Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 47)

Бабушка отступила от окна и на секунду закрыла глаза от ударившего в них яркого холодного света. Это оказались фары машины, поворачивавшей с променада в город. Внезапно, колыхнув занавески, откуда-то налетел неожиданный вечерний ветерок, заставив пожилую женщину задрожать и стиснуть зубы.

Из-за этого – и потому, что она не хотела, чтобы Дэнни проснулся от шума, – перед уходом бабушка закрыла окно.

Раздался стук в дверь. Дэнни открыл глаза, увидел за шторами тусклый свет дня и стал ждать. Бабушке никогда не нужно было приглашения. Когда после момента полной тишины постучали снова, Дэнни сел в кровати:

– Войдите.

Молодая женщина в бледно-голубой униформе одним боком ступила в комнату и после быстрого намека на улыбку произнесла:

– Доброутро. Чай или кофе?

Такого Дэнни не ожидал. Отели, в которых он останавливался раньше, предоставляли постояльцам средства готовить напитки самим. Он попросил чай и, пока девушка отвлеклась на оставленную в коридоре тележку, стряхнул с себя последние клочки сна, чувствуя непонятную сконфуженность и легкое раздражение.

Девушка поставила чай рядом с кроватью и помешала его еще раз.

– Хорошо спали? – ее голос звучал отстраненно.

– М-м, да. Очень, спасибо.

– Хорошо, – приняла ответ девушка и, перегнувшись через Дэнни, начала возиться с его подушкой.

Дэнни попытался сесть. Девушка, кажется, подумала, что у него с этим сложности, поэтому просунула правую руку ему за голову, чтобы поддержать спину. Движение было мягким и любезным, но Дэнни оно не понравилось.

Пальцы девушки на его позвоночнике казались тонкими и жесткими, а в том, как она его касалась, было что-то исследовательское, что-то заставившее мальчика чувствовать себя неловко; словно девушка буквально оценивала его, проверяла качество мяса под пижамой.

Он выпрямился, уходя от ее руки, и передернул плечами. На секунду пальцы девушки охватили его предплечье, чуть ли не стискивая, а потом она отвернулась и размашистым движением отдернула занавески, открыв испятнанные дождем окна и чумазое серое небо дня, который обещал сплошные разочарования.

– Говорят, позже прояснится, – заверила Дэнни девушка, и по ее лицу снова скользнула нервная улыбка.

Дэнни не мог понять, почему девушка ему не нравится. В ее внешности не было ничего такого, что могло бы вывести из себя. Лицо, пусть с острыми чертами, было почти хорошеньким, и девушка определенно старалась быть милой. Не ее вина в том, что пальцы у нее жесткие и костлявые.

После того как она ушла, Дэнни снова уютно устроился в постели – пока не вспомнил о мужчине на пристани прошлой ночью. Он начал играть сам с собой, делая ставки на то, как далеко тот утащил ящик. В итоге он решил, что ящика уже не увидит. Наверное, кто-нибудь его забрал и унес.

Мальчик выпрыгнул из кровати, чтобы проверить, и увидел, что ящик по-прежнему стоит на пристани, недалеко от того места, где он видел его в последний раз. Поверх был наброшен большой кусок темно-зеленого брезента, прихваченного веревкой. Мужчины видно не было. За исключением ящика пристань была пуста.

Дэнни обнаружил, что если встать на цыпочки, то поверх крыш ниже по улице можно разглядеть пляж слева от пристани. Сейчас пляж тоже был всеми покинут и пуст, исключая груду лежаков и одинокую собаку, которая прыгала и крутилась в прибрежной пене. Она яростно что-то трепала, возможно, нить черных водорослей, отблескивающих подобно мокрым и намыленным волосам. Время от времени собака бросала водоросль, поднимала голову и широко разевала и закрывала пасть.

Поняв, что он не слышит лая из-за закрытого окна, Дэнни вскарабкался на подоконник и распахнул створку. Комнату тут же залил холодный сырой воздух прямо с моря. Теперь мальчик слышал гул прилива, чуть приглушенный гонимыми ветром полосами дождя, и нетерпеливое, тревожное тявканье пса. Казалось, что оно доносится откуда-то из гораздо более далекого места.

Дэнни умылся, быстро надел свежую футболку и джинсы и отправился на поиски столовой. Запах завтрака разносился по всему отелю, и мальчик надеялся, что нос поможет ему найти путь к еде. Однако вскоре он ошибся поворотом и забрел в полуосвещенную комнату с серыми стенами, забитую инвалидными колясками и неудобной по виду бледно-голубой мебелью.

На стене была нарисована простыми выцветшими красками большая картина. Мальчик решил, что она изображает небеса: обнаженные бесполые ангелы куда-то вели сутулых пожилых людей в белых тогах, и все это было вписано в сельский английский пейзаж, призванный изображать обширную перспективу.

