Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 130)
– Спокойной ночи, Джейн, – тихо произнес он и вышел в туманный вечер.
Как только за ним закрылась дверь, она подбежала к окну, задернула бархатные шторы, сорвала дурацкий парик и швырнула его на диван вместе с очками. Сердце дико стучало, по лицу струился пот, от страха ли, от разочарования – она сама не понимала. Стянув пончо и джинсы, девушка бросила их на полу гостиной и потопала в ванную. Минут двадцать стояла под душем, смывая с себя запах папоротника и лиственного перегноя.
Наконец, выключила воду, вытерлась и, оставив полотенце на полу, направилась в кухню. Вдруг ей захотелось есть. Джейн хлопала дверцами шкафов и буфетов, пока не отыскала наполовину пустую баночку с лавандовым медом из Прованса. Открыла, бросив крышечку в раковину, и принялась жадно сосать мед, помогая себе пальцами. Прикончив его, схватила банку лимонного курда и проглотила большую часть, пока не почувствовала, что ее сейчас вывернет. Сунула голову под кран, напилась и только тогда насытившись, отправилась в спальню.
Будто во сне оделась, ощущая себя согревшейся и умиротворенной. Натянула желто-красные полосатые чулки, нейлоновую юбку, обтягивающую алую футболку. Ни лифчика, ни трусиков надевать не стала. Вставила контактные линзы, посмотрелась в зеркало. Волосы начали уже отрастать, на черепе чернела бархатная щетинка, посверкивая в тусклом свете. Подвела глаза, потом, словно по наитию, тем же черным лайнером прорисовала изгиб каждой антенны, так чтобы линии доходили до висков. Намазала губы черной помадой, накинула черный плащ.
Было слишком рано, клубы еще не открылись. Дождь прекратился, но опустился вязкий туман, оседавший на ветровых стеклах машин, витринах и покрывавший лицо Джейн липкой пленкой. Несколько часов она бесцельно бродила по Кэмдену, присматриваясь фиалковыми глазами к мужчинам, ловя ответные взгляды и отвергая их один за другим. В какой-то момент ей показалось, что она видит Дэвида Бирса у дверей «Пыльного рубина», но приглядевшись к типу, переходящему улицу, поняла, что ошиблась. Этот был моложе, с длинными темными волосами, заплетенными в толстую косу, и в высоких, до колен, ботинках. Он пересек Хай-стрит и пошел к станции метро. Джейни помедлила, затем припустила вдогонку.
Оказалось, он направлялся не куда-нибудь, а в «Электрик Баллрум». Перед входом топталось, негромко переговариваясь, с полтора десятка человек. Мужчина занял очередь. Он был один. Джейн следила с другой стороны улицы. Наконец, двери открылись, и собравшиеся повалили внутрь. Когда длинноволосый тоже скрылся из виду, она досчитала до ста, перебежала через дорогу, заплатила и вошла.
В клубе было три этажа. Мужчина обнаружился на верхнем. Несмотря на будний дождливый вечер, народу было много, из динамиков орали Идрис Мухаммад и Джимми Клифф. Парень стоял один у стойки бара и пил минералку прямо из бутылки.
– Привет! – громко сказала ему она с самой обворожительной и невинной улыбкой. – Потанцуем?
Он оказался старше, чем ей представлялось, хотя и помоложе Бирса, – так, где-то за тридцать. Мужчина недоуменно взглянул на нее, пожал плечами.
– Ну, давай.
Они начали танцевать, передавая друг другу бутылку воды.
– Как тебя зовут? – прокричал он.
– Клеопатра Бримстоун!
– Шутишь?!
Песня закончилась длинной блеющей руладой, и оба они, сопя, вернулись в бар.
– В чем дело? У тебя есть еще одна знакомая Клеопатра? – поддразнила его Джейн.
– Да нет, просто имечко забавное, вот и все, – он улыбнулся.
Мужчина был красивее Бирса, со сдержанными манерами, более мягкими чертами округлого лица и темно-карими глазами.
– А я – Томас Рэйборн. Можно просто Том.
Он купил еще две бутылки «Сан-Пеллегрино» и передал одну Джейн. Она жадно осушила ее, попутно соображая, как себя с ним вести. Поставила на пол пустую бутылку и принялась демонстративно обмахиваться рукой.
– Как же здесь жарко! – от необходимости все время перекрикивать музыку у нее заболело горло. – Пойду пройдусь, что ли, глотну свежего воздуха. Ты как?
Том замялся, оглядываясь вокруг.
– Вообще-то я тут друзей жду… – нахмурился он. – Но…
– А-а-а, – разочарованно протянула она, внутренне впадая в отчаяние. – Ладно, все окей, я понимаю.
– Да ну их к черту! – улыбнулся он.
Глаза у него были замечательными, куда более спокойными и обнадеживающими, чем у Бирса.
– Я ведь всегда смогу вернуться, – закончил он.
Выйдя из клуба, она повела его направо, к каналу.
– Я живу совсем рядом. Может, забежим выпьем?
