Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 127)
Он быстро провел ее по лаборатории, выдвигая ящики, полные препарировальных игл, плашек и пинцетов. Продемострировал небольшие холодильники с кормами: сахарным сиропом, кукурузным крахмалом, пластиковыми контейнерами с личинками, мучными червями и крохотными серыми жучками.
– В основном наша работа сводится к тому, чтобы вовремя убирать дохлых насекомых и следить, чтобы на растениях не завелись ненужные грибки, – объяснил он. – Природа сама обо всем заботится, мы лишь, когда требуется, направляем ее в нужное русло. Школьные экскурсии прут сплошным потоком, но с мелюзгой возятся учителя. Если захочешь, можешь что-нибудь рассказать деткам, все будут только «за», – говоря это, Дэвид домыл пустые банки, вытер руки и сел на край стола. – Короче, ничего особо привлекательного нет, – сухо сказал он Джейн, прихлебывая кофе из пластикового стаканчика. – Научной карьеры тут не сделаешь.
– Ничего, мне подходит, – пожала плечами она.
– Одним словом, нудятина. В смысле, делаешь изо дня в день одно и то же. Скукота.
– Неважно, – сказала Джейн, и голос дрогнул от внезапного спазма тревоги, она вдруг почувствовала, что ее лицо порозовело, и быстро отвернулась. – Нет, правда, совершенно неважно, – угрюмо повторила она.
– Ну, как знаешь. Кофе вон там. Только чашку помой, – склонив голову набок, он с любопытством посмотрел на Джейн. – Не пойму я, ты что-то сотворила со своими волосами?
– Ага, – кивнула она, поправляя челку.
– Миленько. Точь-в-точь Луиза Брукс, – он спрыгнул со стола и подошел к компьютеру в углу. – Можешь пользоваться моим компом, если потребуется. Я дам тебе пароль.
Джейн в очередной раз кивнула, тревога отступала.
– А сколько людей здесь работают?
– На самом деле, персонала нам не хватает: денег на зарплату нет, а грант кончился. Так что по большей части работаю я сам да кто-нибудь из тех, кого присылает Каролина. В основном – божьи одуванчики с волосами, крашенными синькой. Толку от них, как от древесных клопов. Само Провидение направило сюда тебя,
Все утро Джейн просидела за лабораторным столом. В основом, ничего особенного не попалось: куча коричневых березовых хвостаток, несколько траурниц, три отшипевших свое таракана да десяток клеопатр. Однако имелся и один бражник – «мертвая голова»,
– Ты поесть чего-нибудь захватила?
Она оторвала взгляд от лупы с яркой подсветкой.
– Поесть? – непонимающе заморгала Джейн.
– Заработалась? – рассмеялся Дэвид Бирс. – Тем лучше, день быстрее промелькнет. Ну, да, уже время обеда.
Он энергично потер руки. В резком голубоватом свете его лицо казалось желчным и злым, похожим на гномье.
– За кошачьим вольером имеется неплохой киоск с жареной рыбой и картошкой. Пошли, я угощаю. В честь твоего первого рабочего дня.
Они сидели за столиком и ели. Дэвид достал из рюкзачка бутылку пива, поделился с Джейн. Рваные, напоминающие клочья дыма облака быстро летели на юг. За соседним столиком разместилась индианка с тремя ребятишками. Двое старших мальчиков швыряли кусочки жареной картошки чайкам, те с пронзительными криками кидались на угощение, чем испугали малыша, который громко разревелся.
– Скоро дождь пойдет, – сказал Дэвид, глядя на небо. – Это плохо, – он полил уксусом жареную пикшу и взглянул на Джейн. – Ну, как? Ходила куда-нибудь в выходные?
– Да, – ответила та, не поднимая глаз. – Было весело.
– А куда? В «Электрик Баллрум»?
– Господи, нет, конечно! В другое место, – она покосилась на его руку, лежащую на столе.
Пальцы были длинными, суставы чуть увеличены. Кожа гладкая, загорелая, того же цвета, что и крылышки бражника. Брови у Джейн затрепетали, от переносицы, словно вода, потекло тепло. Подняв лицо, она почувствовала его запах, что-то вроде мускусного мыла с солоноватой горечью пивного дыхания.
– Нет? А куда? Я не выходил проветриться уже несколько месяцев, скоро начну плутать в Кэмдене.
– Не помню. Какой-то «Улей», что ли… – она была уверена, что Дэвид слишком стар, чтобы знать о таком клубе, однако он резко повернулся и вздернул бровь.
– В «Улей»? И тебя пустили?
– Пустили, – с запинкой ответила она. – А что тут такого? Клуб как клуб. Я там танцевала.
