – Они могут показаться необычными, но это наши методы. Только прежде чем вы займетесь своими делами, сэр, не могли бы вы нам сказать, не найдется ли в вашем доме наручников или чего-то подобного?
– Нет, – ответил я. Мистер Тумак вытянул из груды желтый лист и записал туда слово «наручники».
– А цепей? – спросил мистер Треск.
– И цепей нет, – сказал я, и мистер Тумак добавил в список и их.
– Пока это все, – проговорил мистер Треск и отпустил меня.
Я сделал шаг назад и потер запястье – оно горело, будто обожженное веревкой.
– Вот вы говорите о своих методах, – сказал я, – и это все понятно. Но зачем портить мои фотографии таким нелепым образом?
– Сэр, – сказал мистер Треск строгим, наставительным тоном, – то, что вы называете порчей, мы называем усилением. Это инструмент, который мы считаем крайне важным при использовании метода, называемого «Визуализацией».
Потерпев поражение, я вернулся к своему столу. Без пяти два миссис Рампейдж сообщила мне, что моего соизволения ожидают Шкипер и клиент – тридцатилетний наследник огромного семейного состояния, мистер Честер Монтфорт де М***. Переведя миссис Рампейдж в режим ожидания, я крикнул:
– А теперь, пожалуйста, создайте абсолютную тишину. Сейчас придет клиент.
Первым вошел Шкипер. Высокий, округлый, он выглядел настороженно, как пойнтер во время охоты на куропаток, и вел за собой еще более высокого, невыразимо безучастного мистера Честера Монтфорта де М***, человека, каждый дюйм тела которого был отмечен нескончаемой праздностью, весельем и глупостью. Шкипер замер с открытым ртом, придя в ужас при виде ширмы, но Монтфорт де М*** прошел мимо него, чтобы пожать мне руку и сказать:
– Должен признаться, мне безумно нравится эта штуковина. Напоминает похожую, что я видел пару лет назад в «Пчелином воске», оттуда высыпали целые толпы девиц. Но здесь, полагаю, моноциклов и трубачей не будет?
Сочетание этой вульгарной ширмы и буйных воспоминаний нашего клиента вызвали опасный румянец на лице Шкипера, и я поспешил объяснить присутствие высококвалифицированных консультантов, которые предпочли скрыться таким образом, ради чего и пришлось установить ширму. И все это ради того, чтобы… чтобы добиться наилучшего качества нашей…
– Рядом с «Усами повара», – сказал Шкипер. – Я помню «Пчелиный воск». Не забуду же я вечер, когда Малыш Билли Деревянная Нога прыгнул и… – тут его щеки побагровели, и он умолк.
Из-за ширмы послышался голос мистера Треска:
– Визуализируй это, – и мистер Тумак хихикнул.
Шкипер, придя в себя, направил на меня свой самый строгий взгляд.
– Консультанты – это превосходная идея. Тщательное обследование укрепляет любой корабль.
Он посмотрел на ширму, отчего стало понятно: он знал о консультантах, но, в отличие от Гиллигана, удержался от того, чтобы ввалиться ко мне в кабинет просто так, и дождался появления реальной причины посещения.
– В этом случае, будет ли допустимым присутствие этих людей при обсуждении конфиденциальных дел мистера Монтфорта де М***?
– Вполне, уверяю вас, – ответил я. – Мы с консультантами предпочитаем работать в полном взаимодействии. Более того, такая расстановка была одним из условий, благодаря которым они согласились выбрать нашу фирму в качестве своего клиента.
– Неужели? – проговорил Шкипер.
– Большие шишки, да? – спросил мистер Монтфорт де М***. – Наверное, не меньше вас, ребята. Жуткие профессионалы. Аж страшно!
Тут снова послышался голос мистера Тумака:
– Ладно, визуализируй это, – мистер Треск издал визгливый смешок.
– Любят свою работу, – заметил мистер Монтфорт де М***.
– Итак, начнем? – я указал на стулья.
Как молодой человек, чьи активы составляли порядка двух-трех миллиардов долларов (в зависимости от состояния фондового рынка, стоимости недвижимого имущества в полудюжине городов по всему миру, всемирного потепления, лесных пожаров и прочего), наш клиент служил настоящей приманкой для женщин. На трех из них он женился и со всеми развелся, оставив каждой по ребенку, и в результате образовалось целое множество связанных между собой фондов, соглашений, контрактов. Все это требовалось пересмотреть в связи с его предстоящей четвертой свадьбой с молодой женщиной, которая, как и ее предшественницы, носила имя в честь полудрагоценного камня. Благодаря нашей со Шкипером прозорливости с каждым новым браком сроки действия предыдущих документов изменялись, и обязательства нашего клиента, таким образом, оставались неизменными. Мы составили документы задолго до его прихода, и все, что оставалось сделать мистеру Монтфорту де М***, это прослушать новые условия и подписать бумаги. Эта задача как правило ввергала клиентов в состояние сонливости, за исключением случаев, когда речь шла о переходе имущества новым владельцам.
– Погодите, ребята, – прервал он наши объяснения спустя десять минут, – вы хотите сказать, что Опал должна отдать скаковых лошадей Гранате, а взамен получит тиковую плантацию от Бирюзы, которой достанется горнолыжный курорт в Аспене от Гранаты? Но Опал без ума от тех лошадей!
Я объяснил, что его вторая жена, имея доход с этой плантации, вполне может себе позволить покупку новой конюшни. Он наклонился, чтобы нацарапать свою подпись. За ширмой раздался взрыв хохота. Шкипер недовольно глянул в ту сторону, а наш клиент, заморгав, уставился на меня.
– А теперь перейдем к вторичным фондам, – сказал я. – Как помните, три года назад…
Мои слова вдруг оборвались появлением хихикающего мистера Треска, который с незажженной сигарой во рту и блокнотом в руке подошел к нам. Шкипер и мистер Монтфорт де М*** вытаращились на него во все глаза, и мистер Треск им кивнул.
– Прошу прощения, сэр, но некоторые вопросы не терпят отлагательств. Киркомотыга, сэр? Зубная нить? Шило?
– Нет, да, нет, – ответил я и представил его остальным двоим мужчинам. Шкипер выглядел ошеломленным, мистер Монтфорт де М*** был озадачен.
– Мы бы предпочли наличие чердака, – продолжил мистер Треск.
– Чердак имеется, – сказал я.
– Должен признать, я в замешательстве, – заметил Шкипер. – Почему консультант расспрашивает о шильях и чердаках? И какое ему дело до зубной нити?