– Увы, не пью, – опять он пожал плечами.
– Тогда перекусим чего-нибудь. Тут рукой подать, несколько кварталов от Кэмденского шлюза…
– Ну, ладно.
Они пошли, болтая о том, о сем.
– Тебе надо быть поосторожнее, – заметил он, когда они пересекли мост. – Слыхала, что в Кэмдене люди пропадают?
Она молча кивнула. Ею овладела какая-то тревожная неповоротливость, как будто она опьянела, хотя девушка выпила всего только пару бокалов вина с Дэвидом несколько часов назад. Мужчина тоже, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке, он постоянно оглядывался, точно проверял, не идет ли кто за ними.
– Мне нужно позвонить, а сотовый разрядился, – извиняющимся тоном выдавил Том.
– Можешь позвонить от меня.
– Ладно, это неважно.
По его голосу было ясно, что он судоржно ищет благовидный предлог, чтобы слинять.
Зайдя в дом, он уселся на диван, взял «Тайм-аут» и принялся листать, делая вид, что зачитался. Джейни прошла на кухню и плеснула себе бренди. Выпила, плеснула еще, после чего присоединилась к Тому.
– Итак, – протянула она, сняв ботинки и медленно ведя затянутой в чулок ногой по его голени, – сам-то ты откуда?
Он остался невозмутимым. Настолько, что Джейн засомневалась, удастся ли вообще его расшевелить. Однако некоторое время спустя они, уже голые по пояс, лежали на диване, из его расстегнутой ширинки выглядывал вставший пенис, упираясь в ее обнаженный живот.
– Пошли лучше туда, – взяв Тома за руку, Джейн повела его в спальню.
Зажгла одну свечу и вытянулась рядом с ним на кровати. Глаза мужчины были полузакрыты, дыхание стало сбивчивым. Джейн провела ноготком вокруг его соска, Том издал тоненький удивленный звук, затем быстро повернулся и навалился на нее.
– Погоди! Не надо спешить, – сказала Джейн, высвобождаясь.
На прошлой неделе она перестала отсоединять оковы от столбиков, лишь прикрывала их простынями. Схватила один наручник и быстро, пока Том не успел ничего сообразить, защелкнула на его запястье.
– Эй!
Нырнула в изножье кровати. Мужчина, путаясь в одеялах, чуть не стукнул ее ногой. Чтобы успокоить его и надеть оковы на щиколотки, пришлось разыграть целый спектакль, глупо хихикая и лаская ему бедра. Едва последнее кольцо была прилажено, Джейн метнулась к изголовью, быстро увернувшись от его свободной руки.
– На такое я своего согласия не давал, – произнес он, то ли в шутку, то ли всерьез.
– А на такое? – проворковала она, скользнув к его бедрам и сжимая отвердевший пенис между ладонями. – Он, похоже, непрочь.
Том тихо застонал и прикрыл глаза.
– Попробуй упорхнуть, – произнесла она. – Попробуй упорхнуть.
Том дернулся изо всех сил, выгнувшись дугой, так что Джейн в тревоге отпрянула, но путы выдержали. Он выгнулся еще раз, и еще, но теперь она оставалась рядом, не выпуская из рук его член. Дыхание мужчины все ускорялось, и вот уже они с Джейн дышали как один человек, ее сердце бешено стучало, колотье на лбу сделалось почти непереносимым.
– Попробуй упорхнуть, – выдыхала Джейн. – Попробуй упорхнуть.
Кончив, Том хрипло вскрикнул, словно от боли. Закричала и она сама, закрыв глаза, содрогаясь от судороги, пронзившей тело от переносицы до паха. Ее голова упала ему на грудь. Вздрогнув в последний раз, Джейн отстранилась и стала наблюдать.
Мужчина закричал снова, но крик быстро оборвался на визгливой ноте, в то время как его конечности сжимались и укорачивались, точно сгорающие фитили. Последнее, что она успела заметить, – гомункулус, отращивающий слишком много ножек. А затем на смятом одеяле возник совершенный
– О, как ты прекрасен! – прошептала она.
Из-за двери послышался негромкий шум. Створка распахнулась, свалился с крючка пеньюар. Джейн отдернула руку от бабочки, вглядываясь в темный проем.
Она так торопилась затащить в постель Томаса Рэйборна, что забыла запереть входную дверь на ключ. Вскочила, обнаженная, с ужасом всматриваясь в приближающуюся тень. И вот, пламя свечи обрисовало черты сумрачного лица.
Это был Дэвид Бирс. Он принес с собой свежий аромат дубовой коры и молодого папоротника, чуть-чуть отдающий горечью этилового спирта. Подойдя, он склонился, мягко прижал Джейн к постели, и по ее груди и бедрам поползла жаркая волна, волоски-антенны взметнулись вверх, вокруг разноцветными вспышками замелькали крылья, в то время как она безуспешно пыталась вырваться из его рук.
– А теперь, – сказал он, – попробуй упорхнуть.
[2002]
Джо Хилл
Призрак двадцатого века