– Ну, да, – взгляд Дэвида сделался цепким, его ореховые глаза блеснули холодным изумрудным огнем. – Ну, да…
– Просто танцевала, – она принялась отковыривать этикетку с бутылки.
– Значит, у тебя и дружок имеется?
– Увы, – покачав головой, Джейни принялась скатывать бумажку в тоненькую колбаску.
– Прекрати, – он отодрал ее руку от бутылки и прижал к краю стола.
Джейн судорожно сглотнула: он так сильно прижимал ее ладонь к металлическому ребру, что стало больно. Она закрыла глаза, чувствуя, что взлетает и видит внизу свое собственное длинное тело в жучино-черном парике и белую руку, изогнутую, словно стебель растения. Рука же Дэвида вдруг скользнула под стол, слегка задев ее колено, он потянулся за своим рюкзаком.
– Пора и за работу, – весело сказал он, встал, закинул рюкзак за спину и отвернулся, взметнув седеющие волосы. – Не отставай.
Над головой кружили чайки, хлопая крыльями, крича и роняя кусочки жареной рыбы на тротуар. Джейн сидела, уставившись на стол, на картонные тарелочки с остатками еды, на осу, приземлившуюся в пятно жира и тут же начавшую кормиться, пачкая свою золотую грудку.
В тот вечер в «Улей» она не пошла. Вместо этого надела тунику в стиле пэтчворк, джинсы, ботинки, убрала парик в комод и отправилась в маленький бар на Инвернесс-стрит. Погода испортилась, пошел дождь. В черных, похожих на разлитую нефть лужах отражались янтарные огни фар и уличных фонарей.
В баре «Ганза» была всего дюжина столиков. Посетители в основном торчали на тротуаре, выпивая и крича во всю глотку, стараясь переорать латиноамериканские песенки. Джейн протолкалась внутрь, взяла бокал красного и каким-то чудом наткнулась на пустой табурет у стенки. Взобралась на него и, поставив ноги на подножку, пригубила вино.
– Привет. Красивые у тебя волосы.
Мужчина – на вид лет под тридцать, тоже с бритой головой – приближался к ее табурету. Он нервно курил, неглубоко затягиваясь, и смотрел на нее.
– Любишь музыку? – ткнул он сигаретой в колонку под потолком.
– Не особенно.
– А-а-а! Так ты американка? Я тоже. Из Чикаго. Один мой приятель из «Ситибанка» рассказал мне про это местечко. Ничего так еда: тапас, осьминожки… Тебе нравятся осьминожки?
Джейни прищурилась. На нем были дорогие вельветовые брюки и мятый черный пиджак из льна-букле.
– Нет, не нравятся, – ответила она, но не отвернулась.
– Мне вообще-то тоже. Словно червей каких-то склизких глотаешь. Я – Джефф Лэннинг… – он протянул руку. Джейн легонько пожала ее и улыбнулась.
– Рада познакомиться с тобой, Джефф.
Следующие полчаса она старательно делала вид, что слушает его болтовню, кивала и обворожительно улыбалась, когда их глаза встречались. В баре становилось все многолюднее, посетители завистливо поглядывали на табурет Джейн.
– Похоже, мне пора освободить сидячее место, – заметила она, спрыгнула и начала проталкиваться к выходу. – Иначе они меня сожрут.
– Слушай, может поужинаем? – не отставал Джефф Лэннинг. – Здесь рядом пивной бар…
– Нет, пожалуй, – она остановилась на тротуаре, подчеркнуто скромно разглядывая носки ботинок. – Может, ко мне зайдем? Выпьем чего-нибудь…
Дом произвел на него грандиозное впечатление.
– Господи, квартирка-то легко потянет на полмиллиона фунтов! А в долларах – это будет семьсот пятьдесят тысяч! – он открывал и закрывал дверцы буфетов, любовно водил ладонью по аспидно-черной раковине. – Отличный паркет, высший класс! А ты так и не сказала, чем занимаешься.
– Стараюсь заниматься как можно меньше. Держи, – она, смеясь, протянула ему бокал с бренди. – А ты, похоже, большой любитель приключений.
– Эй! Приключение – мое второе имя, – он поднял бокал, салютуя ей. – Хотел бы я знать, что ты задумала, а? Большое сафари?
– Может быть, может быть…
Все оказалось сложнее, чем в первый раз. Не для Джеффа Лэннинга, конечно, а для Джейн. Тот самодовольно пребывал в своих путах, послушно выполняя ее приказы, и подергивал коренастым торсом. От дешевого вина из «Ганзы» у Джейн разболелась голова, волоски-антенны никак не желали подниматься. Она закрыла глаза, и тут в памяти всплыла рука Дэвида Бирса, накрывающая ее ладонь.