В верхней части картины по небу на крошечных золотистых крыльях летели другие ангелы и тянули за собой ленты улыбающихся старых людей. И еще больше обитателей небес возлежали на мягких пушистых облаках под добрым, глупо улыбавшимся солнцем и играли на музыкальных инструментах к явному одобрению и благодарности множества дряхлых смертных, которые реяли вокруг.

Сначала Дэнни показалось, что он один в комнате, но потом он заметил у стен несколько пожилых людей, которые, казалось, спали в креслах и инвалидных колясках. Они кренились то в стороны, то назад или вперед, как марионетки с перерезанными веревочками. Один старик лежал, вытянувшись на столе; его лысую макушку в шоколадно-коричневых пятнышках обрамляло облачко жемчужных завитков непричесанных волос, которые начинались на задней части шеи и торчали над ушами, как кораллы или грибы.

Напуганный обстановкой, Дэнни на несколько секунд застыл.

Никто не двигался и не подавал знака, что заметил его присутствие, но потом слева от мальчика раздался голос:

– Сиделка! Это вы? Вы можете мне помочь? Подушка выскользнула. Я ее упустила.

Повернувшись на звук, Дэнни увидел невероятно тонкую старую леди, сильно наклонившуюся вперед в кресле-каталке. Она опиралась на колено рукой и так вытянулась, словно не подчинялась гравитации. Ее вторая рука безвольно болталась рядом, как веревка от колокола. Чтобы посмотреть на мальчика, женщине пришлось поднять голову. Ее широко открытый рот был черен, как железнодорожный туннель. На носу слегка косо сидели очки в красной оправе, а видневшиеся за стеклами глаза, казалось, были закрыты.

При звуке ее голоса начали шевелиться и некоторые другие старые люди.

– Я голоден, – настойчиво проговорил какой-то мужчина дрожащим голосом.

Кто-то начал кашлять и плеваться, другой застонал, словно внезапно почувствовал боль.

– Миссис Грендж снова обмочилась. Когда уже вы с ней что-нибудь сделаете? – устало и недовольно проговорила еще одна женщина.

Дэнни уставился на пол под ближайшей к этой пожилой леди женщиной и увидел на ковре под креслом темное пятно.

Женщина, которая жаловалась на потерю подушки, повторила просьбу, и теперь ее голос звучал сердито. Дэнни подошел ближе к ней и, видимо, попал в поле зрения, потому что она зло сказала:

– Кто ты? Ты же просто ребенок! Они теперь посылают детей за нами ухаживать?

Дэнни подхватил подушку и сунул ее женщине.

– Это не поможет, если ты меня не поднимешь и не усадишь обратно, – жалобно сказала та. – Ты разве не видишь, что если бы не ремень, я бы упала лицом вниз? Ты не можешь так меня оставить… я едва могу дышать… – ее голос стих, словно она действительно готова была испустить последний вздох.

Дэнни увидел, что ее удерживал в кресле толстый белый ремень, идущий вокруг талии и за спинкой кресла. Женщина была такой тоненькой, что пряжку ремня на ее животе отделяли от кресла считаные дюймы.

Дэнни положил руку ей на грудь – которая под пальцами ощущалась словно птичья клетка – и постарался усадить женщину прямо. Но он был недостаточно высок и, должно быть, сделал что-то не так, потому что женщина пронзительно взвизгнула и закричала:

– Что ты делаешь, мальчик? Что ты делаешь? Отпусти, ради Бога… мне больно.

На этом некоторые другие старики начали выкрикивать оскорбления в его адрес. Мальчик почувствовал, как к глазам подступает влага, а горло сжимается, и понял, что сейчас заплачет.

– В чем дело, Бетти? – спросил мужской голос прямо из-за спины Дэнни. – Ты поднимаешь переполох. Молодой джентльмен просто пытался помочь.

– Где ты был, Келвин? – спросила тощая женщина. – Где наш завтрак? Ты сильно опоздал.

– Не опоздал, – возразил мужчина. – Я точно вовремя.

– Лжец проклятый, – сказала женщина сварливым голосом. – О чем вы думаете, посылая присматривать за нами маленьких детей?

– Он не из служащих, Бетти, он – гость, – объяснил мужчина, легко поднял женщину в сидячее положение и устроил руки так, чтобы ей было удобно сидеть.

– Тогда почему он здесь? Это не место для детей.

– Я не знаю, – мужчина, одетый в белую куртку, как работавшие в магазине рядом с домом Дэнни китайцы, окинул его любопытным и чуть сердитым взглядом, который был только чуточку прикрыт вымученной тенью улыбки.

На его костистой узкой голове росли зачесанные назад, прилизанные темные волосы, а под большим носом виднелись словно нарисованные карандашом усы. А эта улыбка напомнила Дэнни девушку, принесшую ему чай полтора часа назад – той, кажется, тоже сложно было сложить и удержать на лице доброе вежливое выражение более чем на секунду.

– Думаю, он потерялся, – продолжал мужчина. – Это так, молодой человек?

Дэнни, еле сдерживая слезы, вытер пальцами под носом и кивнул.